Глава 52

Глаза - это окна, те, что ведут нас к душе. Похороненные глубоко в одном его теле и хранящие все их секреты и самые тёмные фантазии.

Когда кто-то достигает души другого человека, она разоблачается. Мы чувствуем себя уязвимыми. Это не должно было быть обнаружено.

Находя всё в этом крошечном кусочке необыкновенного человеческого тела, мы чувствуем себя завершёнными и удовлетворёнными.

Вы утонете в сладкой печали страсти, как только она будет найдена.

Я открыла его скрытую и тёмную душу, она заманила меня в его разум. И он проник в мои мысли и открыл мои.

Мы нашли душу друг друга и взяли её, спрятали и сохранили. Мы всегда будем вместе, связанные этой частью нашего тела и разума.

Всё потому, что его глаза указали мне путь, эти зелёные глаза. Тех, кто очаровал меня и смотрел на меня.

Как они с трепетом смотрели на очертания моего тела, когда оно подчинялось его собственной воле. Как они заставляли меня чувствовать себя такой же реальной, как мир фантазий, в который мы себя загнали. 

Наше хныканье ласкало наши уши, и наш дух был ведом нашими собственными раем и адом. Лишь прикосновением рук мы любили друг друга и только в этом обрели покой. Больше ничего.

Но это были слова, которыми мы всё разъяснили.

Мы оба отдалились от нашего чистого мира фантазий, оставив меня здесь, чтобы размышлять о покинутой печали. 

Моё тело и разум жаждут услышать его голос в бесконечной и могущественной тьме, ожидая его возвращения, которое никогда не придёт.

Ибо эта мысль подтвердилась, когда я услышала слова, сказанные минуту назад, офицер заговорил, и всё в моём теле застыло, остановилось временем.

Надвигаются тёмные тучи, и падает дождь, молния идеально бьёт и попадает в землю. Так я себя чувствовала, слушая фразы, которые он произносил. Услышав новости.

Гарри Стайлс, наконец, там, где мы хотим, чтобы он был.Гарри Стайлс. Стайлс.

Наконец, зная его полное имя, мой разум полностью отключается, и где-то вокруг меня, где-то недалеко от меня, я слышу, как моя мать спрашивает подробности.

Сколько я ни пытаюсь следить за этим разговором, моё дыхание сбивает меня с толку, и я чувствую, что его ритм убыстряется.  Мой пульс набирает скорость, как и кровь, текущая по моим венам, видимая под моей кожей.

Встревожив маму своей панической атакой, она пытается мне помочь. Тем временем она пытается меня успокоить, я чувствую, что погружаюсь всё глубже и глубже.

Я скучаю по его утешительным словам и прикосновениям, тем вещам, которые помогали мне пережить эти эпизоды и держали меня в сознании.

Дыши Джун, думай о нём. Оставайся сильной ради него.

Увидев, что полицейские всё ещё находятся в гостиной, и их встревоженные лица смотрят на меня, я сосредотачиваюсь на картине, висящей над ними. Создание места для меня, чтобы сосредоточиться.

Моя мать успокаивает меня, и я стараюсь контролировать своё дыхание, своё сердце; Я стараюсь всё контролировать.

Я знаю, что это невозможно.

Я сжимаю в кулак тёмно-каштановые пряди своих волос и дёргаю их, избавляясь от разочарования, скрытого в моих слезах, и рисую картину мокрых пятен на серых джинсах.

Руки — маленькие и тощие ручки поглощают меня в своих объятиях, и вскоре я слышу, как моя мать шепчет мне на ухо, чтобы обрести душевный покой, отпустить всё это.

Впервые с тех пор, как я вернулась из приключения, свидетелем которого я была и которое могу назвать одним из лучших приключений в моей жизни, я жажду и действительно получаю её утешение.

Слышны громкие крики, и биение моего сердца снова обретает свой ровный ритм. Позволив воздуху выйти из легких и вдохнуть в своё беспокойное тело, я медленно вытаскиваю себя из чёрной дыры и снова приземляюсь на поверхность.

Как люди, мы разрушаем всё, к чему прикасаемся, включая друг друга. Мы губим друг друга, сами того не зная. Врываясь в мысли, чувства и эмоции друг друга, мы разрушаем их всё.

-Я горжусь тобой, дорогая.

Я открываю глаза и вижу, как моя мать смотрит на меня сверху вниз, и её глаза встречаются с моими. Она улыбается мне и гладит кожу моих холодных рук.

Блуждая взглядом по комнате, я вижу, что полицейские больше не смотрят на меня, и делаю глоток воздуха. Мои испачканные щёки медленно сохнут, а потрескавшиеся губы увлажняются языком.

-Они вышли из комнаты. - Моя мать подтверждает мои мысли, и я киваю в ответ, на самом деле не полная энергии, чтобы дать ей больше. Моё тело (и мозги) истощены.  Настолько уставшими, насколько это возможно.

-Дорогая, ты не можешь постоянно убегать, ты должна смириться с этим сейчас.

Она вздрагивает, её руки сжимают мои, и я отвечаю на крошечное сообщение. 

-Если ты не снимешь это с груди, ты никогда не сможешь дышать.

Я киваю, зная, что она права. Так не может продолжаться вечно. Я не могу так дальше жить.  Это ломает меня.

-Я знаю, мама. Я... я просто не знаю, что делать. Меня никто не понимает. И... — перебивает она меня. Её голос шёпотом едва слышен в грустной атмосфере, в которой мы находимся.

-Никто тебя не поймёт. Никто не знает, что ты видела, слышала, чувствовала. Никто не знает, через что ты прошла.

Я хмурюсь и смотрю на неё, ставя под сомнение её внезапное отношение. В отличие от того, что я видела всё это время.

Прежде чем она успевает всё объяснить и ответить мне, нас прерывают трое полицейских, которые снова входят в комнату.

Я ловлю себя на том, что закатываю глаза, и мысленно готовлюсь. Я должна быть сильной ради своего возлюбленного, я должна показать им, что ему не место в тюрьме.

Он рядом со мной и заслуживает ментальной помощи, потому что, как только они увидят всё это, они увидят настоящего Гарри.  Того, кого я полюбила, и того, кто показал мне, что на самом деле значит быть любимой и ценной.

Он тот, кто спас меня всеми возможными способами, и я сделаю всё, чтобы предотвратить ужасное будущее на его вере.

-Как упоминалось ранее, Гарри Стайлс пойман, и он в нашей власти, — я закрываю глаза из-за того, как они говорят о том, как они поймали его, и они видят, как я вздрагиваю.

-Мы следим за ним...

Это невозможно, я не могу просто оставаться спокойной и позволять им говорить, я хочу его видеть. Я хочу чувствовать его и говорить с ним.

-Где он?

Я встаю, и в уголках моих глаз уже появляются слёзы, моё зрение становится расплывчатым, а горло начинает болеть.

-Полегче, мэм, — предупреждает меня тот, что справа, и его тёмно-карие — почти чёрные глаза пронзают меня насквозь, и я понимаю, что если хочу его увидеть, то должна молчать.

Я вздыхаю и снова сажусь рядом с мамой.  Его предупреждающий язык тела исчезает, и тот, кто предупредил меня, прочищает горло.

-Мы нашли его в его доме, и на удивление он не сопротивлялся. Доставить его сюда было несложно. Если хотите, пройдите с нами в участок, где мы вас ещё раз допросим.

Я качаю головой, и мои руки сжимаются в кулаки от внезапного гнева. 

-Позвольте мне увидеть его.

Все кивают, это было легко. Легче, чем я ожидала.

Я вздохнула с облегчением, и полицейские встали и направились к выходу. Готовая следовать за ними, я делаю шаг в их направлении, но моя мать останавливает меня.

-Я иду с тобой.

И меня это уже даже не беспокоит, ничего не задевает. Единственное, о чём я думаю, это о том, что я собираюсь увидеть его. После всего этого времени страданий и плача он будет в моих руках, и я увижу его.

Я сажусь в машину, и всё происходит слишком медленно.  Они слишком медленно ездят, слишком медленно говорят, слишком медленно дышат, слишком медленно ведут меня в здание.  Я не могу больше.

В тот момент, когда дверь моей машины открывается, я выбегаю, и мои ноги несут меня к стойке информации, за которой сидит женщина. 

Её строгие глаза смотрят на меня, и она прочищает горло. Её длинные красные ногти скребли по дереву белого стола.

-Чем я могу вам помочь?

Мои губы приоткрываются, и я готова заговорить, когда рядом со мной появляется ещё один человек, и я поднимаю глаза и вижу справа от себя одного из полицейских.

-Она здесь, чтобы увидеть Гарри Стайлса.

Она кивает и сообщает нам комнату, в которой его держат. Офицеры полиции, которые, наконец, называют мне его имя; Пол Джонсон ведет нас по разным коридорам.

Моё сердце бьется громко, так громко, уверяю вас, все его слышат, и мне всё равно.

Широким шагом доходим до двери, комната 54. Его комната.

Я хочу кричать, плакать и смеяться, но я знаю лучше. Молчи, и всё будет в твою пользу. 

Джонсон смотрит на меня сверху вниз, и единственное, что я делаю, это киваю, после чего он хватается за дверную ручку, и дверь со скрипом открывается, деревянная штуковина скользит по земле.

Дверь, которая ведёт меня туда, где находится Гарри, и с моей матерью и Джонсоном рядом со мной я вхожу в его комнату.