22 глава

Наконец, наступили долгожданные каникулы. Большой зал был украшен огромными пихтами, по залу летали маленькие эльфы, которых наколдовал профессор Флитвик. Золотое трио собиралось в Нору.За завтраком директор сделал объявление:— Дорогие ученики. После каникул мы решили устроить Зимний бал. На него обязательно прибудут наши друзья из Шармбатона и Дурмстранга.В зале начали шептаться, удивленно поглядывая на директора, который тем временем продолжал:— Я надеюсь, что за каникулы вы придумаете себе наряды. И желательно иметь при себе маску.Дамблдор закончил говорить и сел на свое место.Гермиона недовольно уставилась в свою тарелку. Она собиралась после каникул уничтожить еще некоторых учеников, а затем и самого Дамблдора. Но если в замок прибудут гости, придется все отложить, а в войне нельзя медлить, если хочешь победить. Гарри и Рон, заметив ее недовольство, перестали жевать и спросили:— Ты чего?— Этот бал… полная глупость. — Произнесла Гермиона, презрительно скривив губы, — Идет война, гибнут люди, а Дамблдор решает устроить бал.— Но Гермиона, — начал возражать Гарри, но увидев взгляд подруги замолк, и, мысленно махнув рукой, продолжил завтрак.После завтрака девушка отправилась в Выручай-комнату, чтобы поговорить с Драко. До отправки поезда было около трех часов, вещи были собраны, поэтому она могла спокойно с ним поговорить.Комната превратилась в темное подземелье с лампами, бросающими зеленоватые блики на холодные стены, посреди комнаты стояли два кресла с зеленой обивкой, рядом кофейный столик, а напротив находился камин.Вскоре пришел Драко. Он был бледен, его лицо осунулось, он заметно похудел. Каменное сердце Темной госпожи невольно сжалось, когда она увидела любимого.— Драко, как хорошо, что ты пришел! — Она подошла к нему и обняла. Парень машинально обнял ее в ответ и поцеловал в макушку.— Я не мог не прийти. — Глухо ответил он, смотря на танцующее пламя.— Нам надо поговорить. — Тихо произнесла девушка. — Сегодня я уезжаю в Нору, где проведу все каникулы. Возможно, мне удастся выбраться домой. Помнишь наш разговор на башне, осенью?— Их было много. Какой из них? — Спросил парень, устало опускаясь в кресло.— Когда я сказала, что не могу в себе разобраться. — Девушка села с ногами в соседнее кресло и устремила свой взгляд на пламя.— А, этот… — Протянул парень. — Ну, давай поговорим.— Ты знаешь, что он все узнал. Не знаю как, и это меня пугает. А еще больше пугает встреча с ним. — Девушка вздохнула. — Я не понимаю, что именно я к нему чувствую, и, боюсь, что это чувство может мне помешать в будущем. Мы по разные стороны баррикад, правда… — она умолкла, задумавшись, — они могут быть на нашей стороне. Все. Только как их переманить?— У тебя не получится. Поттер никогда не перейдет на сторону твоего отца, а Вислый никогда не предаст Поттера. Мелкая Уизли безумно влюблена в Поттера, она тем более будет на его стороне. Так что, — парень поднялся с кресла, — тебе придется их убить. Всех.Гермиона закрыла лицо руками. Перед глазами встало все семейство Уизли, которые с ненавистью и презрением смотрят на нее, а потом зеленые лучи пронзают их тела, и их глаза тускнеют. Тряхнув головой, она отогнала видение. В конце концов, она чистокровная волшебница, наследница Слизерина, Темная госпожа и будущая правительница магического мира! Ей не знакомы такие чувства, как жалость, сострадание, милосердие. Если Уизли будут не с ней, то тогда они против нее, а значит умрут.— Ты прав. — Произнесла она, вставая и подходя к парню. — Они против нас, они враги, а значит… — она коварно ухмыльнулась, — нечего с ними нянчиться.Парень довольно ухмыльнулся и поцеловал любимую. Затем, подхватив на руки, понес к появившейся из воздуха огромной кровати…***Поезд быстро мчался среди полей и лугов, унося ребят от школы. С неба огромными хлопьями падал снег, мягко ложась на землю и сверкая в холодных лучах солнца.Гермиона мечтательно смотрела в окно, забыв про книгу в своих руках. Гарри и Рон обсуждали квиддич. В команду она так и не попала. Но ее это не огорчало. Ей больше нравилось бегать в обличье волка по лесу, издавая ужасающий вой и наводя ужас на учеников, гуляющих рядом с лесом.Поезд прибыл в Лондон, когда на улице совсем стемнело. На вокзале было непривычно тихо. Родители быстро хватали детей и их сумки и быстро исчезали, с тревогой смотря на окружающих. Гермионе нравился их страх. Она с упоением смотрели на бледные лица, на дрожащие губы матерей, серьезные взгляды и морщины отцов. Ей казалось, что этот страх питает ее, наполняя энергией.Мистер и миссис Уизли ждали их. Оба заметно похудели. Как только Золотое трио с Джинни подошли к ним, миссис Уизли расплылась в улыбке и обняла каждого. Затем, взявшись за сумку мистера Уизли, которая оказалась порталом, они перенеслись в Нору. И первое, что увидела наследница Слизерина, были холодные синие глаза Фреда.***Она лежала на снегу и смотрела на небо, любуясь звездами и тонким месяцем. Она тихо начала напевать:Танцевали звезды в небе вальс,Провожая месяц на войну.И не отрывая пьяных глаз,Месяц выл от горя на луну…

Я вернусь, сволочь, я вернусь,Через бой, через один, другой.Я найду, сволочь, я найду,Всех кто был, сволочь, был с тобой…

И до боли небо он любил,Разрывая звёзды пополам.И кричали звёзды от любви,И орал от ненависти он сам…

Я вернусь, сволочь, я вернусь,Через бой, через один, другой.Я найду, сволочь, я найду,Всех кто был, сволочь, был с тобой…

— Красиво поешь. — Голос парня заставил ее вздрогнуть.Рядом с ней лег Фред и тоже устремил взгляд на ночное небо.— Спасибо. — Тихо ответила она.— Можно тебя попросить? — Голос Фреда был полон боли и отчаянья.— О чем?— Покажи левую руку.Девушка удивленно посмотрела на него, но все же села и закатала рукав зимнего плаща. Ее кожа была настолько бледной, что почти сливалась со снегом, и от этой бледности метка ярко выделялась на предплечье.— Доволен? — Глухо спросила девушка, и, закрыв метку рукавом, опять легла на снег.— Но почему? — Глухо спросил парень.— Родителей не выбирают. И сторону тоже, как и идеалы и принципы. С ними живут, за них воюют и за них же умирают. — Равнодушно ответила дочь Темного лорда.— Ты предала нас. — С болью произнес Фред.— Нет. В том то и дело, что я не Гермиона Джин Грейнджер, я Гермиона Елена Слизерин. Тело этой грязнокровки было сосудом для моей души, которую спрятали до нужного момента. Поэтому ваша подруга уже мертва, а я жива и бессмертна. И знаешь, я искренне тебя любила. — Сказала она и ушла в дом, оставив парня одного.