Глава 20

Может быть, может быть... Но чего ему точно не надо — находиться так долго рядом с этой женщиной: слишком просто она решает сложные проблемы. Послушать ее, так надо не ломать голову, послать все к черту — и «прочь все заботы, прочь все печали»...— Нет, я так не считаю. Хотелось бы, чтобы она получила больше, чем может дать обычная школа.— А Меган хотелось бы еще чего-нибудь, — осторожно возразила девушка.— Ну конечно, — например, ходить на вечеринки и танцевать.Она удивилась сначала, но, поняв, в чем дело, засмеялась и взяла его за руки.— А что тут плохого, Драко? Танцы — это прекрасно. О них можно рассказать много интересного.— И все это девочке ни к чему. — Малфой вдруг помрачнел.— А вы умеете танцевать? — Она смеялась. — Наверняка нет!Держа его за руки, она обвила ими себя, как будто сто лет его знала. Он, разумеется, сейчас освободится от ее рук и положит конец всем этим глупостям. Но ее прикосновения так приятны, а улыбка проникает в самое сердце...— Немного, — неохотно пробурчал он.Обвивая его руками, она смотрела на него призывным, ласковым взглядом.— Покажите-ка!— Ч-что такое? — Он начал заикаться?— Покажите, как это вы «немного». Покружимся, и я вам тогда поведаю все о танцах.— Да вы... сумасшедшая!Она засмеялась.— Возможно. — Гермиона совсем развеселилась. — Но я не опасна, уверяю вас.Еще как опасна — он уже... почти заразился этим безумием, но сейчас он ей покажет. И, притянув ее к себе, Драко пустился танцевать степ.— Ну, если соседи выглянут и нас увидят — полицию вызовут.— Ну что вы! Скорее, позавидуют... пожалеют, что их не пригласили... на танцевальный вечер.— А у нас танцевальный вечер?Они сделали уже круг по бетонному покрытию аллеи, и Малфой пытался быть насмешливым.— Для меня это так.Драко не мог бы сказать — как для него. Но, обнимая ее за талию, ощущая ее дыхание, ее тело так близко от своего, чувствовал острое желание прижаться ртом к ее губам, узнать их вкус...— Так что вы мне хотели поведать о танцах?Как пальцы возлюбленной, тени касались его худощавых щек и красивых, четкого рисунка губ. Закрыть бы эти тени пальцами, притянуть к себе его голову и тихонько целовать губы, пока он не смягчится, не улыбнется ей...— Что... о танцах? Ну, они очень полезны... это отличный тренаж, развивает координацию движений — рук, ног... — Она отчаянно пыталась вернуться в реальность.— Тогда уж лучше прыгать через скакалку — те же результаты.— Это верно, но, видите ли, танцы — это еще и... общение, личные какие-то... связи...Его лицо немедленно приняло скептическое выражение, а она, улыбаясь, задала провокационный вопрос:— Мы ведь с вами связаны? Вы и я?Она что же, думает, он позволит Меган обучаться подобного рода «личным связям»? Да это сумасшествие! А сам он, черт возьми, что делает? Танцуя с собственной секретаршей на улице, недалеко от своего дома, причем без музыки? Он резко остановился и отдернул руки. Гермиона вопросительно на него посмотрела.— Все, я вам показал — умею.— Показали? — Руки ее еще лежали у него на плечах.Почему у нее, собственно, такой отрешенный, мечтательный взгляд?— Да, умею танцевать, черт возьми, вот и все!Как неожиданно изменилось его настроение, и этот грубоватый выкрик... девушка отскочила как ошпаренная.— Ах, умеете! Правда, теперь вижу: много лет назад, когда вы были совсем молоды, разок-другой танцевали.Здорово она умеет обижать! Он только не разобрался, какие слова его больнее ранили — что она считает его старым или что он так и не научился танцевать.— Мисс... то есть Гермиона, вы...Она покачала головой.— О нет, нет, вовсе я не хотела вас задеть. Просто размагнитилась немного — вдруг захотелось подвигаться.Ну, сейчас он ей покажет — поднимет ее, посадит прямо на капот этого оранжевого автомобильчика и... поцелует. И тогда она убедится, что он не старый.— Но у нас еще будет возможность... в другой раз, — утешила его Гренджер.«В другой раз»? Да он будет бежать от нее во весь опор — хватит, наслушался!— Сомневаюсь что-то. Не слишком я горазд на это — танцевать.Смеясь, Гермиона забралась в машину, захлопнула дверцу и взглянула на него из окошка с выражением снисходительного сожаления.— Так я и думала.— Как это понимать?Он злился на себя за то, что вовсе не желал отпускать ее. Она подняла в нем давно забытые чувства, и отнюдь не все они были неприятны. Но незачем смаковать их — он со всем этим уже покончил.— А так, что, играй мы в комедийной труппе, вы были бы на ролях этаких... несгибаемых. Знаете — как туго накрахмаленные воротнички.— Ну, на ваше счастье, нам вместе придется работать в буровой компании, а не играть в Вегасе в ночном клубе.— Наконец-то вы пошутили! — Девушка радостно захлопала в ладоши. — Один — ноль в вашу пользу! — И, прежде чем Драко открыл рот, завела мотор, вырулила на дорогу и помахала рукой: — До завтра!— До завтра!Он тоже помахал рукой, повернулся и направился к дому. Но, не успев дойти до входа, вдруг... рассмеялся. Тут же над его головой зажегся свет — это Меган открыла переднюю дверь.— Папа, что-нибудь случилось?— Нет, все в порядке. А почему ты решила?— Да мне послышалось — кто-то смеется.О Господи! И редкое же явление в этом доме — смех! Собственная дочь отвыкла его слышать.— Это я смеялся — пошутил, когда прощался с Гермионой.Синие, как у отца, глаза Меган широко раскрылись от удивления.— Ты... пошутил? Папа, ты в порядке?Поднимаясь в дом, мужчина обнял девочку за плечи.— Еще в каком! Все замечательно, дорогая!Первый раз за очень долгое время Малфой чувствовал себя спокойным... почти счастливым. Неужели всего один вечер с Гермионой Гренджер тому причиной? Так преобразил все его состояние... А что же будет во время поездки в Хьюстон? Господи, обереги его от подобных треволнений!***Саванна, положив ногу на ногу, смотрела в окно самолета. Сорок минут полета — и этот дождь, гроза останутся лишь в воспоминаниях. Лайнер в считанные минуты оторвется от земли и возьмет курс на Хьюстон.— Вы не боитесь, Гермиона ?Она обернулась на голос Драко — вот удивительно: босс, оказывается, здесь, рядом. Раньше она и не замечала никогда, что кресла в самолетах этой частной компании буквально притиснуты друг к другу. Его колени всего в нескольких дюймах от нее, лицо его настолько близко, что она видит крошечные темно-голубые крапинки вокруг зрачков