Часть 26

Расслаблена и счастлива. Не помню, когда в последний раз я чувствовала себя такой отдохнувшей. Сколько времени? Я не хочу открывать глаза, но… что-то не так. Запах. Сладковато-кислый и пресный. О нет, воспоминание своего ночного занятия проявляется жаром на щеках и порочным отпечатком покрывает душу. Не хочу открывать глаза. Как же стыдно! Теперь я храню еще один секрет. Проклятие! И все секреты связаны с Лордом. Быстро открываю глаза.

Внезапный рывок из лежачего положения оказывается ошибкой из-за резкой боли по всему телу. Я осматриваю себя и не могу привести мысли в порядок. В руке зажат медальон, сорочка свисает с плеч, а ниже… я такая липкая. Доказательства моего падения в бездну покрывают простынь мелкими пятнами.

Смотрю на крестраж и боюсь, что он влияет на моё сознание. Слава Мерлину, никто не узн…

Медальон выскальзывает из влажной ладони, и я хватаюсь в панике за горло. Потом трогаю тело, вспоминаю свои ощущения и… «Да, Гермиона, это представление мне тоже понравилось. Даже больше, чем предыдущее»

Нет, нет, нет! Что это было? Я слышала его голос. Моя память? Иллюзия? Крестраж?

Смотрю на подвеску и молюсь всем богам, чтобы предположение о влиянии крестража оказалось верным. Иначе, я же не могла… То есть, он же не мог быть здесь?!

Неуклюже поднимаясь с постели, я убеждаю себя в невозможности появления Лорда Волдеморта в моей спальне. Хогвартс защищён могучими чарами. Сюда невозможно попасть врагам. Директор бы почувствовал изменение границы защитного поля. Лорд не смог бы пробраться в школу.

Конечно! Это всё крестраж. Он усилил моё… возбуждение и влиял на состояние организма. Да, всё так и было!

Прячу крестраж и, забрав с собой простыни, направляюсь в ванную.

Правда, стоя под струями прохладной воды, я вспоминаю непонятное давление. Будто бы меня обволакивала странная аура, которая помогала удовлетворению. Я была словно в трансе, и мне помогали получить наслаждение.

Наверняка крестраж манипулировал моей памятью и, напоминая слова Лорда, обманывал сознание. Все фразы звучали в прошлом. Все, кроме одной.

Быстро заканчиваю ванные процедуры и собираюсь к директору на собрание. Хвала Мерлину, что профессор Снейп закончил моё обучение окклюменции. Если бы столь постыдные факты открылись на уроке, я бы умерла от стыда. Риддл — враг. О каких фантазиях может идти речь, если мы воюем?!

«Я хочу и умоляю Тома Риддла!»

Да, я хочу… его увидеть в тюрьме или… мёртвым?! До горгульи директора остаётся не более пяти метров, когда я мысленно спотыкаюсь на последнем слове. Что-то неприятное колет сердце, а разум старается сделать вид, что боль — это последствие ночи. Но… я не хочу обманывать себя. Мне сложно сказать эти слова.

Вспомни, кто он. Самовнушение помогает, и я шепчу в тишину коридора:

— Я хочу увидеть его мёртвым.

Вздёрнув подбородок, направляюсь дальше, как вдруг один из портретов в коридоре звонко произносит:

— Кого, милочка?

Горгулья отодвигается в сторону, а я не думая отвечаю:

— Лорда Волдеморта.

Вот что странно, я не произношу его настоящее имя в этом контексте. Не слушаю замечания портрета и поднимаюсь в кабинет профессора Дамблдора.

Я бы хотела, чтобы Лорд никогда не существовал и не калечил жизни. Если бы оправданием его жестокости служили крестражи, я бы смогла смириться, но мы долго обсуждали бессмертие Риддла с зельеваром. Сошлись во мнении, что душа у него всё-таки есть, а в крестражах заключены лишь малые осколки. Теория не проверена доказательствами, поэтому точного ответа я не знаю. Пользуюсь своим собственным мнением и собираюсь проверить теорию в будущем. С трудом признаюсь себе, но сердце… будь оно неладно, надеется на лучшее. Правда, вопрос о причинах надежды я специально себе не задаю. Просто прячусь от чувств и отвлекаюсь на фактические проблемы.

Слабо стучу и, услышав ответ, захожу в кабинет. Ожидаемо, ребята опаздывают.

— Доброе утро, мисс Грейнджер, — с приятной улыбкой директор указывает мне на кресло, а справа от него мне коротко кивает мастер зелий, — надеюсь, вы хорошо отдохнули от вчерашних занятий.

Наверное, я резко бледнею, потому что его улыбка слегка меркнет. Пытаюсь не вспоминать о своём… отдыхе и натянуто улыбаюсь в ответ.

— Здравствуйте, профессор Дамблдор, — перевожу взгляд, — профессор Снейп.

Сажусь в указанное кресло напротив директорского стола и делаю тон спокойнее:

— Со мной всё в порядке, сэр.

Через несколько минут я слышу шаги и стук в дверь. С приходом ребят мы начинаем обсуждать дальнейшие занятия.

— Гарри, завтра мы снова побеседуем с Горацием Слагхорном, — директор переводит взгляд на Рона, — в ваше отсутствие занятия по защите от тёмных сил не прекратятся, поэтому если захотите вернуться, свяжитесь со мной через камин, — Рон кивает, а я встречаюсь взглядом с голубыми глазами профессора Дамблдора, — мисс Грейнджер, я пригласил Ксантиппу Насдарис провести Рождество в Хогвартсе. Она прибудет из Греции в день праздника.

Приезд волшебницы, которая изучает жертвенную магию, затмевает утреннее происшествие, и я искренне улыбаюсь директору.

— Замечательная новость, сэр.

Переглядываюсь с ребятами, обменявшись одобрительными кивками. Профессор Снейп отходит к окну, впервые за сегодня я слышу его голос: — Альбус, я думаю, пора поговорить о более важных вещах.

Рон негромко хмыкает, а я толкаю его в бок.

— Северус, быть может, начнешь ты? — директор складывает руки перед собой в замок и смотрит на нас поверх очков, а я перевожу взгляд на профессора Снейпа.

Устало вздохнув, мастер зелий говорит:

— Авроры не нашли чашу Пенелопы Пуффендуй в Гринготтсе, — у меня перехватывает дыхание, мы только недавно узнали, что чаша является крестражем, и отчаянно хотели успеть её забрать из ячейки банка.

— Волдеморт вернул её себе, — Гарри не спрашивает, а сжимает кулаки и с горечью добавляет, — как и говорил Седрик, он надежнее прячет крестражи.

— Значит, пока у нас есть только уничтоженный дневник, кольцо Марволо Мракса и медальон, — Рон зажимает пальцы, считая крестражи, а я с грустью думаю, что чашу мы найти не сможем.

После кражи медальона Лорд активнее ищет остальные осколки своей души. Мы даже не знаем их точное количество. Возможно, ещё один артефакт связан с Когтевраном или Гриффиндором, но, скорее всего, предметы моего факультета он бы не собирал.

— Да, мистер Уизли, — директор слегка кивает, — это всё, что у нас есть. Поэтому мы и поговорим с Горацием. Возможно, он расскажет ещё какие-нибудь факты о школьном времени Тома.

Имя, произнесённое устами другого человека, напоминает о прошедшей ночи, и я сразу же задаю отвлекающий вопрос:

— Авроры узнали подробности пропажи чаши?

Мне отвечает профессор Снейп:

— Они ничего не узнали, мисс, — ядовито ухмыльнувшись, он добавляет, — впрочем, как всегда.

Гарри недовольно хмурит брови, а я тихо говорю: — Если я сосредоточусь, то можно использовать заклинание поиска и усилить её древней…

— Ничего не надо искать, мисс Грейнджер, — я удивленно смотрю на профессора, — чаша сейчас у Тёмного Лорда.

— Вы уверены?

— Да. Видел.

Настроение потихоньку улучшается, но странный поступок Лорда вызывает вопрос:

— Почему он не ищет новый тайник, чтобы спрятать чашу?

После небольшого кивка согласия от директора профессор Снейп отвечает:

— Тёмный Лорд усиливает защитные чары крестража.

— Каким образом?

— Преобразуя более тесную связь с ним.

Не уверена, что хочу спрашивать дальше, потому что маленькая доза понимания ужасает всё моё сознание. Меня опережает зельевар и поясняет:

— Тёмный Лорд не почувствовал, когда уничтожили дневник, поэтому он изменяет чары крестражей. Такая сильная тёмная магия требует времени, поэтому чашу он держит у себя и наделяет её новыми чарами.

Ощущаю, как ускоряется сердцебиение, и сильно сжимаю подлокотники кресла. Теперь я понимаю, почему он сразу не спрятал медальон в новое место. Его чары тоже были изменены, Лорд просто не успел его спрятать.

Рон слегка дотрагивается до моей руки. Я не могу справиться с эмоциями, которые заметны окружающим. Тихо спрашиваю:

— На медальон тоже наложены чары связи? Мне отвечает директор:

— Это предположение, мисс Грейнджер, но я практически уверен, что Том обезопасил медальон путём наложения связующих чар.

— А именно?

— Он не может узнать где медальон, но телепатически чувствует, что с ним происходит.

У меня сбивается дыхание и дрожат руки. Я с силой цепляю их в замок и буравлю взглядом стол.

Профессор Снейп отворачивается к окну и привычно растягивает слова:

— Подобные связующие чары использовали тёмные волшебники, чтобы знать состояние заколдованных артефактов, — я внимаю каждому его слову и ужасаюсь истине, — поскольку в крестраже спрятана часть души, то чары обладают наиболее сильной связью.

— Хорошо, что мы не трогали крестраж, а то вдруг Тот-Кого-Нельзя-Называть услышал бы наши разговоры, — Рон пытается пошутить, а во мне переворачиваются внутренности. Я подпираю ладонью щеку, чтобы не было заметно бледности.

— А… — мне трудно говорить, но когда на меня обращают внимание четыре пары глаз, я сглатываю и продолжаю, — он точно не может появиться на… зов?

Какое-то время все раздумывают, а затем профессор Дамблдор кивает сам себе и произносит:

— Зная способности Тома, я мог бы предположить, что слишком сильные эмоции, которые окружают крестраж, способны его вызвать.

Нет! Нет! Мерлин, почему? Только не это!

Профессор Снейп соглашается с директором и тоже предполагает:

— Главными причинами связующих чар являются защита и безопасность крестража, поэтому если его захотят уничтожить, Тёмный Лорд почувствует намерение волшебника и сконцентрируется на поиске своей души, — с каждым словом я понимаю, что нет надежды на ошибку. — Вряд ли он сможет аппарировать, но стать полуфизической оболочкой вполне возможно, — мастер зелий снова смотрит в окно и тише добавляет, — всё-таки это его душа.

Вдруг мы одновременно резко поворачиваемся друг к другу. Удивительно, но я уверена, что зельевару в голову пришла та же мысль, что и мне. Если бы у Лорда не было души, то он бы не смог воспользоваться связующими чарами. Осколки находят осколки. Душа находит душу. Без связи между осколками и душой не получилось бы чувствовать. Что ж, теория оправдывается, Лорд может найти крестражи, потому что часть души есть в нём самом. Одновременно я радуюсь, что не ошиблась в теории и ужасаюсь своей ночной безответственности. Как я могла так глупо подставиться? Наверняка Лорд сразу же исчез, когда я потеряла сознание и перестала наделять эмоциями крестраж, но до того… О Мерлин!

Следующий час мы разговариваем о ликвидации крестражей, но директор предлагает сначала найти остальные, а потом уничтожить их вместе. Профессор Снейп попробует достать чашу, а Гарри поговорит со Слагхорном.

Через несколько дней Рождество, я встречусь с Ксантиппой Насдарис. Если она научит меня правильно пользоваться жертвенной магией, то я помогу Ордену с поиском крестражей. Нужно знать, что искать, поэтому следует подумать, какие ещё могут быть артефакты.

Когда мы спускаемся к главным воротам Хогвартса, то я долгое время не могу попрощаться с Роном. Он уедет, Гарри отправится искать крестражи, а я останусь одна. Со своими мыслями, стыдом, духовным падением и другими ингредиентами обречённого коктейля.

— Обещай, что будешь каждый день присылать сову.

— Ты же знаешь, я не любитель писать письма.

— Тогда пиши кратко, — я обнимаю Рона, а Гарри обнимает нас.

Мы стоим так какое-то время и думаем о своём. Каждому тяжело. Каждый пытается выжить. Мерлин, мне так страшно за них! За себя.

— Удачи, Гарри. — Увидимся, Рон.

Вот и всё. Возвращаясь в замок, мы разговариваем с Гарри на любые отвлечённые темы и не упоминаем войну. Это правильно. Мне сложно думать о плохом. Тяжело от осознания, что я могу потерять своих близких.

— Если мы не сможем увидеться до Рождества, то твой подарок у Хагрида.

— Так же как и твой, Гарри.

Мы смеёмся, но счастье не трогает глаз. Он понимает. Я понимаю. Сквозь смех я всхлипываю, а друг меня обнимает.

— Всё будет хорошо, Гермиона, — я обнимаю его в ответ, — с Роном, с родителями, со мной, — я сжимаю его крепче и снова соплю носом. — Мы справимся с Волдемортом, и война закончится.

Через какое-то время я успокаиваюсь и улыбаюсь другу.

— Ты прав, — киваю в сторону гриффиндорской гостиной, и мы заходим внутрь, — всё будет хорошо.

Прощаемся. Я иду в свою комнату, а когда сажусь на постель, смотрю на последний ящик тумбочки, нервы сдают окончательно. Я не плачу, но зарываюсь головой в подушки и кричу во всё горло. От горя, безысходности и… стыда.

Вспоминаю его слова и кричу громче, закрывая рот подушкой. «Да, Гермиона, это представление мне тоже понравилось. Даже больше, чем предыдущее». Мерлин, это не иллюзия и не влияние крестража на моё подсознание. Яростно кидаю подушку в стену и хватаюсь за волосы, оттягивая их в стороны.

Он был здесь! Он меня слышал. Он чувствовал меня и… направлял. «Я хочу и умоляю Тома Риддла!»

Переворачиваюсь на живот и бью кулаками кровать.

Как я могла быть такой беспечной?! Вот мерзавец! Он сейчас просто упивается моим унижением.

Достаю волшебную палочку и левитирую тумбочку в самый дальний угол комнаты. Я так зла на Лорда, что хочу прямо сейчас уничтожить крестраж.

Ещё долгое время я проклинаю Риддла, и лишь мысли о Рождестве заставляют немного расслабиться.

Итак, в очередной раз я убеждаю себя в том, что забуду обо всём и сосредоточусь на задании Ордена. Побыстрее бы наступило Рождество!