Глава 7

Первый месяц зимы оказался очень снежным. Хогвартс был украшен к Рождеству, а студенты только и говорили о предстоящем празднике. Все, исключая Тома Реддла. Он не любил рождество и всё, что с ним связано. Он вообще считал это глупостью, которая даже малейшего внимания не стоит.— Том! Ты не можешь так говорить!  Гермиона уже второй час убеждает его в том, что Рождество — лучший праздник. Она любила зиму за снег, ёлку, узоры на стеклах и, конечно же, за Рождество. Девочка хотела заставить его наряжать небольшую ёлочку, что находилась в их общей гостиной. Но слизеринец был непреклонным. Он недовольно морщился и прятался за учебником по ЗОТИ. Гермиона опустила рукой книгу и забралась на подлокотник кресла, на котором сидел Реддл.— Ну пожалуйста! Ты не можешь мне отказать.— Разве? Нет, Гермиона, я говорю нет. — он сделал удивлённое лицо и добавил — Смотри-ка, у меня прекрасно выходит отказывать тебе.   Девочка надула свои губы и скрестила руки на груди.— Раз так, то я не буду с тобой больше разговаривать!— Замечательно, я давно мечтаю о тишине и спокойствие.  Гермиона обиженно слезла с кресла и села на пол ближе к камину. Том пытался сосредоточиться на книге. Они за эти месяцы не продвинулись в своих поисках ни на йоту, поэтому он был весьма раздражителен и явно не хотел тратить своё время впустую. Но взгляд раз за разом возвращался на пыхтевшую от недовольства однокурсницу.— Гермиона.  Она никак не обращала внимания на его отклик, продолжая смотреть на танцующее пламя. Он тяжело вздохнул и сел рядом. Это девчонка когда-нибудь сведёт его с ума.— Гермиона, посмотри на меня.  И снова ноль реакции. Он чертыхнулся по-магловски и дотянувшись до ненавистной мишуры, нацепил её на шею Гермионы.— Хорошо, противная ведьма. Давай укрощать твой кактус.  Она заулыбалась и подскочила на ноги, хватая его за руки и утягивая за собой.— И это не кактус, а ёлка!— Ты действительно думаешь, что меня это волнует?   Но ему уже никто не ответил. Гермиона протягивала ему игрушки, а он вешал их и постоянно причитал. Когда всё было закончено, девочка радостно захлопала в ладоши и лучезарно заулыбалась. На лице Тома тоже заиграла полуулыбка. Глаза Гермионы буквально светились от счастья. Она давно не чувствовала такой лёгкости. Словно опять маленькая девочка, в кругу родителей встречает самый лучший праздник. Том давно стал для неё семьёй. Больше не было родных людей вокруг, только этот противный мальчишка.— Спасибо тебе! А теперь пошли, скоро ужин, нужно успеть попрощаться со всеми.   На каникулы разъезжались все ученики Хогвартса. Разумеется, кроме Тома с Гермионой и, возможно, ещё несколько учеников с других факультетов. Но они знали, что со Слизерина никто больше не останется в школе. Даже многие профессора уедут на праздник.

***

Гермиона обнимала Вальбургу, желая хорошо провести каникулы. Она также поступила и с Абраксасом, Альфардом и даже с Алектусом. Том же ограничился кивком головы. Друзья довольно быстро ушли со своими вещами, а через некоторое время и её соседки покинули школу. Лукреция без слов возместила весь ущерб и больше не трогала Гермиону. Пруэтт старалась не смотреть в её сторону, прикрываясь высокомерием и надёжно пряча свой страх. В тот день она очень испугалась за свою жизнь. Было в Грейнджер что-то такое, что заставляло поверить всем угрозам.

***

С раннего утра девочка сидела в гостиной Слизерина, тщательно очищая апельсин от шкурки. Сок растекался по ладоням, от чего руки быстро стали ужасно липкими. Периодически она облизывала пальцы, с ещё большим усердием продолжая своё дело.— Ты ведёшь себя словно некультурная магла. — Том сел в соседнее кресло, держа в руках свежий выпуск «Пророка». Гермиона даже не закатила глаз на очередной упрек, лишь улыбнулась— И тебе доброго утра. Будешь? — она наконец очистила фрукт и отделила от него половину. Том молча взял предложенное и прежде чем съесть, вдохнул аромат цитруса.— От тебя постоянно пахнет апельсинами. В каких количествах ты его ешь?  Раньше она каждый день ела эти чудесные фрукты. Но потом перестала. В приюте фрукты, как и шоколад, большая редкость. Иногда им давали яблоки, но апельсины нет. Когда она оказалась в этой школе, то первым делом съела целый апельсин. Это было ни с чем несравнимое чувство прекрасного.— О, не знала, что ты замечаешь мой запах.— У тебя имеется дурная привычка обнимать меня. Трудно не заметить, знаешь ли.  Гермиона хихикнула, уже представляя в голове, как снова уловит момент для объятий. Его выражение великого мученика в этот момент лучшее, что она видела. До рождества они чудесно проводили время только в компании друг друга. Они чаще просто молчали, занимаясь каждый своим делом, но обязательно вместе. Было что-то успокаивающее в том, чтобы просто находиться бок о бок.    До рождества оставалось не так много времени, но был ещё один праздник, о котором девочка ни на миг не забывала. Утром тридцать первого декабря Гермиона ломилась в комнату Реддла. Ещё немного и дверь бы сломалась от её настойчивости. Недовольный и сонный Том открыл дверь. Гермиона улыбнулась как только увидела «домашнего Тома». Она любила его в таком образе больше всего. Взъерошенные волосы и пижама делали его безумно милым. Ровно до того момента как он открывал рот.— Дай мне хоть одну причину, чтобы не утопить в озере?  Девочка втолкнула его обратно в комнату и бесцеремонно зашла сама. Она без стеснения открыла шкаф, доставая его одежду и бросая на кровать.— Твой день рождения!  Том скривился и попытался выгнать её вон, но она оказалась проворнее, каждый раз уворачиваясь от его хватки.— Вали отсюда Грейнджер и дай мне до смотреть свой сон.— Потом посмотришь свой сон про захват мира. Одевайся и идём скорее.  Она стояла, в нетерпении стуча ногой по полу и не переставала улыбаться. Том закатил глаза и указал рукой на выход.— Я уже говорил, что терпеть тебя не могу? Гермиона подбежала, стискивая его в объятиях, и со спокойной душой пошла к выходу.— Жду тебя через три минуты.  Из комнаты Том вышел уже полностью готовый, но всё такой же недовольный. Не дав и слова вставить, несносная Слизеринка потащила его за собой. Первое время он сопротивлялся как мог, позже смирился и спокойно шёл за ней. Гермиона была необычайно взволнованна и это ещё больше разжигало в нём любопытство. Через некоторое время они пришли в библиотеку и Реддл уже ничего не понимал. Они здесь проводят большую часть времени. Можно было придумать что-либо оригинальней. Приведя его к их обычному месту, она повернулась к нему лицом и взяла его ладони в свои. Её глаза бегали по книжным полкам, похоже было, что она собирается с мыслями, а после наконец посмотрела в его ледяные глаза и забормотала.— Я долго думала, что можно тебе было подарить и не то чтобы у меня был большой выбор, но спустя так много времени я, в общем и целом… — её речь была быстрой и немного невнятной, поэтому Том слегка её встряхнул, успокаивая.— Угомони свой бескостный язык. Не так быстро.— Ты — наследник Салазара Слизерина. — уже спокойно сказала девочка, отпуская его руки и подходя ближе к столу, на котором лежало несколько пергаментов и книг. Том будто в прострации следовал за ней. Они предполагали это, но никаких подтверждений этому так и не смогли найти, а тут она…— Твоё второе имя «Марволо». В честь деда по стороне матери. Я много времени потратила, но нашла единственного Марволо. Марволо Мракс отец Меропы Мракс. — она перевела дыхание, её просто переполняли чувство от того, что ей удалось отыскать это всё. — Она вышла замуж за магла, но это не имеет значения. Мраксы являлись потомками Салазара Слизерина.  Том в упор смотрел на Гермиону, поглощая каждое сказанное ею слово. Она сделала это всё ради него. Собрала эту информацию в тайне от него, чтобы сейчас в его день рождения подарить.— Это значит, что ты действительно полукровка, Том. И ты наследник Слизерина. С днём рождения.   Это был первый раз, когда он сам её обнял.   Это был первый раз, когда он счастлив в своё день рождения.    И это был первый раз, когда Том понял, что запах апельсина приятный.

***

Гермиона старательно упаковывала рождественский подарок для Тома. Она его хранила у себя почти год. Однажды, гуляя с родителями, она увидела в витрине магазина вещь, которая сразу ассоциировалась у неё с Томом. Она его купила и собиралась подарить в какой-нибудь особенный день. И этот день настал. Она покажет ему, что Рождество прекрасный праздник. Ёлку они уже наряжали, остался только подарок. Гермиона закончила только к полуночи и с чистой совестью легла спать. На утро она застала его выходящим из комнаты.— Том, подожди! Он остановился и выжидающе посмотрел. Завтрак должен начаться через полчаса, так что время ещё было.— С Рождеством, Том!  Грейнджер чуть не снесла его, пока бежала к нему с подарком в руках. Он нахмурился, вертя в руках упакованную вещь, а после протянул обратно. Как бы ему не было интересно узнать что там внутри, он не мог его принять. Гермиона моментально стала серьёзной и настойчиво произнесла.— Но почему? Ты даже не открыл его!— У меня ничего для тебя нет.   Реддо собирался развернуться и уйти, Гермиона ему не позволила, удерживая на месте.— Плевать. Я этот подарок держала для тебя практически год. И ты не посмеешь так поступить. — её грозный взгляд вряд ли был способен испугать его, но он все равно принял подарок и распоковал его. Это оказался небольшой черный ежедневник с железными уголками и выгравированной надписью «Том Марволо Редлл». Ему понравился подарок, но это не меняло того, что для неё у него ничего не было. Гермиона увидела по его лицу и тому, как он аккуратно, почти нежно, проводил пальцами по обложке, что ежедневник действительно пришелся ему по душе. Она улыбнулась и направилась к выходу.— А теперь поспешим на завтрак, я ужасно голодна.  Том удержал её за руку и кивнул.— Спасибо.— Сам Том Реддл меня благодарит! Я запомню этот день как самый лучший в моей жизни.   Слизеринец закатил глаза и тоже пошёл на завтрак. Возможно, праздники не такая уж и чушь.