Вина
29 ноября 2019, 21:28Я чувствую гулкие удары его сердца. Теснее прислоняюсь к нему, вбирая в себя быстрый ритм и сравнивая со своим. Мне бы вдохнуть, но легкие не справляются. Я цепляюсь за его плечи в спасении, натягивая ткань одежды, и дышу терпким запахом его кожи. Слишком жарко. Глаза слезятся, уши горят, а горло похрипывает в такт прерывистому дыханию. Он держит меня слишком крепко, но я знаю, что скоро отпустит… сейчас, несколько мгновений. Без единого слова он отталкивает меня и с лицом боевой готовности расправляет плечи. Оступившись, неуклюже пячусь назад, задев бедром острый край стола. Гневное выражение лица — наше взаимное отражение, в котором мы делим единственное место на двоих.
— Чего ты хочешь, Гермиона? — цедит он сквозь зубы. В интонации вопроса я слышу небрежное очарование, доводящее меня до точки наивысшего экстаза. Я много чего хочу! Но в данный момент мне достаточно всего лишь исполосовать тебе лицо. Желательно на ровные полосы, чтобы удовлетворить своё творческое начало. Собственные мысли до дрожи пугают излишним безумством, но Лорд — единственный человек, кто гарантированно понимает меня, ведь в помешательстве мы едины. Он поделился сумасшествием со мной, а я, не имея опыта борьбы, попалась в сети беспрерывных интриг, вызывающих жажду новой дозы. На небольшом расстоянии друг от друга мы делаем неспешный круг. Я энергично растираю синяк на бедре, а второй рукой натягиваю ткань мантии, чтобы не наступать на подол. Он расстегивает верхнюю пуговицу рубашки и бросает короткий взгляд на перчатки, но по-прежнему не снимает их, побуждая меня недовольно сморщить нос. На его вопрос нужно что-то ответить, но во мне намешано столько слов, что с трудом можно выбрать подходящие. Трактую вопрос Риддла, как интерес о причине моего поведения, и припоминаю прошлую необходимость: — Отомстить тебе! — произношу тихо, добавляя шипящих ноток, а душой кричу на весь мир о глупости фразы. Он больше не ухмыляется. Теперь страсть эмоций состоит из физического возбуждения и злости, демонстрируемой напряженными скулами и тяжелым дыханием. Хорошо! С этим я справлялась прежде, значит справлюсь и сейчас. Однако палач моей души не разделяет воодушевления. Он дергает головой в сторону, словно разминая шейные мышцы, а затем наклоняет её, искоса смотря на меня зловещими глазами. Я останавливаюсь. Он тоже. Дышу. Тело пронзает липкий страх, поднимающий планку адреналина до максимальной высоты. Мне страшно. Чувствую себя кроликом, смотрящим на хищника в двух метрах от себя. Мгновенно приходит осознание — сейчас я не хочу доказывать свою силу и противостоять Тому, а наоборот… перед глазами появляются сцены грубого принуждения, укусы шейного позвонка, сжатие горла, властные оковы объятий и агрессивное обладание. Терзаясь чувством вины перед Лордом и жалкой беспомощностью из-за внешней войны, в данный момент мне необходимо ощутить чужую силу и могущество. Заочно объявив себя проигравшей, я хочу отдаться на волю победителя и довериться его власти над моим телом. Но ни в коем случае нельзя показывать добровольной сдачи в плен, поэтому я действую согласно первоначальной стратегии, а именно — как только он делает шаг ко мне, я резко ухожу в сторону и нападаю на Лорда с поднятыми в замахе руками. Коварно осклабившись, он позволяет ударить себя в грудь. Я смотрю на свои действия, а он смотрит в мои глаза. Одному Мерлину известно, что в них замечает Риддл, но это заставляет его отреагировать на мою слабую атаку крайне грубым жестом. Ударив меня по рукам, быстрым рывком он хватает меня за волосы и со всей силы толкает в сторону стола. Хватаюсь за его гладкий край, но соскользнув грузно приземляюсь на пол лицом вниз. Коленки моментально получают царапины, а ладони горят от сильного удара о пол. Боль немного усмиряет пыл, но прежний настрой невозможно уменьшить. Лорд обходит меня, вставая с правой стороны, а затем наклоняется и хватает за загривок, приподнимая над полом. — Ты ошибаешься, называя местью фальшивую жестокость, — с нажимом выделяя предпоследнее слово, он демонстрирует кривую усмешку и наигранную жалость в глазах от моего унизительного падения, — разозлись по-настоящему, грязнокровка, — он садится передо мной на корточки и обхватывает горло, наклоняясь ближе, — тогда у тебя будет шанс одолеть меня. Сказать честно, Том, я хочу любым способом оправдать свои поступки. Если ты сделаешь мне больно, то я хотя бы чуть-чуть успокою совесть, которая кричит, что я не смею участвовать в операции по твоему уничтожению. Хвала Мерлину, во мне накопилось достаточно сил для сопротивления. Отталкиваюсь коленями от пола и ударяю его по рукам, освобождаясь из тисков. — Может, ты просто оставишь меня в покое?! — цепляю его за грудки, толкая назад, но явная провокация моих слов действует лучше любого заклинания. Черные глаза прищуриваются в азартном принятии вызова, а губы подрагивают, сдерживая улыбку. Не успеваю за его реакцией и звонко вскрикиваю, когда он тянет меня вверх и толкает к столу. Мне удается остаться на ногах, но от удара с дубовой поверхности слетают наши палочки и моя сумка. Завожу руки за спину, упираясь в стол, а Риддл нависает надо мной, поднимая моё лицо за нижнюю челюсть. Делаю глубокий вдох, со звуком втягивая воздух через нос, и стараюсь придать лицу решительное выражение. Лорд буравит меня испытующим томным взглядом, ослабляет ладонь, проведя ею по горлу, и сокращает расстояние, вдавливая меня в край стола. Бедра начинают ныть, но я стою ровной, уверенной фигурой, не желая падать спиной на стол. Туманными глазами смотрю на Риддла, испытывая удовольствие от столь близкого контакта. Внезапно, он хватает меня другой рукой за волосы у виска и, оттянув их назад, наклоняется к щеке, прочерчивая носом путь до яремной вены. Я застываю, а он делает резкий вдох. От его следующей низкой, проникновенной интонации мое тело покрывается мурашками: — Дерзкая, маленькая лицемерка, а что нам делать с этим? — жмурюсь от резкой дезориентации, когда он вольно проводит ладонью по моему телу от горла до лобка и, погладив его через ткань сорочки, делает ещё один глубокий вдох, — я даже отсюда чувствую… — вздрагиваю от щекочущего горячего дыхания за ухом и нежного поглаживания области в низу живота, — твой запах. Изо всех сил сдерживаю стон, когда Риддл зажимает губами мочку уха, посасывая её и катая кончиком языка. Но сразу же реагирую на неожиданно резкое давление внизу. Лорд торопливо задирает мою сорочку, намереваясь коснуться сокровенного. Далеко в разуме пробегает сожаление о том, что я не надела белья, ведь любая ткань стала бы дополнительным препятствием для Риддла. Спасая себя, я быстро отодвигаюсь, отталкивая его руки. Ухожу влево, задевая стопку пергаментов на столе, которые с шелестом падают на пол, захватив полную чернильницу. К удивлению для меня, Лорд не препятствует освобождению, а делает шаг назад, разрешая мне выпрямиться. Правда, удачному побегу мешает разлитая черная жидкость на полу. Поскальзываюсь на чернилах, неуклюже заваливаясь на край стола, который не выдерживает веса и переворачивается. Непонятно как, но я умудряюсь быстро подняться и отбежать от беспорядка, оставляя босой ступней след от чернил. Всё это время меня преследуют тёмный взгляд и насмешливое выражение, однако больше чем глаза меня привлекают его руки. Медленным, пластичным жестом он подносит ладонь к губам и зажимает зубами кожу перчатки на конце среднего пальца. Изящное зрелище вперемешку с его откровенным взглядом из-под полуопущенных век создает поистине возбуждающий эффект. Не прерывая визуальный контакт, он стягивает перчатку, а я отхожу назад, будто скрываясь от своей же реакции на любое действие Тома.
Отбросив перчатки на пол, он наклоняет голову, а затем слегка качает ею в отрицании. Не совсем понимаю значение его жеста и с придыханием тихо спрашиваю: — Что? Какое-то время он смотрит в пол и, не отрываясь от вида паркета, более грубым и прямым тоном произносит: — Я знаю, — делает паузу, не поднимая головы, и неторопливо дотрагивается до темно-сапфировой запонки на манжете, расстегивая её, — почему ты так себя ведешь. Замерев, широко распахиваю глаза, поражаясь его словам. Слежу за второй запонкой, подметив более напряженные движения Лорда. Шестое чувство подсказывает, что атмосфера в комнате меняется с игривой на серьезную. Открываю рот, чтобы спросить конкретику, но меня опережают. — Твоё жалкое благородство мешает забыть о реальности происходящего в магическом мире, да?! — он не спрашивает, а объясняет факт, вызывая во мне гору негодования по поводу его сообразительности. Но что пугает на самом деле — так это новое выражение его лица. Интуитивно отступаю ещё дальше, мельком проверив защитное поле на кроватке Серпиуса. Судорожно сглатываю, врезаясь спиной в шкаф, когда Лорд запрокидывает голову, небрежно ослабляет рукава и делает шаг ко мне. — Что от тебя потребовал Орден? — теперь в его глазах отчетливо заметен опасный блеск, знакомый мне со времен пленения у Мальсибера, однако его не интересует мой ответ, вместо этого он делает предположения, — спасать других грязнокровок? — наклонив голову набок, он морщится в неприязни и подступает ко мне с грацией агрессивного хищника, — помогать аврорам? — во мне срабатывает защитный рефлекс, напоминающий про неудачно выбранное место у шкафа, поэтому я ухожу в противоположную от Лорда сторону, давая себе нужное для обороны пространство, — отвлекать меня от захвата власти? — оскалившись, Том внезапно останавливается и, сверкнув грозным взором, понижает голос до шипящих нот, — вернуть душу из медальона? Не выдерживаю его речь, правдиво описывающей каждый шаг Ордена, и активно мотаю головой. — Нет, конечно, нет! — мои слова звучат слишком глухо и натянуто по причине сильного морального удара в сердце. Лорд задевает глубокую рану, которую я так усердно старалась излечить. Он распознал причины моей игры и специально упрекнул в этом. Думать о таком тяжело, но вдвойне сложно услышать! Вокруг глаз собираются непрошеные слезы, которые я скрываю частым морганием. — Нет? — он переспрашивает и начинает смеяться злыми, надрывными смешками, а затем неожиданно срывается ко мне, вынуждая хрипло воскликнуть и выставить руки для защиты. Я ухожу в сторону, толкая его, но на этот раз он не хватает меня за руки, а отвешивает несильную пощечину, царапнув по скуле ногтем. — Разве не этого ты хочешь? — не успев отойти, я пропускаю ещё одну оплеуху, а затем меня грубо хватают за подбородок и небрежно откидывают голову набок, — разве не этого? — повторяя вопрос, он ловит меня за локоть, предотвращая побег, и зарывается ладонью в волосы, наматывая их на кулак. Крепко зажмурившись, издаю болезненный стон, когда он властно обнимает меня за талию и прижимает к себе. — Скажи, грязнокровка, чего ты от меня хочешь? — хрипло спросив, он пробегает зрачками по моему лицу, — этого? — он резко разворачивается вместе со мной и со всей силы толкает меня в стену. Стукнувшись затылком и спиной, я в миг прозреваю от шока и с ужасом понимаю одну простую вещь — как ни странно, но как раз подобного я и ждала. Не боли, а чувства его власти надо мной. Сейчас у меня нет ни единого шанса спастись, и именно это волнует сознание, возвращая рецепторы к прежнему возбуждению. Лопатки неприятно скользят по стене, когда я выпрямляю плечи, намереваясь отойти, но меня тут же накрывает вес чужого тела. Закрываю глаза, отдаваясь на растерзание его рук, которые фривольно скользят по горлу, груди и животу. Он прижимается губами к моей шее, не внося в прикосновения нежности. Одна его рука с нажимом ощупывает бедро, а вторая требовательно сдавливает грудь, зажимая между пальцами набухший сосок. Я слишком сильно жмурюсь, поэтому перед глазами появляются яркие точки. Болезненно ущипнув меня за бедро, Лорд слышно выдыхает мне в шею, а я теряюсь в ощущениях и обнимаю его, царапая ладонями спину. Однако он сразу же отстраняется, прижав мои запястья к стене по двум сторонам от головы. Я бы всё отдала, чтобы бесконечно смотреть на пылающий чувственный взгляд его глаз. Поперечная морщина на лбу то исчезает, то появляется из-за подрагивания бровей в истомном выражении, губы слишком влажные и визуально кажутся больше. Весь его облик настолько желанен и необходим, что я теряю способность лгать и исступленно выдыхаю чистую правду: — Да! — получается чуть ли не развратно, потому что помимо абсолютного согласия, я вкладываю в короткое слово дерзость и требование о продолжении, — я хочу… Сглатываю, не договаривая, но Лорд наклоняется к моим губам и, коротко облизнув их, шепчет: — Грубости? Скользнув пальцами от моих запястий до локтей, он делает всасывающее движение по краю подбородка. Задыхаясь от переизбытка чувств, едва слышно произношу: — Обладания! — дергаю головой, чтобы встретиться с ним взглядом, и сама тянусь к его губам, — власти и обладания! Однако есть одно препятствие! Просто так я не дамся, поэтому выворачиваю руки и, схватив его за шею, отталкиваюсь мысками от пола и толкаю его назад. Эффект моей неожиданной прыти помогает отомстить. Он делает шаг назад, а я вкладываю всю силу в замах и ударяю его по лицу. По телу пробегает дрожь удовлетворения. Гневно прищурившись, он водит челюстью, а затем обнажает зубы в уголке рта, обещая мне ответить. Кривлю губы в ироничной улыбке и отдергиваю длинные рукава, поправляя мантию. Мы делаем неспешный круг, а затем Лорд резко хватает меня за талию и быстрым требовательным поцелуем накрывает губы. Всё происходит на повышенной скорости. Наши языки встречаются в горячем танце, а губы борются за первенство, сминая кожу и не скупясь на покусывание зубами. Гортань вибрирует глухим стоном в закрытой полости рта, выпуская через уголок протяжный всхлип. Первой разрываю поцелуй, теряя остатки воздуха. Энергично извиваюсь в его руках, отходя назад, но Том хватает мое запястье, и резко разворачивает меня спиной к себе. Не успев отреагировать, издаю прерывистый возглас, когда он наклоняется, отодвигая мантию, и подхватывает меня под коленной чашечкой. Откидываюсь затылком на его плечо, чувствуя как он кладет мое колено себе на локоть, поднимая ногу в сторону. Встаю на мысок другой ноги и завожу ладонь назад за его затылок. Второй рукой держусь за гардину перед собой, натянув ткань сжатым кулаком. — Тише, — с саркастичным хмыканьем он проговаривает мне на ухо после того, как я громко восклицаю от прикосновения его пальцев к клитору. Свободную ногу сводит судорогой, и я теряю опору. Лорд поднимает мое колено выше и толкает вперед, прижимая меня к окну. Ткань гардины трещит по швам, а стекло скрипит от давления. Он максимально растягивает меня, отводя локоть в сторону.
Большие половые губы открывают вид на влажную промежность, в которую погружаются его пальцы. Он проводит ладонью по стенкам влагалища, растирая смазку на лобке, а затем щекочет подушечкой пальца клитор. Все насущные проблемы меркнут. Теперь другого мира нет. Есть только он и я, принадлежащие друг другу. Оргазм не заставляет долго ждать разгоряченную плоть. От клитора по всему телу проходит тепло. Я выгибаюсь, дергая гардину на себя. Чтобы удержать моё дрожащее тело на весу, Лорд прижимает меня к окну, тем самым натягивая карниз. За несколько секунд до разлома конструкции отпускает мою ногу и толкает в сторону, скользнув по стене. Испытывая финальные аккорды оргазменного состояния, уровень физической силы достигает максимума. Коснувшись стены, я отталкиваюсь от нее и разворачиваюсь к Лорду лицом. Наступив на балку карниза, мы падаем на пол и только там меня наконец накрывает слабость. Однако отдохнуть мне не дают. Оказавшись снизу, Том ловким рывком переворачивает меня на спину и накрывает тяжестью своего тела. Мои руки скользят по его торсу, задевая пуговицы на мантии и рубашке, а он задирает мне сорочку до груди. Внутри срабатывает азартный огонек, заставляющий действовать с удвоенной энергией. Я ударяю его ногой по колену и, захватив пальцами шею, отталкиваюсь от пола для поворота. С хриплым выдохом Лорд оказывается подо мной, однако сразу же вновь переворачивает меня. Мы катимся до камина и случайно задеваем дровницу, опрокидывающую поленья на пол. Я снова оказываюсь снизу, а Том больше не собирается ждать. Выпрямившись на коленях, он расстегивает брюки и разводит мои ноги. Приподнимаюсь на локтях и запрокидываю голову в момент резкого и быстрого проникновения. Лорд наклоняется ко мне, придавливая плечи к полу. Не останавливаясь, сразу же срывается на быструю скорость фрикций. Тело трепетно отзывается на чувство наполненности и нарастающей щекотки, которая распространяется от половых органов по ногам и рукам. Потянув меня на себя, Лорд прерывисто дышит, но вместо того, чтобы сесть, я выгибаю ногу, врезаясь в его грудь ступней. Он подтягивает меня за ягодицы, входя на всю длину ускоренным ритмом. Надавливаю ногой на его тело, скользя ею до шеи. На его горле остается след от чернил, в которых я испачкалась ранее, но он не обращает на это внимания. Исступленным взглядом он смотрит мне в глаза и обхватывает щиколотку, поднося ступню к губам. Мой взгляд наполняется нежностью от его жеста, но он подавляет её появившейся ухмылкой и вместо поцелуя ощутимо кусает за серединный край стопы. По его телу проходит дрожь от приближения эякуляции, а я наслаждаюсь его грубой выходкой. Оттолкнув мою ногу, Том хватает меня за горло, сажая напротив себя. Я крепко обнимаю его, начиная двигаться навстречу, и в момент ощутимой пульсации внутри себя сильно напрягаю мышцы. Это действие позволяет мне прийти к собственной кульминации. Теряю весь мир и себя в том числе. Есть только ощущение жаркой эйфории, звуки обоюдного наслаждения и крепкие объятия Лорда. Я зарываюсь лицом в его волосы, а он до боли прижимается ко мне, удушливо хрипя. Мы опускаемся на пол. Он укладывает меня на себя, расслабляясь от акта любви. Я опираюсь на его грудь предплечьями, потянувшись с поцелуем к губам. Затуманенный сладкой негой взгляд очень похож на мой. Он смотрит на меня с сытым насыщением и спокойствием. Мы кратко целуем друг друга. Нежно и даже устало, ведь оба находимся в тени нирваны. В комнате слишком светло. Наверное, это моя душа излучает тепло и свет. Слегка приподнимаю голову и улыбаюсь, не отрывая взгляд от его лица, однако внезапно его брови сводятся на переносице. С недоумением поднимаю свои, а он прочищает горло и, прикусив изнутри щеку, коряво произносит: — Горит. Из-за непонятной речи переспрашиваю: — Что горит? — приподнимаюсь на локтях и опираюсь на него, ожидая ответ. Лорд ленивым жестом прикасается к своим волосам, отбрасывая челку, и с коротким хмыканьем отвечает: — Шкаф горит. Несколько секунд глупо пялюсь на него, а затем в панике поворачиваю голову. Нет, это явно не свет моей души. Дровница, которую мы уронили, задела каминные угли и загорелась, а пламя передалось по разбросанным поленьям на шкаф. Живоглот нервно бегает из стороны в сторону, а дополняет картину неожиданно раздавшийся плач из противоположной части комнаты. Потерянно поворачиваюсь обратно к Лорду, который поджимает губы. Моргаю несколько раз и делаю выбор в пользу ребенка. — Гермиона! — для опоры я больно надавливаю локтями на его грудь, неуклюже сползая и задев его бедро ногой. — Я случайно! — почти извиняюсь. Он шипит, садясь на пол и застегивая брюки, а я подбегаю к малышу, кидая Риддлу через плечо: — Теперь уборкой занимаешься ты! С улыбкой поднимаю Серпиуса, целуя его в лоб. Всё по справедливости. На мне ребенок, на Томе огонь. Странным образом моя апатия исчезает, заменяясь искренней верой, что мы преодолеем любые трудности. Вместе!
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!