Противоядие

Пьянящий разум. Ватные конечности. Туманные мысли.Неужели это алкоголь?Мир вокруг будто сужается, прижимает меня к стенке яркими огнями, давит голосами — звонкими, как бокалы на чужих вечеринках, куда меня никто не звал.Что со мной?.. Хотя, знаешь что — плевать. Мне даже весело. Немного тревожно, да. Но весело. Это как сон, в котором ты летишь и ни о чём не паришься.

Энтони аккуратно сажает меня в машину. Аккуратно — словно я фарфоровая. Джентльмен, блин.А Кейт... опять остаётся одна. Снова.Почему каждый раз всё заканчивается одинаково? Сначала смех, потом гул в ушах, потом — исчезновение. Меня. Из любой тусовки, любой жизни.

В салоне тихо. Чересчур. Мне не нравится эта тишина, она стелется, как туман по асфальту.Я тянусь к магнитоле — пальцы путаются, глаза не фокусируются. Всё двоится, троится, словно я смотрю сквозь кривое стекло.

— Что ты делаешь?.. — Энтони бросает взгляд, в котором больше удивления, чем осуждения. Ещё десять минут назад я не могла стоять на ногах, а сейчас выгляжу... живой. Чересчур живой.

— Хочу музыку. И сигарету. — Отвечаю, не глядя. Мне хорошо. Вот и всё. Больше ничего не важно.

Он мягко отодвигает мои руки, включает музыку сам.Засовывает в мою ладонь сигарету, подкуривает — сам, будто знает, что я не справлюсь. Или не хочет, чтобы я обожглась.Милота.Меньше мороки — меня это устраивает.

Музыка разливается по венам, как дым. Всё пульсирует — лёгкие, кровь, пальцы.Я будто не тело — я чувство.Чистое, без остатка.

— Где ты живёшь? — спрашивает он. Говорит спокойно, но взгляд — пристальный, тёплый. Заботливый?

— А разве я сегодня не у тебя? — вырывается само. Без капли сомнения.Я откидываю спинку кресла, закрываю глаза, сигарету. Всё спокойно. Ни одного тревожного маяка.

Энтони усмехается. Заводит двигатель.Я танцую под музыку, не отрываясь от сиденья. Пластика — ритм — дыхание.Ночь окутывает нас, а машина становится продолжением меня.Я чувствую скорость. Чувствую... всё.

— Энтони, скажи... ты хороший человек? — поворачиваю к нему голову. Он смотрит на дорогу, но я чувствую, как он улыбается.

— Тесса... в нашем мире нет хороших. Даже ты. — Он откидывает прядь со лба. Делает это так естественно. Так... красиво.

— А насколько ты плохой? — звучит двусмысленно. Я знаю. Но мне плевать. Он мне... нравится? Или это просто опьянение?

— Я кажусь плохим? — его голос скользит, как бархат. — Думаю, нет. Я просто чертовски люблю веселиться. И, может быть... немного разбивать чужие жизни. По настроению.

Я смеюсь. Впервые — искренне.

— А если бы ты был сутенёром, ты бы продал меня?

Я не знаю, откуда этот вопрос. Но он давно сверлит мой мозг, как заноза в чужом пальце. Он не должен быть там — но он есть.

Он поворачивается ко мне на миг. В его глазах — искра. Игра? Интерес? Адреналин?

— Ты, смотрю, знаешь больше, чем должна.Продал бы?.. Нет. Разве что... себе. — он улыбается, почти хищно.

Я не придаю его словам значения.Точнее, делаю вид, что не придаю.Всё странное, всё запутанное — стало вдруг очень близким. Очень личным.

А Энтони...Он опасен.И дьявольски притягателен.Мы подъезжаем к мотелю. Но не к какому-нибудь захудалому углу с облезшей вывеской и тараканами — нет. Здесь всё выглядит прилично, даже чересчур.Дорого. Гладко. Чисто.Слишком чисто для грязных намерений.

Мотель?Мы, кажется, друг друга не поняли. Я смотрю на здание, будто оно сейчас ответит мне, зачем я здесь.

Энтони выходит первым — неспешно, почти лениво.Подходит к моей двери, открывает её с вежливым жестом. Настоящий мужчина, черт бы его побрал. Только вот думать о том, что у него сейчас в голове, я не хочу.Или боюсь.

Внутри — дежурные улыбки администраторов.Он здесь не в первый раз, это очевидно.Они смотрят на него с узнаваемым уважением.На меня — как на новую вещицу в его коллекции. Пронзительный, липкий взгляд. Словно рентгеном через кожу.Осуждение, приправленное любопытством.Мне хочется стереть с лица администратора эту вежливую ухмылку.

Мы поднимаемся к номеру.Голова кружится. Адреналин сочится под кожу.Почему мне не страшно?Я должна паниковать. А я — как будто на кураже.Что со мной? Кто я вообще в этой минуте?

Возможно, сейчас я выгляжу как чертова шлюха.Хотя, стоп... Я же не собираюсь с ним спать.Так какого хрена мы здесь?

Номер оказывается чертовски просторным.И даже... шикарным.Бархатные шторы, мягкий свет, пахнет дорогим деревом и вискарем.Ну вот, типичный клоповник для утончённых извращенцев.

— Энтони... ты же понимаешь, что я не собираюсь с тобой спать? — мой голос дрожит.Слабо. Без власти.Я не контролирую ситуацию. А я ненавижу, когда контроль уходит из рук.

Он смеётся. Усмешка рвёт его губы.Сбрасывает куртку, не глядя на меня, и идёт к бару.

— Не строй из себя святую. Сколько ты хочешь? — говорит он, лениво, будто обсуждает цену на кофе.

Что, блядь?Мозг подвисает.

— Сколько я хочу? Ты о чём вообще? — сажусь на кровать, чувствуя, как всё тело покрывается холодом.Голова гудит, но я начинаю кое-что понимать.Слишком медленно.

— Какой у тебя чек? — он даже не поворачивается.Разливает виски, как будто я — заказ из меню.Какой. У меня. Чек.

И тут до меня доходит.Он реально думает, что я — шлюха.Что я продаюсь.

— Энтони... мы друг друга не поняли. Я не эскортница. — я пытаюсь усмехнуться, пошутить, сбить напряжение.Встаю. Не хочу сидеть в этой чертовой позе жертвы.

Он поворачивается. Спокойно. Медленно.Смотрит на меня всё тем же взглядом щенка.Такой мягкий. Почти милый.Ложь. Маска. Манипуляция.За этой добротой — что-то тёмное, липкое, зловещее.

Он берёт меня за подбородок. Осторожно, будто я фарфоровая кукла на витрине.— Разве? А в университете ты довольно чётко дала понять, что твоё тело — общественное достояние.Усмешка на его лице — хищная.Протягивает мне стакан. Виски с льдом.Как будто предлагает сделку. Или приговор.

В груди кипит злость. Горячая, красная, едкая.Я хочу ударить его. Плюнуть в лицо.Я хочу разнести этот номер к чертям.

Но я делаю глоток. Один. Большой.Пусть думает, что я сдалась.Хочешь, чтобы я была твоей куклой, сучонок? Хорошо. Поиграем.

— Ты прав, я шучу... Позволь, я выпью воды — и мы начнём.Он кивает.Глупец.

Я иду к столу, где стоит графин и стаканы.И вижу нож. Маленький, но острый.Мозг работает молниеносно — я хватаю его и, не колеблясь, прячу в нижнем белье. Там, где он не увидит. Где он точно не ожидает.

Делаю жадный глоток воды.Оборачиваюсь. Он уже устроился на кровати, вальяжно откинувшись, потягивает свой виски.Наслаждается. Охотник. Уверенный, что жертва в ловушке.

Только вот, Энтони...Ты ошибся с ролью.

Я не добыча.Я — охота.

И эта ночь будет совсем не такой, как ты себе нарисовал.

Я иду к нему медленно.Улыбка на моём лице — не игривая, не влюблённая, не податливая.Это улыбка хищника.Натянутая, холодная, будто нарисованная на мраморе.

Он ещё не понял, что попал.Что игра, которую он начал, уже не его.

Тони ставит стакан на стол, к стеклу тихо прилипает капля виски.Он откидывается назад, упираясь руками в постель.Спокойный. Уверенный.В своих силах. В своих желаниях.Ошибается.

Я приближаюсь, ступая так тихо, будто сама ночь несёт меня к нему на руках.Медленно забираюсь сверху, коленями зажимая его по бокам, и чувствую, как напряжение в его теле чуть подрагивает.То ли возбуждение, то ли страх. Или оба вместе.

Моё платье ползёт вверх по бёдрам, обнажая чуть больше кожи, чем нужно. Я знаю, как это выглядит. И я использую это.Он должен хотеть — только чтобы потом ощутить, как это — терять контроль.

Я прижимаю его к кровати, наклоняюсь ближе, не отрывая взгляда.Моя улыбка — уже не просто маска. Она предупреждение.

— Что ты любишь больше всего, Энтони? — мой голос звучит медом, тягучим, липким, как яд на кончике ножа.Я провожу пальцем по его груди, кругами, будто гипнотизирую.Он, как и все, поддаётся.

— Делай так, как умеешь. Я в любом случае останусь доволен. — его голос тянется лениво.Он улыбается. Самодовольно. Грязно.Думает, что управляет.Мерзавец. Мелкий король на своем пластмассовой троне.

Я склоняюсь к его лицу, чувствуя, как его дыхание сбивается.Плотно прижимаюсь к губам, и — медленно, с холодной расчетливостью — прикусываю.Не сильно, но достаточно, чтобы он поморщился от боли, смешанной с возбуждением.

Он закрывает глаза.Предвкушение разливается по нему. Он полностью в моей власти.Он хочет — и это его ошибка.

Я целую его.Сначала осторожно, как будто пробую вкус.Мягко, с тенью чего-то обещанного, но недосказанного.А потом — глубже. Жестче. Почти болезненно.В каждом движении — контроль, сила, намерение.Не страсть. Не влечение.Приговор.

Он тает подо мной, не зная, что в этот момент я уже просчитываю следующий шаг.Где вонзить нож, чтобы он всё почувствовал.Чтобы понял — ты не можешь обращаться с людьми, как с вещами.

Ты не можешь дотрагиваться до меня и ожидать, что уйдёшь живым.Я медленно тянусь вниз, не отрываясь от его губ. Мои пальцы скользят по внутренней стороне бедра, и вот он — нож. Холодный, металлический, спрятанный всё это время под бельём, как мой последний козырь.

Его руки, наглые и горячие, продолжают блуждать по моему телу, как будто он заслужил право трогать меня. Пусть тронется — на секунду, пусть почувствует возбуждение перед тем, как всё это обернётся кошмаром.

Внутри ни капли страха.Алкоголь — отличный анестетик. Адреналин — моя подруга.

Я резко отрываюсь от его губ, и в ту же секунду лезвие упирается в его горло.— Не двигайся. — мой голос холоден, как клинок в моей руке. — Слушай внимательно каждое слово. Один неверный вздох — и я вонзаю нож глубже. Поверь, я не побоюсь последствий.

Он замирает.Тонкая алая струйка крови начинает стекать по его шее.Чуть-чуть задела. Чтобы понял, что это не игра. Чтобы прочувствовал границы, через которые уже перешёл.

— Ты был прав, Тони. Я плохой человек. Но в отличие от тебя, я не торгую чужими телами. — шепчу я, склонившись к его уху. — Я не мразь, хоть и грязная внутри.

Я почти чувствую, как моё тело пылает. Не от страсти. От гнева.Каждая клетка требует мести. Каждая мысль — как осколок стекла в висках.

— Мне нужна информация. И сотрудничество. Возможно, я вам тоже пригожусь. — нож я не отпускаю, ни на миллиметр.

Но он... не боится. В его глазах — ни страха, ни паники. Только интерес. Он играет.

— И чем же ты нам полезна, кукла с ножом? — улыбается он, как лиса перед прыжком.

— У меня есть список клиентов компании Криса. Адреса. Номера. Всё. — отвечаю сухо, без пауз, с ледяной точностью.

Он прикусывает губу, прищуривается, будто только что прочёл интересную статью в газете.— А что ж ты, сестрёнка Уайта, пошла против кровиночки родной?

— Не твоего ума дело. — рычу я. — Сначала Крис, потом Мартин, потом — весь ваш гнилой цирк. Пока что ты мне нужен живым.

В его взгляде — голод. Не сексуальный. Хищный.Он хочет сломать меня. Увидеть, как я тресну.

— Ты понимаешь, что такие игры — не для хрупких кукол? — он усмехается, легко, будто наблюдает за забавной сценой.

Я улыбаюсь в ответ. Не мило. Опасно.— А ты представляешь, каково — сдохнуть от рук хрупкой куклы?

Он замолкает. Лицо становится чуть жёстче. Глаза — чуть темнее.

— Хочешь, чтобы я помог тебе? Но я не работаю бесплатно. — его голос низкий, плотный, как дым от сигарет и крови.

— Что ты хочешь? — я уже предчувствую мерзость, которая вырвется из его рта.

— Заключи контракт со мной. Ты принадлежишь мне. Один месяц.

Мир на секунду замирает.Тысячи красных ламп мигают в голове, но я всё ещё держу нож. Значит, я — в силе. Пока.

— Ты шутишь? Это рабство. Я повторюсь: я не шлюха. И спать с тобой не собираюсь. — голос срывается на ярость, и в этой ярости я чувствую свою свободу.

— Ты можешь не спать. Просто... делай вид, что влюблена. Перед братом. Перед друзьями. Перед врагами. — он усмехается, выдыхая мне в лицо. Ни намёка на стыд.

— Ты настолько жалкий, что тебе приходится лгать, будто девушки тебя хотят? — я хохочу, дерзко и громко. — Ты понимаешь, что я могу в любой момент воткнуть нож в твою гнилую тушу и наслаждаться, как ты истекаешь кровью?

В этот миг он меняется. Взгляд — чёрный, как бездна. Его улыбка исчезает, уступая хищной серьёзности. Вот он настоящий.

— Хорошо. — говорю спокойно. — Я заключаю контракт. Я буду твоей. На людях. Только там. Но вне этой дешёвой постановки — я делаю что хочу, с кем хочу.

Я медленно убираю нож от его шеи.Капля крови всё ещё ползёт вниз.Я вытираю лезвие об его футболку. Смотрю в глаза — ни на секунду не моргая.Он не победил. Это только начало.Он медленно поднимается.Тонкий порез на его шее — как ювелирная работа, алая дорожка на бледной коже. Он проводит пальцами по крови, смотрит на них... и начинает смеяться. Глухо, сухо, безумно.

— Вот это шоу. Это что — коктейль так в тебя въехал? Или ты всегда была такой психопаткой?

Я всё ещё сижу на нём. Мои бедра вжаты в его талию, нож в руке, но он будто не замечает. Или делает вид. Его безумная ухмылка — как у человека, который давно прошёл точку невозврата и теперь просто играет.

— Какие, к чёрту, коктейли?! — я пытаюсь держаться, но в голосе дрожит паника. В голове — туман, в висках — гул.

Он усмехается шире.

— Экстази. В твоём бокале. Бонус от заведения.— Он медленно тянется вверх и выбивает нож из моей руки и забирает его себе, точно ленивый хищник, которому даже не нужно спешить.— Ты думала, что просто веселишься? Нет, кукла, все продумано заранее.

Меня бросает в жар. Он нависает надо мной, и аккуратно проводит ножом по моей груди, оставляя неглубокий порез.Он наклоняется и слизывает выступающую кровь. Точно психопат.

Он смотрит мне в глаза и медленно облизывает губы, испачканные в моей крови.

— А что, тебе не понравилось быть немного... храбрее?— Голос низкий, игривый. Он будто дразнит, как кот мышь, прежде чем сломать.

— Ты больной. — выдыхаю я, всё ещё под ним, но уже не в ловушке — в осознании.

Он улыбается. Спокойно, почти доброжелательно.

— Ты ведь понимаешь, что распотрошить тебя, мне не составит труда.

Он отстраняется. Садится рядом, берёт в руки нож, крутит его между пальцев, как будто принимает решение — оставить меня целой... или нет.

— Ты слишком шумная, Тесса. — он поворачивается ко мне. — Но, чёрт возьми, пока ты нужна мне живая.

— Не вздумай думать, что ты контролируешь ситуацию. — резко говорю я, выпрямляясь. — Я просто использую тебя. Временный союз. Не более.

— Я знаю. — Он бросает нож на кровать. — Но я тоже играю. Просто мои правила — острее.

— А что если я отдамся другому парню за бесплатно, когда ты был готов заплатить?

Он резко приближается, и я чувствую его дыхание прямо на лице. Он хватает меня за шею и шепчет мне на ухо.

—Значит я трахну тебя прямо сейчас.—его голос словно яд в бархатной обёртке.Мое сердце замирает, пульс ощущается в каждой клетке моего тела.—Но я не буду этого делать, скоро ты сама этого захочешь.

Он резко встаёт. Протягивает мне руку — не как защитник, а как командир, приказывающий следовать за ним.

— Собирайся. Поедем обратно в клуб. У нас есть дело.

— А если я откажусь?

— Тогда ты останешься здесь. С ножом в груди. В комнате, где ты никому не нужна.

Мир начинает вращаться, но я уже не та, что была час назад.Я беру себя в руки. Вставляю волосы за ухо. Смотрю ему в глаза.

— Я поеду. Но помни, Энтони... Я не одна из твоих кукл.— Я умею ломать людей, не оставляя следов.

Он лишь усмехается и поворачивается к двери.

— Посмотрим как скоро ты убежишь к мамочке, потому что станет страшно.