Глава 21

  Три дня назад Гарри отправили на принудительное лечение в психиатрическую больницу на южной стороне Лондона. Три дня мне запрещают его видеть. Они говорят, что «если всё пройдёт хорошо», то мне позволят увидеться с ним через неделю, но я не имею ни малейшего понятия, что значит это их «хорошо». Я схожу с ума от того, что мне ничего не говорят, ничего не объясняют. Если всё будет так продолжаться, то мне самому больница понадобится.Его отец сказал, что Сволочь у Карлы, потому что у него нет времени заниматься им. Я сейчас еду к ней, чтобы забрать его. Это собака Гарри, и если они думают, что хоть что-то, связанное с Гарри будет вдали от меня — то пусть подумают ещё. Это наша собака.Она открывает дверь и, едва увидев меня на пороге, сразу заключает в объятья. Стараюсь не сильно давить на её огромный живот. Мне нравится Карла, правда. Она грустно на меня смотрит и меня это немного успокаивает, потому что она тоже не является членом семьи Гарри, но тоже волнуется за него. Она его друг, единственный друг.— Как ты?Пожимаю плечами.— Они запрещают мне видеться с ним.— Знаю, мне тоже.Делаю два шага и на меня тут же набрасывается Сволочь. Не просто радостно, как раньше, скорее как-то отчаянно, будто он правда очень скучал и боялся, что за ним не вернутся. Хаски Карлы выбегает следом за ним. Сволочи ведь здесь хорошо, у него есть друг и всё такое, но тот факт, что он всё равно рад меня видеть и хочет быть со мной, меня успокаивает. Хоть кто-то хочет. Карла приносит чай и начинает говорить. Она рассказывает что-то о родах, о том, что они с её женихом всё ещё не хотят знать пол ребёнка, но это усложняет покупку одежды и так далее. Мы не затрагиваем тему того вечера. Она знает только то, что это я нашёл Гарри, и я очень благодарен ей за то, что она не пытается узнать больше. Пару раз что-то отвечаю и киваю, но меня здесь нет. Если честно, я вообще не знаю, есть ли я где-то.— Моя дверь всегда открыта.— Что?Перевожу внимание на неё. Она поняла, что я ничего не слушал, но я так устал, что даже оправдываться не хочу.— Если тебе нужно поговорить, то можешь прийти в любой момент, даже посреди ночи. Моя дверь всегда открыта для тебя.Киваю ей, чтобы выразить свою благодарность. Когда она провожает меня до двери, то снова обнимает. В тот день, когда она попросила Гарри стать крёстным её ребёнка, то обняла его точно так же.Не думал, что это когда-нибудь случится, но Сволочь сидит на заднем сидении моей машины и мне абсолютно плевать на то, что он его испачкает и поцарапает. Правда, мне плевать на всё. Приезжаю к Гарри домой и как только Сволочь узнаёт где мы, то начинает энергично махать хвостом и ёрзать на месте. Мы выходим из машины на заднем дворе, и я закрываю глаза, проходя мимо машины Гарри. Она есть, его нет.Сволочь носится в разные стороны ожидая, пока я открою стеклянную дверь, он очень взволнован. Когда я делаю это, он фурией вбегает внутрь и оглядывается по сторонам, обнюхивая каждый уголок. Забегает в гардеробную, затем в ванную. Я знаю, что он делает, он ищет Гарри.— Его здесь нет.Но он не понимает. Бросаю свою куртку на кресло и несмотря на то, что сейчас всего шесть вечера, падаю на кровать. Смотрю, как Сволочь отчаянно бегает из комнаты в комнату, всё меньше виляя хвостом.— Его здесь нет, — я повторяю, хлопая по одеялу возле меня. Он запрыгивает и скручивается клубочком, кладя мордочку мне на живот и клянусь, никто никогда не смотрел на меня так разочарованно, как он сейчас. — Знаю, я тоже скучаю.***Я не видел Гарри уже неделю. И всю эту неделю я практически ни с кем не разговаривал.— Ты снова здесь?Поднимаю взгляд на медсестру, которая стоит передо мной, положив руки на бёдра. Я уже неделю каждый день прихожу сюда, в эту проклятую психиатрическую больницу. Спрашиваю, можно ли уже увидеть Гарри Стайлса и мне говорят «нет». Но я всё равно не ухожу. Они держат его взаперти? Прекрасно. Тогда и меня они тоже в ней держат. Они ничего не говорят и это сводит меня с ума, я не знаю, в порядке ли он, что он делает, как его лечат. Я говорил с каждым проходящим мимо врачом, но все как один твердили, что информация конфиденциальна. Даже отец Гарри игнорирует меня. Он знает, что я живу у него, но так умело избегает. Мы не разговаривали с того вечера, когда он застал меня чистящим ковёр у Гарри в комнате.Я уже неделю не отвечал ни на чьи звонки, не был на парах, с таким успехом меня скоро исключат. Я даже на тренировки не хожу.— Это бесполезно. Иди лучше домой, они тебя не пропустят.— Это не бесполезно.Я не злюсь на неё, она ведь просто выполняет свою работу. Тем более она права, мне лучше пойти домой. Обычно я сижу здесь с девяти утра до четырёх вечера, это время посещений. Сейчас всего одиннадцать и если я вернусь сейчас, то могу пересечься с отцом Гарри. Возможно тогда он что-то мне объяснит.Его машина стоит у главного входа. Вхожу в дом, но прежде, чем поговорить с ним, мне нужно взять кое-что из комнаты Гарри. Сволочь всё ещё лежит на кровати. Он ещё больше потерян, чем я.— Ну же, выше мордашку.И я глажу его по голове прежде, чем открыть стеклянную дверь и вытолкать его в сад. Пусть побегает немного. Как только он оказывается на улице я быстро закрываю дверь, чтобы быть уверенным, что он не вернётся обратно. Беру то, за чем пришёл и спускаюсь в гостиную. Его отец сидит на диване, а на столике перед ним разложены какие-то бумаги. Он за пару дней постарел лет на тридцать, клянусь.— Здравствуйте.— Луи. Пожалуйста, садись, — он взглядом указывает на кресло и я слушаюсь. — Это дневник Гарри?Киваю.— Да, я... Я подумал, что Вы могли бы ему его передать.Он берёт дневник и кладёт его в свой портфель. Нервно кусаю губы и мне вдруг становится так неудобно.— Луи?— Они не дают мне увидеться с ним и ничего не объясняют.Он откидывается на спинку дивана и проводит рукой по лицу, будто готовясь к тяжёлому разговору.Разговор таким и был, тяжёлым. Я, оказывается, упускал из виду очень много чего. Наркотики, к примеру. Гарри там не только потому, что... что пытался покончить с собой, он так же на курсе детоксикации. Детоксикации, вы только послушайте это слово. Это для наркоманов. Гарри наркоман. Мой парень токсикоман и поэтому он на детоксикации. Я прокручиваю эту фразу в уме снова и снова.Он наконец-то мне объяснил, почему меня не пускают к Гарри. В период адаптации к пациентам не пускают посетителей, чтобы они привыкли к обстановке и смирились с лечением только вот... Только вот Гарри ни с чем не смирился. Он там уже неделю и это время он ни с кем не разговаривает, он отказывается есть и даже просто вставать с кровати. Его кормят внутривенно, потому что он даже пить не хочет. Вдобавок к этому, у него началась ужасная ломка. Раньше, когда ему было плохо, он всегда принимал наркотики и тем самым приглушал свой эмоциональный кризис, но сейчас наркотиков нет и ломка просто адская.Я лежу в его кровати со Сволочью в ногах и слушаю песню Гарри снова и снова. Мне не хватает его голоса. Мне всего его не хватает. Одновременно переписываюсь с Лиамом, он опять повторяет, что я должен ходить на занятия и всё в этом духе. Зачем мне идти на экзамены, если я всё равно их провалю? Честно, остаться на второй год — это не так страшно. Открываю страницу Анонима и начиню перечитывать всю нашу переписку с самого начала. С тех пор будто вечность прошла.Эти сообщения немного согревают меня ровно до тех пор, пока я не попадаю на переписку о наркотиках.«Обещай, что никогда не умрёшь от передозировки.»«Обещаю.»Он обещал и хотел нарушить клятву. Сердце сжимается, и я несколько раз моргаю, глубоко вдыхая. Абсолютно забываю о том, что всё ещё веду разговор с Лиамом и закрываю компьютер. Захожу в гардеробную, перед этим прихватывая стульчик. Ставлю его напротив самой высокой полки и взбираюсь, расталкивая одежду и пытаясь нащупать ту самую коробку. Я пытался выкинуть её из головы, но, похоже, я пытался забыть её так сильно, что она чуть не убила Гарри. Хватит. Нащупываю её и тяну на себя, кладу на пол и сажусь на колени. Всё ещё помню ту злость, которую испытывал, когда впервые нашел её, то чувство предательства и несправедливости. Открываю её, эти чувства лишь усиливаются. Наркотики, шприцы, лезвия, скальпели. Я больше не дам ему нарушить обещание, эти вещи больше никогда ему не навредят. Этого не должно быть здесь, в его комнате, в его жизни. Выкидываю всё содержимое в мусорный пакет в ванной, после чего завязываю крепкий узел и спускаюсь вниз, чтобы выбросить это на улицу. С грохотом захлопываю мусорную крышку и становится как-то спокойнее. Вхожу обратно в дом, проходя сквозь кухню.— Чёрт!Подпрыгиваю. Мануэль стоит над раковиной, его не было здесь тридцать секунд назад. У него какой-то дар телепортации, клянусь.— Здравствуйте.— Вы меня напугали.— Я не хотел, мистер Томлинсон.Он держит что-то в руках.— Это рубашка Гарри?— Да, рукав порвался, нужно его зашить.Хмурю брови, Гарри терпеть не может эту рубашку. Он надевал её раза два, кажется, она ему слишком большая или что-то в этом роде. Но как только я смотрю на Мануэля то сразу понимаю, что дело тут совсем не в рубашке, ему просто нужно чем-то себя занять. Как и всем нам. С тех пор, как Гарри нет, дом будто застыл.— Спокойной ночи.Улыбаюсь ему и подимаюсь обратно в комнату. Поступок Гарри сломал не только меня, ему нужно стараться изо всех сил и выбраться оттуда как можно быстрее. Он просто обязан.***Когда я пришёл сюда было ещё светло, а сейчас уже так темно, что я едва могу разглядеть свои ладони. Я сижу на трибунах, смотря то в никуда, то на пустое футбольное поле передо мной. Сегодня воскресенье, никого нет. И зачем я сюда припёрся? Даже мяч не взял. Мою жизнь будто поставили на паузу, будто далеко от Гарри я не способен жить. А он? Без Сволочи, своей комнаты, ветеринарной клиники, меня. Уже собираюсь отправить сообщение Лиаму, чтобы он принёс мяч и присоединился ко мне. Если я не сделаю хоть что-то, то потеряю рассудок.— Томлинсон?Держу телефон в руках, когда меня кто-то зовёт. Поднимаю взгляд и вижу как тренер направляется ко мне. Как всегда со своей кепкой, спортивной курткой, свистком и мячом. Такое чувство, что он с ними никогда не расстается. Он садится возле меня, смотрит перед собой, и я делаю тоже самое. Мне почему-то вспоминается тот матч, на котором Лукас поставил мне подножку. А в особенности момент прямо перед падением, когда Гарри испуганно открыл рот. Ему и сейчас страшно?— Я не надеялся увидеть тебя здесь.— Извините, тренер, — кладу руки в карманы. — Я не совсем в форме в последнее время.— Я знаю, — поворачиваюсь к нему, хмуря брови. — Не смотри так, все вокруг в курсе.Ну конечно же, все в курсе. Интересно, не будь я капитаном, люди бы так же интересовались моей жизнью? Иногда мне хочется быть никем, хочется, чтобы Гарри был никем, чтобы всем было плевать и они оставили нас в покое, не делая из наших жизней достояние республики. До того, как я стал популярным, я считал это самой лучшей вещью в мире, теперь же мне просто хочется испариться.— Вы злитесь?— Злюсь ли я, потому что капитан моей команды не приходит играть, потому что у него есть проблемы важнее футбола? — киваю. - Нет, не злюсь. Знаю, тебя это удивит, но даже для меня футбол и учёба тоже не смысл жизни. И да, я знаю, что ты не ходишь на занятия. Ты умный парень, Томлинсон, я не беспокоюсь о твоём образовании. Несмотря на то, что думает твой отец — остаться на второй год это не конец света.Усмехаюсь. Да, для кого-кого, но для моего отца на футболе и дипломе мир клином сошёлся.— Такое чувство, будто я ни с чем не справился.Учёба, футбол, Гарри, всё. Я всё испортил. Меня не допустят до второго курса, меня не возьмут в команду, Гарри в психиатрической больнице. Я ведь испортил буквально всё.— Я не согласен. Когда ты пришёл сюда ты был отличным игроком, да, но каким же ты был напыщенным и самоуверенным. Мне хотелось выбросить тебя из окна на каждой тренировке, но ты слишком хорошо играл. Думаешь, я забыл ту вечеринку, которую ты организовал в раздевалках?Снова усмехаюсь, потому что я тоже это помню. Как-то в субботу вечером я сказал парням, что у меня есть ключи от стадиона и мы все завалились туда с девчонками и полным резервом алкоголя. Когда тренер пришёл, я единственный отказывался выключить музыку и делал вид, будто его здесь нет. Мы все были отстранены от тренировок на месяц, даже несколько матчей пришлось отменить.— Вы нас хорошенько наказали.— И сделал бы это ещё раз. Вот тогда ты ни с чем не справлялся и делал всё наперекосяк, сейчас же ты ведёшь себя как нужно, у тебя есть приоритеты, правильные приоритеты. За несколько месяцев ты превратился из подростка с недостатком внимания во взрослого человека.— Быть взрослым отвратительно.Тренер улыбается.— Никто никогда не говорил, что это легко. Это как во время матча, у тебя есть поле, есть противники, которые ждут лишь твоего падения, но если у тебя в команде надёжные люди, то есть все шансы победить.— Но что, если противники слишком сильны?— Тогда стань сильнее них, — он протягивает мне футбольный мяч и встаёт на ноги. — Я думаю, что есть вещи, за которые стоит бороться до конца и твой парень — одна из них. Ты не проиграл, Томлионсон, это всего лишь тайм-аут.***Я долго просидел на трибуне, держа в руках мяч, пока не вышел на поле и не начал забивать голы. Тренер прав, я не проигрываю. Даже наоборот, я чертовски хороший игрок, какого чёрта я сижу и ною.Я покинул стадион когда солнце начало вставать, всю ночь играл, но даже не чувствовал ни капли усталости. Вернулся домой, принял душ, покормил Сволочь и тут же сел в машину. Сейчас восемь пятьдесят пять утра, посещения в больнице начинаются в девять. Нетерпеливо смотрю на часы. Сегодня я не приму отказа, я даже спрашивать не буду. Восемь пятьдесят семь. Стучу пальцами по рулю. Плевать на драматичность ситуации, я сегодня супер-герой. Восемь пятьдесят девять. И нет, я не надену блестящие лосины и плащ.Ровно в девять вылезаю из машины, вхожу в больницу и уверенным шагом направляю к стойке.— Я должен его увидеть.Даже не говорю, кто я, меня здесь уже и так все знают. Девушка грустно на меня смотрит.— Мне очень жаль, но это невозможно...Ага, конечно. Смотрю вокруг, внутрь коридора ведут разводные двери, которые открываются с помощью электронных карточек. Один из рабочих собирается выйти и мои глаза прибегают от дверей к девушке за стойкой. Она понимает, что я собираюсь сделать и выкрикивает:— Нет! Охрана!Меньше чем за секунду я уже толкаю медбрата и проскальзываю в коридор до того, как двери закрываются. Бегу, как никогда раньше, не имея ни малейшего представления куда. Буквально чувствую, как адреналин течёт по венам и изо всех сил толкаю двери, ведущие к лестнице, я не в состоянии ждать лифт. Поднимаюсь два или три этажа, когда слышу за собой шаги и лишь бегу быстрее. Захожу в коридор какого-то этажа и вижу, как в конце разговаривают три врача. Задыхаясь подбегаю к ним и быстро начинаю говорить.— Гарри Стайлс. Мне нужен Гарри Стайлс.Они растеряно смотрят то на меня, то друг на друга.— Гарри Стайлс?Один из них неуверенно спрашивает. Прекрасно, я сталкиваюсь с тремя врачами и никто из них не знает Гарри.— Да, Гарри Стайлс, девятнадцать лет, кудрявые волосы, зелёные глаза!Я активно жестикулирую, будто это поможет им понять, кто это.— Успокойтесь, мы позовём...— Блять, да это же не сложно! Высокий кудрявый шатен с зелёными глазами, их же здесь не миллион!Слышу шаги охраны на лестничной клетке, у меня нет времени играть в шарады. Они смотрят на меня, будто я психически неуравновешенный. Хотя, учитывая в каком месте мы сейчас находимся, и то, как растрёпанны мои волосы, я должен быть очень на него похож.— Кто здесь занимается пациентами с попытками суицида?!— Я.Слышу голос за моей спиной и резко разворачиваюсь. Вижу врача, которого несколько раз встречал в приёмной, он отказывался говорить со мной.— Вы занимаетесь Гарри Стайлсом?— Он мой пациент, но вы не можете...— Увидеть его. Я ЗНАЮ! Но выслушайте меня, пожалуйста. Его отец сказал, что он ни с кем не разговаривает, отказывается есть и принимать лекарства, — дверь, ведущая к лестнице открывается. Я паникую, охрана будет здесь через пару секунд. — Пожалуйста. Вы должны пустить меня к нему.— Мы не так работаем. Если он не будет прилагать усилий, мы не будем пускать к нему посетителей.— Но может быть он именно поэтому и не прилагает усилий! Потому что вы никого к нему не пускаете! Поэтому он отказывается есть, спать и разговаривать. Да ради всего святого, пока он не увидит меня, то даже дышать не будет!Едва успеваю закончить фразу, как мне заламывает руку охранник. Не свожу глаз с врача.— Выведите его.— Нет! Подождите! Ему плохо, он вдали от всего, что любит, дайте же мне помочь!— Я знаю, как обращаться со своими пациентами.Меня оттягивают назад.— Вы, наверное, знаете всё о его болезни, но вы ни черта не знаете о нём самом. А я знаю, я знаю его, знаю, что ему нужно и ему нужно увидеть меня! — я уже потерял какую-либо надежду, но вдруг врач поднимает руку и охранник меня отпускает. Неподвижно стою, смотрю на него. Это мой последний шанс. — Пожалуйста.