1

Все трое сидели на деревянной скамейке в саду, тучи сгущались над головами, ветер свирепел.Гермиона рыдала и никак не могла остановиться. Рыжие волосы были спутаны, земля намокла от слез. Пока влюбленный Рон пытался ее успокоить, Гарри, сжав кулаки, безуспешно боролся с кипевшей в нем злостью.  Он думал не о бедной Гермионе, и даже не о фразе "Мерзкая грязнокровка", а лишь о том злодее, который посмел ее сказать. Драко Малфой.Обидел. Оскорбил. Унизил. Как этот подонок осмелился произнести такие слова в сторону его друга? Вместо заботы о Гермионе, Гарри чувствовал лишь ярость. С каждой секундой в нем все сильнее разгоралось желание отомстить. Он снова и снова представлял эту ехидную улыбку на бледном лице. "Конечно, бледном, наверное он настолько гнилой и мертвый внутри, что никакая кровь не может существовать в его теле", - пронеслась мысль и тут же смешалась с миллионом остальных, не менее наполненных ненавистью.

Месть - единственное желание.

Вдруг он почувствовал боль, физическую. Он посмотрел на свои ладони и увидел кровавые следы от ногтей: даже не заметил, что сжал кулаки слишком сильно. Нужно срочно выплеснуть эту агрессию, иначе она полностью его поглотит.

Но что же сделать? Как можно проучить этого ублюдка раз и навсегда?

- Так бы и поджёг его на месте, - вдруг крикнул Рон - Гарри, а ты чего так покраснел?- Успокойся, Рон, - прошептала Гермиона, вытирая слезы, - Он того не стоит. И да, Гарри, сейчас ты действительно похож на помидор!

Поджёг...Поджечь..Поджечь!Друзья и не догадывались, что Гарри стал красный от радости; от такой неожиданно удачной идеи! Тайно пробраться к Драко в комнату и поджечь его кровать, пока он спит. Идеально!

- Все нормально, - ответил он - Жарко стало. Гермиона, ты как?- Нормально. Было обидно, но это меньшее, что мог сказать Драко. Я не привыкла что меня оскорбляют, вот и расплакалась. Нужно научиться контролировать свои эмоции, иначе скоро вовсе каждый день начну рыдать.

Но Гарри уже не слушал ее. Его полностью поглотили мысли о том, как будут пылать белокурые волосы этого жалкого самовлюбленного создания.