Часть 19

останься, хотя бы до сегоднякогда-то было можно, теперь уже нельзя

Очередной раскат грома ударился в окно, отчего Грейнджер снова вздрогнула. Он замечал это краем глаза, всякий раз, когда это происходило, непроизвольно щуря глаза, будто делая усилие, чтобы не повернуться и не посмотреть открыто. Она боялась грозы? Гроза в начале марта вообще стала чем-то невероятным. В коридорах шептались, что это дурной знак грядущей беды. И Драко казалось, что он знает, что это за беда. Ещё один рокот и она снова дёрнулась. Малфой мысленно усмехнулся. Грейнджер дружила с Поттером, который вечно искал приключения на свою избранную задницу, всякий раз утягивая её в новые неприятности, но при этом боялась грозы.

Уизли всё ещё оставался в лазарете, и они ужинали втроем вместе с Поттером и Уизлеттой, но он не заметил, чтобы она съела хоть что-то за последние несколько дней.

Новость о том, что произошло с рыжим придурком разлетелась по школе, словно шаровая молния. Об этом судачили на всех углах, и Драко уже откровенно тошнило от этих разговоров. Новый раскат и снова она дернулась, поджимает губы и нервно заправлял выбившуюся из пучка прядь курчавых волос.

Малфой резко поднялся, отчего стол чуть дрогнул, звякнув приборами и стремительным шагом направился на выход, игнорируя вопросы друзей и кого-либо вокруг, о том, куда он так резко собрался. Он успел лишь поймать вопросительный взгляд Нотта, но тот тут же отвернулся к Блейзу, отмахнувшись от итальянца, который видимо поинтересовался, куда так резко сорвался Драко.

Он скрылся в темноте коридора, дожидаясь её, пока ливень хлестал в окна, а молния озаряла полумрак, танцуя на каменных стенах вперемешку с тусклым светом факелов. Он надеялся, что она пойдет тут одна, хотя шрамоголовый, Салазар его дери, вечно таскается за ней в последнее время, будто боится, что её тоже кто-то отравит или нападёт.

Вскоре в коридоре послышались шаги. Очередная молния осветила его, а за ней пришел очередной раскат грома. Гермиона снова съёжилась, тихо вздыхая и нервно передергивая плечами. Он заметил это и, делая шаг вперед, появился перед гриффиндоркой.

— Ты боишься грозы?

— Годрик, ты напугал меня! – она приложила ладонь к солнечному сплетению, подавляя очередной нервный вздох.

Малфой подошел ближе, опуская ладонь на её локоть и легонько сжимая его. Она подняла на него взгляд, и он видел, как в её карамельных радужках промелькнула обида. Он снова сдавался, снова шёл наперекор себе, своим же словам. Ведь он хотел оттолкнуть её, хотел всё закончить. Но не смог. Быть может, отец прав и он такой же слабый и жалкий, ни на что не способный. Быть может, его судьба стать очередным предателем крови в семейном древе Блэков и первым в истории Малфоев. Но он не может её отпустить. Это слишком.

— Я не хотел этого. – он сам не знал, что именно он имел ввиду. То, что напугал её сейчас, или то, что наговорил ей вчера.

— Я знаю. – её голос перешел на шепот.

Молния, снова, осветила её профиль, и ему вдруг до ломоты в пальцах захотелось прикоснуться к её щеке. Она вздрогнула, инстинктивно прижимаясь к его ладони, все ещё державшей её за локоть руки. Драко прикрыл глаза, качая головой. Это неправильно. Чертовски неправильно. Так не должно быть. Не с ним. Не с ними.

Она свет, подруга Гарри Поттера, золотая девочка, лучшая студентка Хогвартса. А он? Что он? Заблудившийся, погрязший во тьме и сотканный из сомнений Пожиратель смерти, который даже не может выполнить задание Тёмного Лорда из-за своей трусости, из-за своей слабости. Нотт прав, она погубит его. Грейнджер подведёт его под плаху, сама того не подозревая.

— Идем. – Малфой скользнул рукой вниз, сжимая её пальцы.

Она пошла за ним. Молча. Не задавая вопросов, не сопротивляясь. Будто это было правильно. Хотя это ни черта было не правильно, и они знали это оба. Дождь хлестал о стены замка, а они шли по пустым коридорам, пока все продолжали наслаждаться ужином. Драко не знал, куда он вёл её. Просто хотел, чтобы она была рядом и шла за ним. И она шла.

Они вошли в заброшенный кабинет. В тот, где он впервые сказал ей, что он хочет её, что нуждается в ней. В кабинете было темно, лишь сумрачный свет и редкая молния освещала его. Дождь медленно успокаивался, усмиряя нежданную стихию. Драко облокотился спиной на парту, притягивая её к себе ближе. Гермиона уткнулась носом в его шею, и её тёплое дыхание тут же проникло ему под кожу.

— Гермиона? – позвал он тихо.

Она вздрогнула. Он так редко звал её по имени. Почти никогда. А оно было такое красивое. Необычное. Такое же, как и она сама. Исключительная красота, исключительная сила в этой хрупкой девушке.

— Я хочу... - он запнулся, прочищая горло. – Я хочу извиниться перед тобой. Извиниться за всё. За прошлое, за все гнусные слова, что когда-либо говорил тебе. За всё, что я говорил тебе в этом году, особенно. За то, что наговорил вчера.

— Ты хочешь расстаться со мной? – она подняла на него глаза, впиваясь взглядом в его подбородок.

— Это всё равно когда-то произойдёт. – бесцветно откликнулся он.

Грейнджер кивнула, но снова прильнула к нему. Кадык Драко дёрнулся. Он не мог её отпустить. Не мог. Он был слабым. А она была его самым позорным и страшным секретом, делающим его ещё слабее.

— Ты правда этого хочешь? – глухо спросила она.

Малфой молчал. Всё его естество кричало, билось в отрицании. Но вслух он не мог сказать ни слова. Слова застряли в горле, царапая глотку, раздирая её своими костлявыми пальцами.

— Я очень устал. Я не могу делать, что должен, пока ты рядом я просто не могу...

— Но ты не должен...

— Должен. – Драко тяжело вздохнул. – Я не могу отступить. Слишком много всего, и я... - Грейнджер не дала ему договорить, опустив ладонь на его щёку.

Драко вздрогнул, прильнув к её руке ближе. Ему так хотелось раствориться в этом прикосновении. В ней. Полностью раствориться. Стать никем. Невидимым. Он так чертовски устал. Он так часто думал о том, чтобы послать всё к дракклу и сделать всё по-другому. Уйти. Сбежать. Забрать её с собой и никогда больше не возвращаться. Но он не мог. Знал, что не сможет.

— Я люблю тебя, Драко. – тихо, едва слышно, но это признание оглушило его.

Сердце выбило дробью и на секунду ему показалось, что оно выбилось наружу и теперь лежит в её руках. Горячее и трепещущее. Живое. Драко отстранился, глядя в её лицо. Казалось, что каждый мускул на его лице задеревенел в маске. Грейнджер смотрела на него спокойно, словно она не сказала ему сейчас ничего из того, что могло перевернуть его мир. Она смотрела так просто, так искренне.

— Грейнджер...я...

— Не нужно. – она улыбнулась ему, высвобождаясь из его объятий. – Я сказала это, не потому что рассчитывала на ответ. А лишь для того, чтобы ты знал. И я не жду, что после моего признания, ты бросишь всё и придёшь к нам. Нет. – она грустно улыбнулась. – Я просто хотела, чтобы ты знал об этом.

— Гермиона... - Драко снова притянул её к себе, накрывая её губы своими.

Этот поцелуй не был похож ни на один, из тех, что были в его памяти. В нём не было желания, страсти, не было дурманящего обладания, не было привычно сладости или пряности. Осталась лишь нежность вперемешку с горечью. Горечью, оседающей на них, покрывая их словно слой пыли. Пыли и дёгтя, который уже никогда не удастся смыть.

***

Дни слились в один бесконечный поток. Гермиона не замечала их. Она почти не спала, почти перестала есть, и лишь когда её тело и разум были вымотаны на столько, что сил не оставалось даже думать, она проваливалась в тревожный сон, не приносящий никакого отдыха.

Гарри пытался расспросить её хоть о чём-то, даже грозился пойти к Малфою, но она запретила ему это делать. Да и зачем? Решение, что он принял, было логичным. Она ведь знала, что это не продлиться долго. Малфой был Малфоем до мозга костей, не было шанса, что когда-то он решит перейти на их сторону. Но Гермиона была бы ужасной лгуньей, если бы сказала, что не надеялась втайне, что это мог быть один из возможных исходов.

Готовясь к патрулированию, первому с тех пор, как они поставили точку, Гермиона нервничала. Даже чересчур. Она едва не задушила себя галстуком, так сильно она затянула узел на шее. Джинни пришлось остановить её, чтобы перевязать тугой узел, мешающий дышать. Гермиона едва сумела выдавить слова благодарности, и вышла в проход, на ватных ногах направляясь в зал славы, откуда префекты начинали патрулирование. Хотя, Малфой мог и не прийти, прислать за себя Пэнси или поменяться с кем-то из других префектов.

Войдя в зал славы, Гермиона тихо фыркнула. Пэнси Паркинсон, ожидаемо, стояла у одного из сверкающих стеллажей и со скучающим видом рассматривала свой идеальный маникюр. Увидев гриффиндорку, она смерила её безразличным взглядом и, не удостоив её даже кивком, направилась к выходу, чтобы начать патрулирование. Коридоры утопали в тишине. Казалось, что замок впервые за долгое время был совсем пустым, хотя был разгар учебного года и все студенты были на местах. Но после того, как по школе разлетелась новость об отравлении Рона, студенты реже стали покидать вечером свои гостиные. Эту закономерность Гермиона заметила почти сразу, после случившегося.

— Паршиво выглядишь, Грейнджер. – вдруг нарушила тишину Паркинсон.

Гермиона вопросительно вздёрнула бровь, оборачиваясь к слизеринке. Та несколько секунд рассматривала гриффиндорку, а затем снова заговорила.

— Я знаю о вас. – Гермиона продолжала молча смотреть на Паркинсон.

— Не понимаю, о чём ты.

— О тебе и Драко. – хмыкнула девушка, заправляя за ухо прядь чёрных волос. Жест показался Гермионе нервным.

— Нет никаких «меня и Драко». – как можно безразличнее откликнулась девушка, чувствуя, как всё холодеет внутри.

— Расслабься. Если бы я хотела кому-то рассказать или выдрать тебе волосы, я бы давно это сделала. – девушка снова замолчала, кажется обдумывая, что сказать дальше.

— К чему ты говоришь мне об этом, Пэнси? – нарушила молчание Гермиона.

— Я хочу понять. – слизеринка остановилась, изучающе глядя на Грейнджер. – Что ты в нём нашла?

— Почему тебя не интересует, что он нашёл во мне? – губы Паркинсон изогнулись в подобии улыбки.

— Грейнджер, ты может и грязнокровка, но ты не глупа, и далеко не уродлива. Любой, кто знает Драко чуть больше, чем его имя и фамилию, и если это не Крэбб или Гойл, без труда бы догадались, что он всегда неровно дышал к тебе. – голос Пэнси звучал спокойно, даже слишком.

— Это звучит слишком абсурдно даже для тебя. – не сдавалась Гермиона.

— Думай, как хочешь, Грейнджер. – пожала плечами девушка. – Но ты не видела, каким взглядом он смотрел на тебя на Святочном балу, когда ты спустилась с лестницы в том голубом платье. А я видела.

— Святочный бал был два года назад. Мало ли что было тогда. Это не имеет значения.

— Ну, раз всё у вас так закрутилось, видимо имеет.

— Я не понимаю, что ты хочешь, чтобы я сказала? - Гермиона снова вцепилась взглядом в слизеринку, искренне недоумевая о том, почему та ещё не выцарапала ей глаза.

— Я бы хотела, чтобы ты спасла его. Он достоин спасения, хотя, возможно, и не производит такого впечатления.

— Только он не хочет, чтобы его спасали. Мы больше не видимся с ним и... - она осеклась, чувствуя, как в носу снова защипало от подступающих слёз.

— В этом весь Драко. – грустно усмехнулась Паркинсон. – Но это не означает, что тебе это не по силам.

— Как вообще можно спасти того, что этого не хочет? Он сделал выбор. Я сделала свой. – собравшись с силами, проговорила гриффиндорка.

— Гриффиндорка до мозга костей. – усмехнулась Пэнси. – Но знаешь, если бы я уступила кому-то Малфоя, то только тебе. – сказав это, Паркинсон развернулась на каблуках и быстрой походкой направилась в сторону подземелий.

Гермиона долго стояла в коридоре немигающим взглядом глядя туда, где за поворотом скрылась слизеринская староста, совершенно растерянная словами, которые услышала от Пэнси. Драко был достоин спасения, она поняла это ещё в тот момент, когда увидела метку на его предплечье. Но, очевидно, его истинные мотивы были куда более вескими, раз он раз за разом выбирал свою собственную дорогу, выстланную для него Волан-де-Мортом. Ей было больно. Очень больно. Но, чтобы не сказала Паркинсон, Драко сделал свой выбор. И она должна была сделать свой.