Глава 20

«Здравствуй, папа!

Прости, что так долго не писала — учёба съедает всё время. Надеюсь, ты в порядке и Римус не слишком тебя донимает.

Здесь происходит невообразимое. Как ты знаешь, в этом году Хогвартс принимает Турнир Трёх Волшебников. Вчера вечером выбрали трёх чемпионов… но, как оказалось, их будет четверо. В Кубок Огня кто-то бросил имя Гарри, и теперь вся школа смотрит на него как волки. Большинство считает, что он сам всё подстроил, и даже Рон с ним поссорился. Тех, кто верит, что Гарри ни при чём, можно пересчитать по пальцам одной руки.

Он очень переживает, и, честно говоря, я за него боюсь. Мама сказала, что первое испытание будет особенно опасным — её слова меня не успокоили. Но мы с Гермионой постараемся помогать ему, чем сможем.

Надеюсь, всё обойдётся. Скрещиваю пальцы на удачу.

P.S.: На ногах тоже лучше скрестить — на всякий случай.

Целую. Крепко обнимаю. Люблю. Каллиста.»

— Держи, Бакс.

Каллиста аккуратно сложила письмо, вложила в конверт и протянула его сове. Бакс встрепенулся, ухнул в ответ и выпорхнул в открытое окно, растворяясь в сером небе. Калли быстро накинула мантию по верх белой рубашки, сунула палочку в карман юбки. Схватив сумку с учебниками она выскочила из комнаты и в компании Гарри, направилась на трансфигурацию.

На следующий урок по уходу за магическими существами Малфой, как и следовало ожидать, явился с издевательской ухмылкой.

— Эй, парни, смотрите, кто здесь. Сам чемпион Гриффиндора и его подружка защитница! — увидев Гарри и Каллисту, обратился он к верным телохранителям Крэббу и Гойлу. — Захватили блокноты? Спешите взять автограф! Ему недолго осталось быть среди нас, грешных! На Турнирах выживает — кошмар! — половина участников. Сколько надеешься протянуть, Поттер? Держу пари, десять минут первого тура — и тебе конец!

Крэбб и Гойл угодливо заржали, а Малфой притих: из задней двери хижины вышел Хагрид, нагруженный шаткой башней из ящиков, в каждом — здоровенный соплохвост. Хагрид объяснил, что соплы убивают друг друга из-за избытка подавляемой энергии. И, ко всеобщему ужасу, повелел: чтобы дать энергии выход, каждый ученик должен надеть на соплохвоста ошейник и совершить с ним длительную прогулку. У задания был только один плюс — оно полностью отвлекло Малфоя.

— Вывести их на прогулку? — Он заглянул в один из ящиков. — Интересно, а на что мы нацепим ошейник? Вокруг жала? На хвостовое сопло или на присоску?

— Очень просто, посредине, — показал Хагрид. — Только это… наденьте перчатки из драконьей кожи. А ты, Гарри, поди сюда, подсобишь мне управиться вот с этой зверушкой…

На самом же деле он хотел побеседовать с Гарри наедине.

Класс отправился выгуливать «зверушек». А Хагрид повернулся к Гарри.

— Так, значит, ты будешь участвовать… — начал он, сдвинув лохматые брови. — Турнир Трех Волшебников… Чемпион школы…

— Один из двух, — поправил его Гарри.

Из-под бровей тревожно блеснули черные глаза-жуки.

— Ты не знаешь, кто тебе так удружил?

— Значит, ты веришь… веришь, что это не я? — В порыве благодарности Гарри чуть не бросился ему на шею.

— А то как же, — кивнул Хагрид. — Ты сказал, что не ты, и я поверил. И Дамблдор тоже, и все…

— Знать бы, кто это сделал!

Оба посмотрели на луг — ученики рассыпались кто куда. Соплохвосты были уже около метра в длину. И силы хоть отбавляй. От мягкотелых, бесцветных пресмыкающихся не осталось и следа. Теперь на них был толстый серый, вроде брони, панцирь. Походили они на помесь гигантского скорпиона и вытянутого краба, но голова и глаза еще толком не обозначились. Этими мощными существами управлять было очень трудно.

— Похоже, прогулка им по душе, — довольно улыбнулся Хагрид.

Это он о соплохвостах, понял Гарри. Ученики были явно не в восторге. То и дело из сопел вырывался огонь, толкая переросшего скорпиона вперед, и сопровождающих волокло по земле метра три. Несчастные пытались подняться на ноги, но это им почти не удавалось.

— Ох, уж не знаю… — Хагрид вдруг тяжело вздохнул и с беспокойством взглянул на Гарри. — Ты — участник Турнира… Вечно с тобой что-нибудь стрясется…

Гарри промолчал. Да, с ним вечно что-то случается. Вот и Гермиона с Каллистой, сказали примерно то же самое.

Следующие несколько дней слились в сплошную черную полосу. Нечто похожее было на втором курсе, тогда многие подозревали его в нападениях на школьников. Но Рон-то был на его стороне. Вернись его дружба, легче было бы переживать свалившуюся невзгоду. Но он не пойдет кланяться Рону, раз Рон не хочет мириться. Хотя ему так одиноко — весь мир ополчился против.

Он понимает пуффендуйцев, как это ни обидно. Они ведь болеют за своего чемпиона. От слизеринцев ничего, кроме злобных выходок, он и не ждал. Они его терпеть не могут. Именно благодаря Гарри Гриффиндор обыгрывал их в квиддич и занимал первое место в межфакультетских соревнованиях. Но Когтевранцы — они-то могли бы болеть и за Седрика, и за него. Но нет. По-видимому, большинство считает, что он хотел обманным путем стяжать себе еще большую славу.

К тому же, Седрик как никто другой подходил на роль чемпиона. Он был чертовски хорош собой: тёмные волосы, серые глаза, прямой нос. Неизвестно даже, кем в школе восхищались больше — им или Виктором Крамом. Гарри сам видел, как шестикурсницы, гонявшиеся за автографом Крама, умоляли Седрика расписаться у них на учебниках.

Но больше всего Гарри замечал другое. То, как на Седрика смотрела Каллиста. То, сколько времени они стали проводить вместе после уроков. Он уже несколько раз видел их на прогулках у озера и даже в Хогсмиде. Каллиста рядом с Диггори буквально светилась от счастья, а её улыбка не сходила с лица до самого портрета в гриффиндорской гостиной.

Гарри не понимал, почему это его так раздражает, когда Седрик обнимает её за плечи или наклоняется, чтобы что-то тихо сказать на ухо. И это неприятное, сжимающее чувство в груди — он не мог назвать.

Ответа от Сириуса не было. Букля никак не желала сменить гнев на милость. Предсказания профессора Трелони с каждым днем становились все более зловещими. А на уроке профессора Флитвика он так плохо применял манящие чары, что один из всего класса — не считая, конечно, Невилла — получил дополнительное домашнее задание. Гермиона весь урок притягивала к себе все, что было в классе, — губки для доски, луноскопы, корзины для мусора, они летели к ней, как будто она волшебный магнит.

— Это совсем не трудно, — утешала его после урока Гермиона. — Просто ты плохо сосредотачиваешься.

— Вот узнать бы почему… — мрачно проворчал Гарри.

— Потому что думаешь о Турнире.

Мимо как раз шел Седрик. Он перехватил Калли под руку уводя в сторону.

— Я догоню вас! — обернувшись крикнула Каллиста. Гарри возмущенно закатил глаза, Гермиона же хмыкнула.

— Не понимаю, что она в нём нашла.

— Даже не знаю, — Гермиона поглядывала на друга, который что-то бормотал себе под нос. А в голове засела интересная мысль: «неужели он влюбился в Калли?»

Каллиста догнала их, когда Гарри и Гермиона были уже у кабинета Снегга. Щеки красные то ли от смущения, то ли от бега.

В подземелье, возле двери лаборатории толпились слизеринцы, у каждого на груди большой значок. «Неужели РВОТЭ?» — мелькнула безумная догадка. И тут же ее опровергла ярко горевшая в полутьме коридора надпись:

«Седрик Диггори —

настоящий чемпион».

— Нравится, Поттер? — заметив Гарри, воскликнул Малфой. — Но это еще не все! Полюбуйся!

Он нажал на значок, красная надпись исчезла, ее сменила зеленая:

«Поттер — смердяк».

Слизеринцы загоготали. Все, как один, нажали на значки, и на Гарри отовсюду теперь смотрели блестящие зеленые буквы. Гарри невольно залился краской.

— Очень смешно! — язвительно бросила Гермиона, презрительно глядя на группу слизеринских девчонок во главе с Пэнси Паркинсон, смеявшихся громче всех. — Верх остроумия!

Рон стоял у стенки вместе с Дином и Симусом. Конечно, он не смеялся, но и не вступился за Гарри.

— Дать тебе, Грэйнджер? — Малфой протянул Гермионе значок. — Ой, не дотрагивайся до меня. Я только что вымыл руки. Видишь, какие чистые. Не хочу испачкаться о какую-то грязнокровку.

— Заткнись, Малфой! — скривилась Каллиста. — Мытье рук, тебя все равно не спасёт, от твоего идиотизма.

— Что ты там вякнула, Уильямс? Заступаешься за грязнокровок, хотя сама ею и являешься? — засмеялся Малфой.

И Гарри не выдержал. Подавляемый гнев прорвался наружу. Не отдавая себе отчета, он выхватил из кармана волшебную палочку, и слизеринцы, в испуге отпрянув, бросились наутек.

— Гарри! — предупреждающе крикнула Гермиона.

— Ну, давай, Поттер, — тихо произнес Малфой, вынимая свою волшебную палочку. — Грюма здесь нет, защитить тебя некому. Начинай, коль такой храбрый.

Долю секунды они смотрели друг другу в глаза и затем одновременно крикнули:

— Фурункулюс!

— Дантисимус!

Из палочек выскочили лучи, на полдороге столкнулись и срикошетили. Луч Гарри угодил в физиономию Гойла, луч Малфоя — в Гермиону. Гойл взвыл и схватился за нос, который покрылся огромными безобразными нарывами. Гермиона прижала ладонь ко рту и залилась слезами.

— Гермиона! Что с тобой? — воскликнул Рон, бросился к ней и отнял ото рта руку. Каллиста и Рон заслонили собой подругу, с тревогой глядя на неë.

Зрелище предстало не из приятных. Верхние резцы у Гермионы, которые и без того выдавались, стали вдруг расти с ужасающей быстротой. Секунду-другую она походила на бобра, но зубы все росли, перешагнули губу и уже достигли подбородка. Гермиона в ужасе их ощупала, и из груди у нее вырвался отчаянный вопль.

— Отчего здесь такой шум? — проговорил убийственно вкрадчивый голос.

У дверей лаборатории появился Снегг, а за ним и Кассандра. Слизеринцы начали наперебой объяснять. Снегг указал длинным желтым пальцем на Малфоя:

— Рассказывай ты, Драко.

— Поттер на меня напал, сэр.

— Мы напали друг на друга одновременно! — возразил Гарри.

— А его луч попал в Гойла. Видите?

Снегг осмотрел Гойла. Лицо у того походило на иллюстрацию из домашнего пособия по ядовитым грибам.

— Ступай в больничное крыло, — распорядился Снегг.

— Смотрите, что Малфой сделал с Гермионой, — проговорила Каллиста, обращаясь к Снеггу.

Гермиона пыталась руками прикрыть растущие зубы, но они уже коснулись воротника мантии. Подошедшие слизеринки тыкали в нее пальцем из-за спины Снегга, кривляясь от едва сдерживаемого смеха.

Снегг холодно взглянул на нее.

— Если и есть какие-то изменения, то весьма незначительные, — заключил он.

Гермиона громко всхлипнула, повернулась на каблуках и побежала к лестнице, ведущей наверх.

— Вы сволочь профессор Снегг! — крикнула Каллиста и рванула за подругой. Ученики притихли, даже Снегг приоткрыл рот от удивления. Кассандра пыталась подавить улыбку, хотя выходило плохо.

Гарри и Рон, к счастью, вместе заорали на Снегга. К счастью, потому что оба их голоса эхом отдавались в гулком каменном коридоре, и учитель точно не слышал, что именно они обрушили на него. Но общий смысл до него дошел.

— Угомонились? — шелковым голосом молвил Снегг. — А теперь слушайте: минус пятьдесят очков Гриффиндору. Поттер и Уизли останутся после урока, я объявлю, в чем будет состоять наказание, а также мисс Уильямс передайте о наказание. А теперь в класс. Не то будете наказаны на неделю.

В ушах у Гарри звенело. Такая несправедливость! Заклясть бы самого Снегга. Пусть рассыплется на тысячу слизняков! Гарри прошел в конец класса и бросил сумку на парту. Рона тоже трясло от гнева. На миг Гарри показалось, что у них с Роном нет никакой размолвки, но только на миг! Рон сел рядом с Дином и Симусом, а Гарри опять остался один. В другом конце класса Малфой, повернувшись спиной к Снеггу, нажал на значок и хихикнул. Зеленая вспышка «Поттер смердяк» опять развлекла слизеринцев.

Гарри сидел на уроке и воображал всякие ужасы. Вот он применил к Снеггу заклятие Круциатус и Снегг падает навзничь, извивается, как паук, дергает руками и ногами…

— Займемся противоядиями! — Настоящий Снегг обвел класс злобно поблескивающими глазками. — Составы у вас готовы? Теперь осторожно заварите их. После чего выберем кого-нибудь и попробуем на нем их действие.

Его глаза встретили взгляд Гарри. И Гарри понял: Снегг отравит именно его. Ему отчетливо представилась картина: он берет свой котел, подбегает к профессору и опрокидывает посудину на ненавистную голову…

Мечты о расправе над Снеггом прервал стук в дверь.

В класс шмыгнул Колин Криви и, одарив Гарри сияющей улыбкой, подошел к Снеггу.

— В чем дело? — сухо спросил декан Слизерина.

— Простите, сэр, но Гарри Поттера вызывают наверх.

Снегг, нагнувшись, приблизил к Колину крючковатый нос, и улыбка сползла с восторженного лица малютки.

— Поттеру предстоит еще час работы с зельями. Наверх он поднимется после урока.

Колин покраснел.

— Сэр, сэр, его ждет мистер Бэгмен, — испуганно проговорил он. — Все чемпионы должны идти. Их, по-моему, будут фотографировать.

Фотографировать! Ну зачем, зачем он это сказал! Гарри кинул взгляд на Рона, тот демонстративно смотрел в потолок.

— Хорошо, хорошо, — прошипел Снегг. — Оставь, Поттер, здесь сумку. Ты мне еще будешь нужен.

— Пожалуйста, сэр, Гарри надо взять сумку с собой. Все чемпионы там…

— Очень хорошо! — рявкнул Снегг. — Бери свою сумку и вон с моих глаз!

Каллиста почти на руках довела Гермиону до больничного крыла. Подруга шла, согнувшись, и рыдала в ладони — горькими, прерывистыми рыданиями, от которых сжималось сердце. Её зубы, достигшие уже груди, всё ещё удлинялись с тихим, ужасным хрустом.

— Герми, всё хорошо, слышишь? — Каллиста мягко, но настойчиво отвела её руки от лица, стараясь поймать испуганный, полный слёз взгляд. — Мадам Помфри всё исправит за минуту. А этот... Малфой — урод, отброс и никчёмный слизень! У него мозгов не больше, чем у болтливой тыквы.

Она обняла Гермиону за плечи, прижимая к себе, и стала медленно вести её дальше по коридору.

— Ничего, ничего, — Каллиста говорила тихо, но твёрдо, поглаживая подругу по спине. — Он просто завидует. Он и на твой интеллект позариться не может, вот и пакостит. А мы ему такую штуку придумаем... Хочешь, спросим у Фреда и Джорджа самое противное, что у них есть? Пусть у него всё лицо в пупырышках будет. Или волосы зелёные. Навсегда.

Она чувствовала, как Гермиона всхлипывает, прижавшись к её плечу, и её собственное сердце сжималось от гнева и жалости.

— Смотри, — Каллиста намеренно сделала голос бодрым, почти весёлым. — Это даже к лучшему. Теперь у тебя точно будет железный аргумент, когда станешь министром магии и будешь проводить закон о запрете зелий для сведения личных счётов. Первый пункт: «В память о несправедливости, пережитой в четырнадцать лет».

Они подошли к двери лазарета. Каллиста толкнула её плечом, не отпуская Гермиону.

На крик Уильямс, она тут же метнулась к ним, её халат развевался, а лицо было строгим, но без тени осуждения.

— Боже правый, дитя моё! — воскликнула она, мягко, но профессионально взяв Гермиону под руку и направляя её к ближайшей койке. — Что случилось?

— Если коротко, то это вина Малфоя. — проговорила Каллиста.

— На сей раз Малфой действительно перешёл все границы. Не волнуйся, дорогая. Это ужасно выглядит, но лечится просто. Мгновение — и ты будешь как новенькая.

Пока мадам Помфри лихорадочно рылась в шкафчиках с зельями, Каллиста уселась на край кровати рядом с Гермионой, продолжая держать её за руку.

— Видишь? Я же говорила, — прошептала она, ободряюще улыбаясь. — Сейчас всё закончится. А потом мы пойдём в библиотеку и найдём самое мерзкое, самое унизительное проклятие для блондинистых гадюк. С подробными иллюстрациями.

Мадам Помфри вернулась с пузырьком с ярко-золотистой жидкостью.

— Выпей это до дна, милая. Может, будет немного щипать.

Гермиона, всё ещё всхлипывая, послушно выпила зелье. Почти сразу её зубы начали с характерным тихим шуршанием укорачиваться, возвращаясь к своему обычному размеру.

— Вот и отлично, — удовлетворённо кивнула мадам Помфри. — Теперь полежи минут десять, пока действие стабилизируется.

Когда целительница отошла к своему кабинету, Каллиста наклонилась к Гермионе.

— Слушай, а что, если мы не станем ждать Фреда и Джорджа? — её глаза блеснули озорным огоньком. — У меня есть кое-какие идеи насчёт того, как можно «случайно» подменить его лак для волос зельем, от которого они начнут выпадать клочьями. Или сделать так, чтобы его драконья кожаная сумка на уроках квакала, как жаба.

Гермиона улыбнулась. Но ничего не ответила.

— Можно молчание считать за то, что ты думаешь какую гадость ему сделать?

Прошло две недели, а школа так и не утихала. Одним вечером, Каллиста в компании друзей зачитала строки из «Ежедневного Пророка».

— «Моя сила — это дар, унаследованный от родителей. Если бы мама с папой увидели меня сейчас, они бы очень мною гордились. Да, по ночам я все еще плачу, вспоминая о них, и не стыжусь в этом признаться. Я знаю, на Турнире ничего со мной не случится, потому что родители смотрят на меня с небес…» — Каллиста подняла взгляд полный недоумения на Гарри.

— Я такого не говорил, все что там написано полный бред.

— Ты еще этого не слышал. — Каллиста продолжила. — «В Хогвартсе Гарри встретил свою любовь. Его близкий друг Колин Криви говорит, что Гарри всюду появляется в обществе Каллисты Блэк сногсшибательной красавицы, которая, как и Гарри, одна из самых блестящих студентов школы». Почему я не знаю, что я твоя первая любовь, Гарри?

— Я и сам не знал, — друзья рассмеялись.

Но с появлением статьи многие, главным образом слизеринцы, завидев Гарри, цитировали ее, отпуская оскорбительные шутки.

Гермионе тоже доставалось. Но она не отыгрывалась на невинных людях. Гарри восхищало ее поведение.

— Сногсшибательная красавица! — столкнувшись с Каллистой сразу после статьи Риты, взвизгнула Пэнси Паркинсон. 

— Не обращай, Гарри, внимания, — с достоинством произнесла Калли и, гордо подняв голову, будто не слыша, прошла мимо хихикающих девчонок. — Не обращай внимания, и все.

Но он не может не обращать внимания. И Рон с ним не разговаривал. Так, сообщив Гарри о наложенном на них наказании, Рон больше не сказал в тот вечер ни слова. У Гарри еще теплилась надежда, что все у них с Роном наладится, когда они два часа втроем готовили препараты из крысиных мозгов — погружали их по распоряжению Снегга в соляной раствор. Но как раз в тот день вышла статья Риты Скитер, и Рон, как видно, в который раз убедился, что Гарри только и делает, что гоняется за славой.

Гермиона очень на них сердилась. Подходила то к одному, то к другому, стараясь помирить их. Гарри был непреклонен: он заговорит с Роном, если тот поверит, что не Гарри бросил в Кубок свое имя и попросит прощения за «лжеца».

— Он первый начал, — стоял на своем Гарри. — Пусть первый и подойдет.

— Но тебе его не хватает! — теряла терпение Гермиона. — И я точно знаю, ему тоже без тебя плохо.

— Мне… мне его не хватает? — возмутился Гарри. — Ничего подобного!

Он говорил неправду. Девочки ему очень нравились, но все-таки они не могла полностью заменить Рона. С Гермионой не повеселишься, все библиотека да библиотека. А Каллиста почти всё свободное время была с Диггори.

Дело в том, что он так и не освоил Манящие чары, наверное, в нем родилось какое-то стойкое внутреннее сопротивление. Гермиона объяснила, что в таких случаях помогает только знание теории, именно поэтому в обеденные перерывы они не выходили из библиотеки.

Виктор Крам тоже проводил за книгами много времени. Его-то что сюда гонит? Изучает чего? Или готовится к первому туру? Гермиона часто жаловалась, что Крам постоянно торчит в библиотеке. Нет, Крам ей не докучал. Но из-за книжных полок за ним вечно подглядывали хихикающие девчонки, и это мешало сосредоточиться.

— Чего они в нем нашли! Красивым его не назовешь! — возмущалась она, глядя на носатый профиль Крама. — Он знаменитость, вот девчонки и бегают за ним. Они бы и не взглянули на него, если бы он не владел этим приемом, «финтом Вонки»…

— Не Вонки, а Вронски, — буркнул Гарри. Его не просто покоробило от не так произнесенного термина квиддича, Гарри вдобавок представил себе, что бы почувствовал Рон, услышь он из уст Гермионы «финт Вонки».

Дни перед первым туром летели так, словно кто заговорил стрелки часов и они стали бежать с удвоенной скоростью. Куда Гарри ни шел, страх преследовал его, так же как ехидные замечания, вызванные статьей Риты Скитер.

В субботу, накануне первого тура, ученикам, начиная с третьего курса, позволили пойти в Хогсмид. По мнению Гермионы, Гарри не мешало бы немного развеяться. Долго его уговаривать не пришлось.

— А как же Рон? — спросил Гарри. — Может, вы хотите пойти с ним?

— Э-э… — Гермиона слегка покраснела. — Я подумала, мы могли бы с ним встретиться в «Трех метлах».

— Ни за что! — наотрез отказался Гарри.

— Но это глупо… — закатила глаза

Каллиста.

— Я пойду, но встречаться с Роном не буду. Надену мантию-невидимку.

— Ладно, как хочешь, — обреченно вздохнула Гермиона. — Но когда ты в мантии-невидимке, с тобой неудобно будет разговаривать. Ведь не понятно, на тебя я смотрю или куда-то мимо.

В спальне Гарри натянул мантию-невидимку, спустился в холл, и они вместе с Гермионой и Каллистой отправились в Хогсмид.

Как славно в мантии! Мимо проходят ученики, у многих приколот значок «Диггори — чемпион», но Гарри никто не видит — и никаких насмешливых шуточек!

— Зато все теперь пялятся на нас, — нахмурилась Гермиона. Они только что вышли из «Сладкого королевства» и жевали шоколадки со сливочной начинкой. — Думают, я сама с собой говорю.

— А ты старайся не так сильно шевелить губами.

— Сними, пожалуйста, ненадолго мантию. Здесь никто не станет к тебе приставать. — Каллиста глянула в сторону где примерно стоял Гарри.

— Да? А ты оглянись!

Из «Трех метел» как раз вышли Рита Скитер и ее фотограф. Приглушенно переговариваясь, они прошли мимо Гермионы и Каллисты, не удостоив их взглядом. Гарри пришлось вжаться в стену магазина, чтобы Рита не задела его сумочкой из крокодиловой кожи. Наконец парочка удалилась.

— Она остановилась в деревне. Держу пари, приехала посмотреть первый тур, — сказал Гарри, и ледяная волна страха окатила его. Но он о своем страхе и словом не обмолвился. Они вообще мало говорили о предстоящем туре. У Гарри было такое чувство, что девочки даже думать об этом не хотят.

— Она ушла. — Гермиона смотрела сквозь Гарри в конец Хай-стрит. — Пойдемте в «Три метлы», выпьем сливочного пива. Мне что-то холодно. Не бойся, не будешь говорить с Роном, — с раздражением закончила она, правильно истолковав молчание Гарри.

В «Трех метлах» оказалось полно посетителей; это были главным образом ученики Хогвартса, наслаждавшиеся свободным днем. Но присутствовал еще и разный волшебный люд, которых в других местах не встретишь. Хогсмид — единственная в Англии деревня, населенная только волшебниками, этакая земля обетованная для существ вроде каргуний, которые не ахти какие специалисты по части маскировки, не то что колдуны и ведьмы, умеющие переодеться под магла.

Как трудно передвигаться в мантии-невидимке! Стоит кого-нибудь случайно толкнуть, возникнут всякие неудобные вопросы. Гермиона и Каллиста покупали пиво, а Гарри медленно продвигался вдоль стены к пустому столику в самом углу. По пути он заметил Рона, сидевшего с близнецами и Ли Джорданом. Победив желание дать бывшему другу хороший подзатыльник, он наконец добрался до стола и сел.

Минуту спустя подошли девочки, Гермиона сунула ему под мантию сливочное пиво.

— Странно это выглядит. Смотреть в сторону и разговаривать с ни с кем. — проговорила Гермиона.

Она достала блокнот со списком участников РВОТЭ. Коротенький список возглавляли имена Гарри, Каллисты и Рона.

— Может, удастся вовлечь в ассоциацию кого-нибудь из местных, — мечтательно протянула Гермиона, оглядывая бар.

— Может. — Гарри отпил несколько глотков пива. — Когда ты, Гермиона, выбросишь из головы эту затею с ассоциацией?

— Когда домовые эльфы будут получать приличную зарплату и условия их труда изменятся к лучшему, — прошипела Гермиона, едва шевеля губами. — По-моему, пора переходить к более активным действиям. Вы не знаете, как попасть в кухонные помещения замка?

— Не имею понятия. Спроси Фреда и Джорджа.

— Я покажу тебе, — улыбнулась Каллиста.

Гермиона погрузилась в размышления, а Гарри, потягивая пиво, разглядывал посетителей. Вид у всех был довольный и веселый. Эрни Макмилан и Ханна Аббот обменивались фантиками от шоколадных лягушек. У обоих на мантии приколоты значки в поддержку Седрика.

— Хочешь, я сделаю нам значки с тобой? — тихо спросила Калли.

— Нет, не нужно. Спасибо.

Оказаться бы одним из этих счастливчиков! Сидел бы сейчас с друзьями, разговаривал, смеялся. Ни о чем не думать, кроме домашних заданий. Не выскочи его имя из Кубка, разве пришел бы он сюда в мантии-невидимке? Рядом был бы Рон. С азартом бы обсуждали вчетвером, как трудно придется чемпионам во вторник. Ожидает ли их смертельная опасность? Как бы он жаждал со стороны смотреть состязания, в качестве зрителя! Вместе со всеми болеть за Седрика, сидя на трибуне, в безопасности…

Интересно, как себя чувствуют другие чемпионы? Седрик все время окружен поклонниками. И прячется с Каллистой в более без людных местах. Кажется, нервничает, но и радостно-взволнован. В коридорах иногда видел Флер Делакур, как всегда надменную и невозмутимую. Крам же безвылазно сидел в библиотеке и корпел над книгами.

Гарри подумал о Сириусе. И тугой узел в груди немного ослаб. Примерно через двенадцать часов они встретятся у камина в гостиной. Если, конечно, ничего не случится, как случается с ним все последнее время.

— Смотри-ка, Хагрид! — сказала Гермиона.

Над головами сидящих появилась густая копна волос. К счастью, лесничий смыл с нее колесную смазку. Как это они сразу его не заметили. Гарри осторожно встал во весь рост, и увидел, что Хагрид сидел с Грюмом и, низко наклонившись, о чем-то беседовал с ним. Как обычно, перед ним стояла здоровенная кружка, Грозный Глаз попивал из своей фляжки. Миловидная хозяйка «Трех метел» мадам Розмерта собирала со столов бокалы и неодобрительно поглядывала на фляжку и ее обладателя. Очевидно, сочла это оскорблением для своего крюшона. Но Гарри знал в чем дело: на последнем уроке учитель защиты от темных искусств сказал, что предпочитает есть и пить из своей посуды пищу собственного приготовления. Темным силам ничего не стоит отравить не защищенную заклинанием кружку или тарелку.

Хагрид с Грюмом встали и пошли к выходу. Гарри помахал им, забыв, что на нем мантия-невидимка. Грюм однако остановился, поворотив волшебный глаз в тот угол, где сидела Гермиона и Каллиста. Похлопал Хагрида пониже лопаток — до плеча не дотягивался, что-то шепнул, и оба направились к столику девочек.

— Как дела? — гаркнул Хагрид.

— Привет, Хагрид, хорошо, — улыбнулись подруги.

Грюм, хромая, обогнул стол и наклонился. Его что, заинтересовал блокнот со списком участников РВОТЭ? Но Гарри ошибся.

— Превосходная мантия, Поттер, — прохрипел Грюм. Гарри от изумления только что не упал со стула. Лицо Грюма было совсем рядом, и рваная ноздря была отчетливо заметна. Грюм усмехнулся.

— Ваш глаз… то есть вы…

— Да. Что-что, а мантию-невидимку он видит насквозь. И скажу тебе, иногда это очень полезно.

Хагрид тоже наклонился, как будто хотел заглянуть в блокнот, а сам прошептал Гарри:

— Приходи сегодня в полночь ко мне в хижину. Надень эту мантию.

Хагрид выпрямился и прогудел:

— Рад был свидеться, девочки, — подмигнул и зашагал к двери. Грюм поковылял за ним.

— Почему он хочет встретиться со мной в полночь? — удивился Гарри.

— В полночь? — испуганно переспросила Гермиона. — Что он такое придумал? Следует ли тебе идти? 

— Ты можешь опоздать на встречу с папой.

Было решено послать к лесничему Буклю с запиской, объяснить, что этой ночью он никак не может прийти. Но Гарри все-таки решил сходить, хотя задерживаться там не будет, только туда и обратно. Очень уж интересно, зачем Хагрид его позвал. Он никогда еще не приглашал его в гости так поздно.

После встречи с Хагридом, Гарри вернулся в пустую гостиную.

Гарри скинул мантию-невидимку и рухнул в кресло рядом с камином. В гостиной царил полумрак, освещало ее только пламя. На одном из столов — россыпь значков в поддержку Седрика переливалась зелеными отблесками. На них горели буквы «Поттер — настоящий смердяк» — так кончились добрые намерения братьев Криви. На другой стороне стола, Гарри заинтересовал небольшой мешочек. Взяв его в руки он осторожно сунул руку. Внутри были значки, но уже в поддержку Гарри. «Гарри Поттер — чемпион» — Гарри улыбнулся, значит Каллиста все же сделала такие же значки. Только кто их будет носить помимо еë самой и Гермионы.

Гарри перевел взгляд на камин и чуть не упал с кресла.

В камине среди языков пламени торчала голова Сириуса. Хорошо, что Гарри видел подобное на кухне Уизли: там в огне очага торчала голова мистера Диггори, не то перепугался бы до смерти. Гарри вскочил с кресла и присел на корточки у камина.

— Ну как ты, Сириус?

Сириус очень изменился. Когда они прощались, лицо было худое, изможденное, на лоб и плечи падали спутанные черные космы. Теперь волосы коротко стриженные, чистые, лицо округлилось, помолодело. Он стал походить на фотографию, которая была у Гарри: Сириус на свадьбе Поттеров.

— Про меня не будем, как ты?

— Я… — Гарри хотел было сказать «хорошо», но не смог. Его как прорвало. Он говорил обо всем: никто не верит, что он не по собственной прихоти стал участником Турнира; Рита Скитер наплела о нем с три короба в «Пророке», и теперь, куда бы он ни пошел, его осыпают градом насмешек; а главное, ему не поверил лучший друг, позавидовал его славе…

— …и вот только что Хагрид показал мне драконов, наше задание во вторник. Это погибель, — в отчаянии закончил он.

Сириус с состраданием смотрел на Гарри. Глаза у него все еще не утратили мертвого, загнанного выражения, подаренного Азкабаном. Дав крестнику выговориться до конца, он начал:

— С драконами справиться просто, объясню через минуту. У меня совсем мало времени. Я проник в дом незнакомых волшебников, воспользовался их камином, но хозяева могут вернуться в любую минуту. А надо кое о чем предупредить тебя.

— Предупредить? — Душа у Гарри ушла в пятки. Что может быть страшнее драконов!

— Каркаров был Пожиратель смерти. Ты ведь знаешь, что это такое?

— Кто? Каркаров?

— Он сидел со мной в Азкабане, но его выпустили. Даю голову на отсечение, Дамблдор потому и пригласил в этом году в Хогвартс Мракоборца Грюма, чтобы он глаз с него не спускал. Грюм раскрыл Каркарова. И того отправили в Азкабан.

— А потом что, выпустили? — медленно проговорил Гарри; казалось, его мозг не справляется с потоком информации. — Почему?

— Он пошел на сделку с Министерством магии. — Сириус нахмурился. — Сказал, что раскаивается. И готов назвать несколько имен. Многие оказались в Азкабане по его милости. Там его ненавидят, я это знаю. С тех пор он преподает в Дурмстранге, учит своих учеников темным искусствам. Так что будь осторожен с его чемпионом.

— Буду… Так ты думаешь, это Каркаров бросил мое имя в Кубок? Но тогда он классный актер. Он взбеленился, услыхав, что будет четвертый участник. Требовал, чтобы еще раз зажгли Кубок.

— Да, его актерский талант известен. Удалось же ему убедить Министерство в искреннем раскаянии. И еще, все это время я внимательно следил за публикациями в «Пророке».

— Не только ты, но и весь волшебный мир, — тяжело вздохнул Гарри.

— Читая в прошлом месяце статью этой Скитер, я сквозь строчки узнал, что перед приездом в Хогвартс Грюм подвергся ночному нападению. Знаю, она пишет, это его очередной бред, — поспешно прибавил Сириус, видя, что Гарри хочет возразить. — Но я так не думаю. Кому-то нежелательно его присутствие в Хогвартсе, оно может мешать. Но никого это не насторожило: ведь Грюму всюду мерещатся происки врагов. Нет, ему не мерещится. Грюм был лучший мракоборец в Министерстве.

— Так ты думаешь, это Каркаров хочет меня убить? Но почему?

Сириус немного помедлил.

— До меня доходят тревожные слухи. В последнее время Пожиратели смерти очень оживились. Подтверждение этому — Чемпионат мира по квиддичу. Кто-то послал в небо Черную Метку… И еще. Ты слышал об исчезновении одной ведьмы из Министерства?

— Берты Джоркинс?

— Да. Она пропала где-то в Албании. По слухам, именно там находится последнее убежище Волан-де-Морта. А ведь она знала, что готовится Турнир Трех Волшебников.

— Да, но вряд ли она вдруг взяла и отправилась прямо к Волан-де-Морту.

— Я хорошо знаю Берту. Мы учились в Хогвартсе примерно в одно время. Берта на несколько лет старше меня. Она круглая дура. Любопытная и безмозглая. Недурное сочетание, правда? Ее проще простого заманить в ловушку.

— Вот как Волан-де-Морт мог узнать про Турнир! Ты считаешь, Каркаров исполняет его приказ?

— Не знаю… Уж чего не знаю… Каркаров, похоже, человек, который мог бы снова перекинуться к Волан-де-Морту, но при одном условии: если у того опять будут сила и влияние. Но кто бы ни подложил в Кубок твое имя, у него были на то причины. По-моему, Турнир — самый подходящий способ уничтожить тебя и списать все на несчастный случай.

— Хороший план, — содрогнулся Гарри. — Драконы свое дело сделают, а убийцы окажутся ни при чем.

— Против драконов есть оружие. — Сириус говорил теперь очень быстро. — Усыпляющее заклятие не применяй. Драконы очень сильны, их волшебная мощь огромна. Одному волшебнику не справиться, нужно одновременное заклятие нескольких волшебников…

— Знаю. Видел собственными глазами.

— Но ты можешь справиться с драконом один. Есть простое заклятие. Все, что требуется…

Но Гарри взмахом руки остановил его. Сердце забилось так, словно хотело выскочить. С винтовой лестницы донеслись шаги.

— Уходи, — шепнул он Сириусу. — Сейчас же уходи. Кто-то сюда идет.

Гарри вскочил на ноги, загородив камин. Не ровен час, кто-то увидит голову Сириуса. Такой будет шум, допросы, где он сейчас…

Позади раздался легкий хлопок — Сириус исчез. Гарри смотрел на площадку винтовой лестницы. Кому приспичило разгуливать в час ночи? Из-за этого идиота Сириус не успел сказать, как пройти мимо дракона.

Ими оказались Рон и Каллиста, оба в своей пижаме. Увидев в гостиной Гарри, Рон прирос к полу и огляделся, Калли, которая шла позади врезалась в него.

— Ты с кем разговаривал? — спросил он, пропуская подругу.

— А тебе какое дело? Что ты по ночам бродишь!

— Я просто подумал, где ты… Ну, ладно, пойду спать.

— Ты шпионишь за мной! — крикнул Гарри. Он понимал, Рон не знает, что наделал, что не хотел этого. Но какое это имело значение! Гарри закусил удила и ненавидел Рона всеми фибрами души — от рыжей макушки до голых лодыжек, торчащих из пижамных штанов…

— Прости, пожалуйста. — Лицо Рона залилось гневным румянцем. — Как это я не подумал, что тебе сейчас нельзя волноваться! Не буду больше мешать! Готовься к следующему интервью!

— Рон! — возмутилась Калли.

Гарри схватил со стола значок, над которым потрудились братья Криви, и запустил им в Рона. Значок угодил прямо в лоб и упал на пол.

— Гарри! — она взглянула уже на Поттера.

— Это тебе на память! Надень его во вторник. Глядишь, еще и шрам на лбу появится. Ты ведь о нем мечтаешь!

И Гарри пошел через гостиную к лестнице. Он ожидал, что бывший друг остановит его, с радостью получил бы тумака. Но Рон стоял и молчал в своей нелепой пижаме. Гарри промчался мимо него, бросился в спальне на кровать и долго еще полыхал от злости.

— Мы ведь договорились, что ты помиришься с ним, а не будешь возобновлять ссору! — послышался крик Каллисты. А затем и топот, к комнатам девочек.

lada_aberfort - мой тгК где вы сможете найти новости по поводу новых фанфиков и спойлеры к новым главам.Также, не забывайте ставить ⭐ и комментарий, мне очень важно знать, что вы думаете))