Часть 58

— Навести порядок! — Рон с презрением откидывает газету, а я поднимаю ее со стола.

Кингсли опускает выпуск «Ежедневного пророка» на стол и устало смотрит на Рона, а потом разворачивает статью к нам и отвечает: «Мистер Яксли обладает влиятельными связями и уважением большинства сотрудников Министерства…

» — Данная часть является не самой страшной новостью, в отличие от этого.

Теперь понятен столь печальный настрой Кингсли. Вся статья посвящена оправданию и положительным отзывам о Яксли. Я наконец узнала, кто скрывается за серебристой маской. Профессор Снейп упоминал, что у Волдеморта есть последователи и шпионы в Министерстве, но я не ожидала таких высоких постов, как у Яксли. Кто из начальников ещё служит Лорду? А из заместителей министра? «Сегодняшнее слушание при сокращенном составе судебной коллегии верховного суда магов Великобритании поставило точку в рассмотрении дела о нарушении закона начальником отдела Магического правопорядка и первого заместителя министра Корбана Яксли. Визенгамот тщательно проверил все обстоятельства задержания и привлечения мистера Яксли к ответственности и принял решение о снятии всех обвинений ввиду недостаточного количества доказательств»

Мы переглядываемся, Рон находит продолжение статьи и зачитывает вслух:

«После выхода из зала судебного заседания Корбан Яксли рассказал журналистам о своем незаконном задержании и указал на злоупотребление аврорами должностных полномочий. Вернувшись к работе начальника Магического правопорядка, мистер Яксли пообещал навести порядок в нынешней системе подведомственности аврората. В настоящее время отдел по борьбе с темными силами возглавляет исполняющий обязанности главного аврора Кингсли Бруствер» — Невероятно! Какие ещё им нужны доказательства? Мы же видели его анимагическую форму возле дома Лоуренсов!

— Почему Визенгамот не рассмотрел дело в полном составе? — Гарри тоже прочитывает статью и обращается к Кингсли.

Аврор тяжело вздыхает, а затем переводит взор с Гарри на меня и Рона. Я не совсем понимаю этот ожидающий взгляд, но подозреваю, что Кингсли хочет самостоятельных предположений.

— Из-за связей и поддержки остальных работников Министерства?! — моя интонация наполнена вопросительной нотой.

Кингсли взмахивает палочкой. Чайный сервиз, стоящий на соседнем столике, начинает использоваться по назначению. Кухня в доме на площади Гриммо не напоминает комфортного места для чаепития, но в данный момент нас мало волнует неудобство.

Перед началом занятий мы получили сообщение о встрече в штаб-квартире и сразу же воспользовались камином профессора Макгонагалл. Я боялась услышать о новом задании, но Кингсли всего лишь хотел обсудить результаты судебного разбирательства.

— Это лишь вершина айсберга, Гермиона, — мы получаем свои чашки, а аврор добавляет в чай молоко.

Я с трудом заставляю себя соображать и вспоминаю минувшие события.

Со дня уничтожения диадемы прошло два месяца. Я тщательно выбирала слова для Гарри и Рона, чтобы рассказать о встрече с Риддлом. Не упоминая подробностей, я ставила акцент на самом важном — Хагриде. Гарри узнал, что я вернула Лорду частицу души, но конкретики не просил, а размышлял о спасении нашего большого друга. Крестражи по-прежнему спрятаны в Хогвартсе, а медальон мне передал профессор Снейп на хранение. Из нас всех только я не ощущаю угнетения и негативных эмоций. Учитель предположил, что это связано с отношением Лорда ко мне. Теперь я храню медальон у себя и изредка отдаю его Гарри для страховки.

В течение двух месяцев Яксли с остальными Пожирателями-анимагами были под стражей, однако их условия содержания не напоминали тюремного заключения. Я продолжала обучение и готовилась к СОВ, так же как и Гарри, но его часто вызывали в Министерство для дачи показаний, поэтому освобождение Яксли мне кажется странным.

Не услышав моих дальнейших слов, Кингсли выпивает чай залпом и произносит:

— Члены Визенгамота явно находились под давлением извне, поэтому дело было рассмотрено в сокращенном составе, — он встает из-за стола и подходит к окну. — Скорее всего, их шантажировали и угрожали семьям, — проводит пальцем по пыльному подоконнику и, грустно улыбнувшись, продолжает, — я уверен, что Яксли помогли высшие министерские чины.

Само собой появляется вопрос о связи данных чинов с Пожирателями смерти. Плохо! Очень плохо! Потому что я постепенно начинаю понимать, к чему ведет Кингсли.

— После нападения Того-Кого-Нельзя-Называть на Министерство в руководстве произошли некоторые изменения, в том числе в отделе по связям с общественностью.

О нет! Ещё хуже! Ведь это значит…

— «Ежедневный пророк» тоже меняет политику издания, и мы можем заметить разницу между публикациями.

— Но газеты по-прежнему пишут о войне и преступлениях Пожирателей, — Гарри ставит пустую чашку в раковину и подходит к Кингсли.

— Ты, как никто иной, должен понимать силу многоэтапной манипуляции разумом, Гарри. Общество не станет доверять газетам, если они сразу же напишут что-то положительное о Пожирателях, но если они будут давать информацию по крупицам, то люди могут поменять свою позицию в их пользу.

— Такого не случится! — больно слышать подобные слова, я не сдерживаю низкого восклицания.

Подобные игры вполне в духе Лорда, которого… знаю я. Если раньше он приказывал своим приспешникам действовать открыто, убивая и порабощая, то сейчас… преступлений меньше, однако тайных встреч с руководителями власти и переговоров с заграничными предводителями становится больше. Если добавить к этому влияние на общество через прессу, то итог может быть неутешительным. Нужно что-то делать! Риддл стремится изменить восприятие людей при помощи скрытой насильственной тактики.

Кингсли поворачивается ко мне. На этот раз довольно-таки бодро, по-моему, у него есть какой-то план.

— Я надеюсь, что этого не случится, —Кингсли кивает Гарри, прося его снова сесть на стул, а сам встает напротив нас и опирается ладонями на стол. — Принимая во внимание заявление Яксли, следующие месяцы для аврората станут губительными. Сами-Знаете-Кто уничтожит единственный отдел, который открыто борется с Пожирателями и сотрудничает с Орденом.

Мы обреченно киваем, понимая последствия внешнего давления на авроров, и молча ждем плана Кингсли.

— К счастью для всех, у нас есть неизменный символ борьбы против темных сил!

Боковым зрением смотрю на Гарри и слегка улыбаюсь, заранее зная продолжение.

— Какой? — Гарри снимает очки, протирая их краем рубашки, и смотрит на аврора.

— Вы!

Слишком большая ответственность пугает настолько, что я хватаюсь за руку Гарри. Он кладет очки на стол и с поддержкой сжимает мою ладонь.

— Ты имеешь в виду конкретные действия? — Рон вновь берет выпуск «Пророка» и листает страницы.

— Да. Я понимаю, что для учеников Хогвартса это слишком большое бремя, и вы…

— Всё хорошо, Кингсли, мы понимаем, и… — сначала Гарри переглядывается с нами, а после наших кивков добавляет, — мы смирились.

Последние слова Гарри произносит с отсутствием грусти и безнадежности. Я слышу знакомую решимость и ощущаю новый прилив сил. На меня всегда положительно влияет его безоговорочная отвага, и я говорю:

— Мы внимательно слушаем тебя.

Рон по-прежнему листает страницы и покусывает губу, показывая глубокое раздумье.

— Хорошо. Я рад, что могу на вас положиться, — Кингсли садится и ставит заглушающие чары на дверь, — за аврорами теперь будут следить, поэтому наилучшим вариантом для дальнейшего сопротивления является привлечение новых лиц.

Удивленно смотрю на него, подбирая кандидатуры, но не понимаю, о ком он говорит.

— Из учеников Хогвартса? — вероятно, Гарри догадывается о замысле Кингсли быстрее.

— В том числе, — аврор кивает, следя за нашей реакцией, — многие учащиеся, такие как Лавгуд, Лонгботтом, братья Криви и другие, вполне готовы помогать Ордену, но… с ними нужно поговорить и объяснить значение нашей работы.

Нахмурившись, я откидываюсь на спинку стула и обдумываю его слова. С одной стороны, наша победа зависит от количества волшебников, но, с другой стороны, имеем ли мы право втягивать их в войну?! Их семьи, так же как и наши, будут под надзором Пожирателей. Смотря на усталого аврора, сложно выбрать правильные слова и выразить опасения. Я молчу, поскольку у Кингсли нет иного выхода. Грюм погиб, и теперь он исполняет его обязанности. Будь здесь Грозный Глаз, то он убедил бы нас, ссылаясь на безнадежность, а Кингсли… он просто спрашивает, и если мы откажемся, то он не будет упрекать проигрышем в войне. Я не могу его подвести, поэтому спрашиваю:

— Ты хочешь, чтобы мы нашли подходящие кандидатуры, помимо этих, и… подготовили их?

Кингсли утвердительно кивает, а потом хмурит брови и тихо произносит:

— Да, но если конкретнее, то чтобы поговорили, убедили, рассказали о происходящем в Министерстве и практиковали основы защиты и нападения, — не моргая смотрю в одну точку на столе и едва дышу от охватившей меня ответственности, — Снейп и Люпин вам помогут, но Тонкс и остальные авроры не смогут участвовать в обучении из-за других миссий.

Сильнее сжимаю ладонь Гарри и с трудом выдыхаю. Как совместить дополнительные занятия с подготовкой к СОВ? Я хотела реже попадаться на глаза тем, кто может заметить мою беременность.

— Мы обдумаем, как воплотить в жизнь твой план, но… от нас требуется что-то ещё?

Вопрос Гарри кажется логичным. В другом случае я бы огорчилась отрицательному ответу Кингсли, но не сейчас. С долей паники я смотрю на аврора, и, к счастью, он отвечает именно так, как я хочу:

— Нет, Гарри, необходимо только обучение тайного отряда в стенах школы.

Хвала Мерлину! Мальчики справятся с этим и без моего постоянного участия.

— Не только, — вздрагиваю от тихого голоса Рона и с опаской поворачиваюсь к нему.

Гарри с Кингсли тоже ожидают продолжения, а Рон поднимает газету и говорит:

— Нужно ответить тем же. Если мы на самом деле символизируем борьбу против темных сил, то должны чаще показывать это.

Мой взгляд несколько раз перебегает от Рона на газету и обратно. По-видимому, он хочет как-то повлиять на общественность.

— Нам нужно отвечать на письма журналистов и давать интервью, а также самим писать заявления во все остальные журналы, помимо «Пророка».

— Каждый раз напоминать о себе?

— Да, и высказывать мнение о Пожирателях и Министерстве.

Какое-то время мы обдумываем идею Рона, а я… вижу соломинку, которая способна меня спасти в ближайшие пять-шесть месяцев до рождения ребенка.

— Идея хороша в теории, но в реальности вам будет сложно всегда находиться в контакте с прессой, — Кингсли задумчиво потирает подбородок и качает головой.

— Нам не нужно встречаться с журналистами, можно придерживаться переписки. К тому же за Ритой Скитер долг перед нами, — я убедительно поддерживаю мысль Рона, надеясь, что мне поручат заниматься письменной работой, а не обучением однокурсников.

— Ты хотела сказать: долг перед тобой? — усмехаясь, Рон снова наливает всем чай.

Целый час мы обсуждаем наши дальнейшие планы и своеобразный выход в свет. Если люди поверили такому человеку, как Яксли, то нам уж точно будет оказан теплый прием.

***

— Было бы неплохо придумать знак или название нашего будущего класса.

Следуя в кабинет трансфигурации, мы используем чары запутанной речи, разговариваем о задании и вспоминаем Хагрида. К сожалению, два месяца поиска прошли впустую. Мы по-прежнему не знаем, где наш друг и жив ли он. Профессор Дамблдор лично отправился к границе владений великанов, но от него нет положительных вестей. Из-за отъезда директора мне пришлось отложить разговор о крестражах и сосредоточиться на собственном обучении.

Освобождение Яксли — неожиданность для Ордена, доказывающая пособничество Лорду в верхах Министерства. Рон прав, наши прошлые заслуги могут помочь в ухудшении репутации тайных последователей Риддла.

Когда я рассказала Ордену об оборотнях и кентаврах, то к первым отправили Люпина, а ко вторым профессора Макгонагалл. Слава Мерлину, они вернулись живыми и здоровыми, однако с неутешительными новостями. Кентавры бежали со своих земель, скрываясь от Пожирателей, и помогать Ордену они также отказываются. Оборотни разделены на два лагеря, но большинство из них следует за Фенриром Сивым, являющимся слугой Лорда, поэтому и в этом случае переговоры не принесли хороших результатов.

— Я написала в разные издательства и из каждого получила ответ.

— Неудивительно, Гермиона, я всегда знал, что тебе пригодится писательский талант.

В класс мы заходим последними. Внутри меня ликует радость вперемешку с облегчением, поскольку теперь моим главным заданием является улучшение контактов с прессой. Гарри с Роном устраивают собрания в Выручай-комнате с желающими помогать Ордену, а я аккуратно следую зову интуиции и держусь подальше от посторонних глаз.

*** — По какому праву ты смеешь угрожать мне?

На нас кидают подозрительные взгляды постояльцы «Кабаньей головы», а я грустно улыбаюсь и отвечаю:

— Я не угрожаю, а озвучиваю факт, Рита.

— У нас было соглашение, и я выполнила твоё условие. Что тебе ещё надо?

О тайном умении Скитер превращаться в жука я так никому и не рассказала. Отчасти, потому что она больше не писала плохого о Гарри и Викторе, а также из-за своего обещания. Однако ситуация требует действий, и я использую возможность по максимуму.

— От тебя не требуется писать то, что ты избегала прежде, просто добавляй в статьи мои заметки.

— Зачем мне это делать, милочка? — наглое лицо блондинки выражает крайнюю степень недовольства, но я не отхожу от своего плана.

— После нападения Пожирателей на дом Лоуренсов за анимагами усердно следят. Только представь, что сделает стража, если узнает о твоей второй сущности?! — сама удивляюсь спокойной интонации, ведь внутри я дрожу от страха, боясь неудачи.

— Мерзкая девчонка!

— Повторяю, тебе не нужно изменять весь текст, быть может, я даже помогу тебе с повышением! — мой последний аргумент сквозит надеждой, ведь из-за последних событий и похищения у меня складывается особая репутация, внушающая доверие.

Рита нервно постукивает ногтями по столу и надувает губы, а затем морщит лицо, кидая на меня взгляд, как на таракана, и отвечает:

— О чём я должна писать?

***

Я возвращаюсь в спальню после отбоя. Никто из учителей не дает нам поблажек, даже декан Гриффиндора. Она с явным удивлением приняла моё заявление о досрочной сдаче СОВ, но, услышав про задание Кингсли, чрезмерную усталость и волнение за родителей, обещала поговорить с другими преподавателями.

Закрываю балдахин, скрываясь от соседок по комнате, и ставлю всевозможные защитные чары. Расслабленно ложусь на кровать, раскинув руки. Слишком устала, но сон не может меня спасти из-за бесконечных мыслей. Сегодня впервые за долгое время «Пророк» опубликовал интервью Гарри, где он рассказывал подробности последних дуэлей с Пожирателями и высказал недовольство решением Визенгамота. Содержание составляла я и специально делала акцент на значимости слов мальчика, который выжил. Правда, иногда в статьях заметна разница ввиду отсутствия у меня профессиональных навыков журналиста, поэтому я задаюсь вопросом, не догадается ли о моем вмешательстве Тот-Который-Ненавидит-Мальчика-Который-Выжил?! Ведь я пишу о своем близком человеке, лучшем друге, поэтому привязанность и теплоту к Гарри можно легко заметить в содержании. К тому же не только «Пророк» начал чаще упоминать наши заслуги. Внезапный всплеск положительных отзывов и интервью о нашей троице разглядит тот, кто регулярно следит за новостями. Не станет ли подобная словесная война новым уровнем противостояния?

Смирившись с отсутствием сна, я сажусь и достаю из специального тайника под креплением балдахина небольшую шкатулку.

— Систем Аперио! — заклинание Лорда часто выручает меня, хотя я всеми силами отгоняю подобную мысль.

Медальон. Достаю. Смотрю. Прикладываю к переносице. За последний месяц подобный ритуал стал привычкой. Не знаю, зачем я это делаю. Просто… делюсь эмоциями. Сейчас во мне усталость граничит с радостью от удачного завершения дня. Я заработала дополнительные баллы для факультета. Первой из класса сварила правильное зелье. Написала четыре эссе по разным предметам. Объяснила Невиллу разницу между умиротворяющим бальзамом и укрепляющим раствором, и… много всего, но самое важное… сегодня в первый раз я почувствовала, как толкается малыш. Неполные четыре месяца заставили меня поволноваться, но незабываемое ощущение родной жизни под сердцем запомнится навсегда и будет греть душу.

Чувствую горячее стекло в ладони и сильнее прижимаю медальон ко лбу. Я не могу объяснить ему своё счастье, поскольку Риддл точно не поймет значения такой простой причины, но я хочу поделиться своими чувствами с ним. Просто молчу и вкладываю весь свой восторг в медальон. Однако неожиданная мысль о местонахождении Лорда в момент снимает все положительные эмоции. Убираю крестраж и слегка качаю головой, отпугивая мысли о том, что он может кому-то сейчас причинять вред. Следуя зову, я дарю ему чувства счастья, а… если он в данный момент кого-то пытает… как я смею улучшать его настроение ещё больше?! Возможно, поступаю глупо, но я на самом деле сержусь на Лорда за свои же собственные чувства. Беременность прибавляет мне сентиментальности, и я едва не плачу над самыми глупыми романтическими рассказами, к тому же… к моему большому несчастью, я часто испытываю неудовлетворение. Во всех смыслах этого слова. Книги по целительству и акушерству объясняют данный факт гормонами, а я… прочитала книгу и заплакала, потому что ощущаю схожие симптомы. В другой раз я заплакала из-за рассказа Парвати о её тайной влюбленности в Невилла, а когда в комнату зашла Лаванда, я кинулась в ее объятия, советуя никогда не бросать Рона, чтобы не страдать, как Парвати. Затем я с ужасом обнаружила, что дверь спальни открыта и меня слышно в гостиной, а тревожный голос Джинни заставил вновь расплакаться от негодования. Итог крайне ужасен, поскольку на мои слезы сбежались остальные ученицы Гриффиндора и заподозрили в ревности. Только я так и не поняла, кого я должна ревновать — Рона или Гарри, но на следующий день Парвати на меня смотрела весьма возмущенным взглядом, что заставляет думать о ревности к Невиллу.

На самом деле, человек, которого я хочу, занимается отвратительными вещами: держит в заложниках Хагрида, подкупает министерских работников и… нарушает спокойствие в обществе.

— Я тебе не позволю! — прячу шкатулку с медальоном в тайник и придумываю план очередной статьи.

Если ты действуешь подобными скрытыми способами, то и я буду использовать прессу. Во спасение!

Укрываюсь одеялом и под окклюменционным блоком скрываюсь от мыслей. Дышу. Глубоко. Чувство свободы великолепно. Свежий ветер гонит меня вперед, а волны приятно ласкают руки… Ты крепко прижимаешь меня к себе, вынуждая подумать о чувстве единения и целостности… Мантия открывает доступ к плечам, а простынь легко скользит по коже. Контраст твоей теплой ладони на бедре с холодными брызгами моря…

— Нет!

Со злостью скидываю одеяло и снова сажусь, хватаясь за голову. Конечно, тот полет — изумительное воспоминание, но… меня мучают откровенные сны.

Тогда чувство свободы и независимости отлично сочеталось с ощущением… правильности. Я была счастлива, что момент моей свободы разделен с Лордом.

Вновь ложусь на кровать и вспоминаю нашу последнюю встречу...

Риддл сбавил скорость над небольшим поселением и, пролетев опушку леса, остановился за углом высокого амбара.

Я по-прежнему крепко держалась за него и не верила, что вернусь в Хогвартс.

— Второй дом слева, дверь с черного хода, камин на первом этаже, — как скороговорку, он произносил указания и отошел от меня на несколько шагов.

Я подвернула подол и застегнула мантию, а потом протянула руку, чтобы забрать палочку.

Безэмоциональной маской он посмотрел на мою ладонь и протянул волшебную палочку, а я размышляла о возможном преследовании и хмурилась в недоверии.

— Чей этот дом? — я указала на тот, через который должна исчезнуть.

— Тебя не должно это волновать, грязнокровка, сейчас он пустует, а у тебя остается мало времени.

После этих слов его выражение лица стало напоминать то, с каким он смотрел на меня при прощании в Хогсмиде. Во мне появился огонек азарта, желающий взять реванш за прошлый раз, и я воспользовалась возможностью.

Не теряя времени, сорвалась с места и подбежала к Лорду, но хватка на горле меня остановила. Я не смогла проиграть и, обхватив его руку двумя ладонями, надавила одной из них на сгиб локтя, а второй сжала плечо и потянула на себя. Мимолетно дотронувшись до его губ, я ухватилась за нижнюю и всё-таки смогла углубить поцелуй. Он оказался слаще победы, поскольку Лорд отпустил моё горло и страстно ответил. Правда, в конце всё случилось не так, как я предполагала.

Я уже хотела отстраниться и уйти, но, разорвав поцелуй, мне не дали сбежать сразу. Риддл прижал меня к стене амбара и снова накрыл мои губы своими, а я всеми силами надеялась не потерять контроль…

Устраиваюсь удобнее на кровати и поглаживаю живот. Бессонница плохо влияет на организм, но я не чувствую истощения. Меня успокаивает реакция родителей на моего ребенка, и я вспоминаю дальше…

Наконец, освободившись от Лорда и войдя в дом, я проверила камин на предмет слежки. Испробовала все возможные чары и решила рискнуть.

— Хиддэн Велли!

Я оказалась в нескольких кварталах от дома моих родителей в Австралии. Камин в заброшенном доме устанавливала Тонкс. Я снова проверила местность, а затем использовала маскировочные чары, чтобы дойти до дома родителей.

Всё по-прежнему. Так, как я и оставляла. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя, переодеться в нормальную одежду и отправить Гарри Патронуса, сообщив, что я в порядке.

— Гермиона! — радостный возглас мамы потускнел, когда она посмотрела на мой внешний вид.

Я кинулась к ней и крепко обняла, а отстранившись решила рассказать правду:

— Я должна тебе кое-что сказать…

Вот и всё. Чувствую приближение царства сновидений. Переворачиваюсь на бок и закрываю глаза. По одной проблеме за раз. Впереди меня ждет испытание, которое я должна пройти ради будущего малыша. Нежно провожу по животу, а затем дотрагиваюсь до горла и… сжимаю янтарь.

«Не смей потерять его, грязнокровка!»

Блестящий и гладкий янтарь приятно холодит кожу. Поглаживаю поверхность камня. Я сделала специальное крепление и цепочку из меди. Несколько простых чар — и янтарь аккуратно висит на шее, как талисман. Ни одно проверочное или защитное заклинание не выявило темной магии. Я советовалась даже с профессором Снейпом, но и он не увидел вреда, поэтому я доверилась своей интуиции и… воспринимаю камень, как подарок.

Когда я уже направлялась в сторону дома, где установлен камин, Риддл позвал меня, и я оглянулась. Слегка прищурившись и натянув едва заметную улыбку, он кинул мне… нечто. Я растерялась, но неуклюже поймала предмет, а когда раскрыла ладонь, увидела красивый отблеск янтаря.

— Не смей потерять его, грязнокровка!

И аппарировал, а я… с недоумением и удивлением рассматривала камень.

— Не потеряю, Том, не посмею! — держа в ладони кулон, я окончательно расслабляюсь и наконец засыпаю…