Знаешь, Грейнджер?

Единственная сила, доступная каждому и внушающая надежду и счастье – сила любви.

— Нет уж, извините, они переходят всякие границы! – разъярилась Гермиона Грейнджер и вскочила, – Рон, пошли.– А? Чего? – Рон Уизли явно старался выгадать время, – Да, ну... Брось, Гермиона... Мы что, запретим им сладости раздавать?– Ты прекрасно знаешь, что это никакие не сладости! – зло шикнула девушка и, грозно распрямив спину, направилась к близнецам.После первого учебного дня, который выдался необыкновенно тяжёлым, нервы девушки и так были на пределе.  Домашнее задание для профессора Снегга о свойствах лунного камня никак не выходило, а постоянные крики и возгласы из дальнего угла, где Фред и  Джордж Уизли, а с ними и Ли Джордан сидели в окружении первоклассников, которые что-то вытягивали из большого белого пакета, лишь мешало сосредоточиться. Первокурсники один за другим теряли сознание, обмякая в креслах, будто чем-то стукнутые по голове. В гостиной почти все смеялись, но Гермиона, нахмурив брови, твёрдо печатала шаг. – Хватит! – свирепо сказала девушка близнецам. Те слегка удивились. – Пожалуй, ты права, – задумчиво протянул Джордж, – думаю, этой дозы достаточно. – Нельзя испытывать это на школьниках! – Мы им платим! – возмутился Фред, глянув на брата в поиске поддержки. – Да какая разница! Это может быть опасно! – Фигня, – отмахнулся Фред, – Знаешь, Грейнджер, это не твоё дело. Девушка, несколько оторопев от услышанного, секунду простояла молча, а затем воскликнула:– Ещё как моё! Я – староста, и я... – Что? Оставишь нас после уроков? – ухмыльнулся Фред. – Заставишь писать строчки? - добавил Джордж. В гостиной все засмеялась. Гермиона сузила глаза и сурово произнесла:– Да, Уизли, оставлю. – Я бы на тебя посмотрел! –  рассмеялся Джордж. Гермиона последний раз метнула на близнецов грозный взгляд, а затем расправила плечи и гордо удалилась. – Ну, кто хочет ещё раз попробовать? – спросил Ли у напуганых первоклассников. Те закивали, и Фред двинулся к ним с белым пакетом в руке. Проходя мимо стола, за которым какие-то третьекурсницы делали домашнее задание, он случайно глянул в тот край гостиной, где сидели Гарри с Роном и Гермионой и, к своему величайшему удивлению, увидел как девушка закрыла лицо руками. – Слушай... – сказал он, обращаясь к близнецу, – По-моему она расстроилась. Джордж посмотрел туда, куда рукой показывал Фред и пожал плечами. – Ерунда, – беспечно произнёс Джордж, – Или ты испугался Грейнджер? Парень рассмеялся и шутливо пихнул брата в бок, за что тут же получил ответный тычок. – Грейнджер хочет поиграть, – хмыкнул Фред, глядя, как девушка поднимается по лестнице в спальню, – И я ей это устрою.

Весь следующий день для Гермионы прошёл словно в тумане. Тёмное свинцовое небо явно собиралось  навалиться на плечи, а учителя, не упускающие возможности напомнить о важности СОВ, которые предстояли пятиклассникам в этом году, лишь сгущали тучи. – Эй, Гермиона? – за ужином окликнул девушку (которая смотрела на стакан с водой, точно всерьёз подумывая в нём утопиться) Рон. – Да? - Гермиона подняла голову и огляделась; вокруг уже почти никого не было, – Извини, я задумалась. – Оно и видно, - хмыкнул Рон, покосившись на её сумку, до отказа набитую книжками, – Ты сегодня опять будешь вязать... шапочки? Они уже выходили из дверей большого зала. Гермиона раздражённо посмотрела на него и, не останавливаясь, ответила:– Да, буду! – Знаешь, мне кажется, это полнейшая ерунда! – произнёс Рон с таким видом, будто наконец высказал то, что давно вертелось на языке, – В любом случае твои шапки совсем не похожи на шапки, а эльфам, наверняка, это не очень нравится.Девушка резко остановилась и чуть-ли не прокричала:– Отлично, Рональд! Спасибо, что высказал своё мнение! – и стремительно зашагала к гостиной, на ходу взметнув волосами. В её планах было наконец дописать сочинение о свойствах лунного камня, а так же начать делать нумерологию, однако им не суждено было сбыться. Как только Гермиона зашла в гостиную, её взгляд метнулся к любимому углу комнаты, и там, к своему недовольству, она увидела груду первокурсников и Фреда всё с тем же пакетом в руках.– Я тебя предупреждала, Уизли! – грозно воскликнула Гермиона, направляясь к нему.– Что, Грейнджер, опять пришла полюбоваться мной? – невинно поинтересовался Фред, с лёгкой улыбкой глядя на девушку.На одно-единственное мгновение Гермионе показалось, что её щеки источают весьма материальное тепло, а затем она, почти шёпотом, произнесла:– Нет, Уизли, я пришла сказать, что завтра в шесть ты отбываешь наказание за продажу продукции, опасной для здоровья!– Отбываю наказание с тобой?– С профессором Макгонаголл, – безапелляционно отрезала Гермиона, – И ты придёшь, Фред. Парень закусил губу, оглядывая девушку с головы до ног, а затем, усмехнувшись, сказал:– Знаешь, Грейнджер... Ты чертовски привлекательна, когда злишься! Он даже не успел понять, что произошло. Вот она стоит рядом с ним, а буквально секунду спустя её кудрявые волосы, пахнущие корицей, скрываются в дверном проёме спальни.

Фред лениво глянул на часы. Пять сорок три. Парень снова откинулся на подушки, вспоминая причину предстоящей сегодня отработки. Несмотря на то, что она всегда мешала; несмотря на то, что временами он ненавидел её, Фред не мог не признать, что надеется – а может быть и мечтает – чтобы Гермиона Грейнджер, надоедливая вездесущая всезнайка, явилась сегодня к Макгонаголл. 

— Войдите, – произнесла профессор Макгонаголл, когда около шести часов раздался стук в дверь её кабинета. На пороге показалась Гермиона.Девушка напряжённо теребила лямку рюкзака и произнесла, опустив взгляд в пол:– Извините... Я подумала, что... И в общем мне кажется...Учитель подняла брови, а затем, с едва уловимой иронией в голосе, улыбнулась:– Возможно вы хотели сказать, что посчитали нужным присутствовать на взыскании, которое сами и назначили? Гермиона кивнула и заметила Фреда, который уже сидел за одной из парт. Девушка прошла мимо него (дыхание предательски сбилось) и опустилась за стол, стоящий рядом с большим книжным шкафом. Девушка ловко вытянула из сумки свиток пергамента, учебник, на обложке которого значилось: «Руны. Часть третья», обмакнула перо в чернила и бросила быстрый взгляд на парня, что-то старательно вычитывающего в древней на вид книге. И почему она раньше не замечала, насколько он красивый? Чего стоят только веснушки в беспорядке разбросаные по лицу. Слегка угловатые черты лица Фреда выражают полнейшую безмятежность; его светло-карие глаза практически почти всегда прищурины, будто пытаются скрыть отражённую в них веселость и неуловимую хитрость; тонкие губы постоянно искривлены лукавой улыбкой, от которой мгновенно улетучиваются все проблемы и печали, уступая место счастью и радости. Неохотно отрывыясь от созерцания парня, привлекательность которого явно превышает все рамки разумного, Гермиона вернулась к работе. К несчастью, руны оказались не очень занимательны, и, когда Макгонаголл сообщила, что отправляется в учительскую, девушка откровенно скучала. Как только дверь за профессором закрылась, Фред отложил перо, встал и присел на краешек своей парты. – Мы снова остались одни, Грейнджер, – отметил он и без того очевидный факт, чем поверг девушку в полнейшее смятение, – Может хватит? – Хватит что? – уточнила Гермиона слегка охрипшим от волнения голосом. Фред усмехнулся и, обращаясь к левому уху девушки произнёс:– Хватит бегать от меня, Гермиона. Он легко поднялся с парты и подошёл к столу, за которым оставалась порозовевшая девочка. – Я вовсе не... – начала Гермиона, судорожно придумывая, что же именно она «не» и потрясла головой, отчего её кудряшки зажили своей жизнью. Фред несколько секунд глядел на Гермиону и недоумевал, почему раньше питал к ней исключительно дружеские чувства. – Знаешь, Грейнджер?... – наконец сказал он, – А ты красивая. Она мгновенно вскочила, намереваясь покинуть класс, но, по случайном стечению обстоятельств, оказалась между книжным шкафом и Фредом, который в один момент оказался рядом. – Фред... – пролепетала Гермиона, – Фред, я... Он осторожно убрал прядь волос с лица девушки и заглянул в её глаза, удивительно напоминавшие его собственные. – Ты нравишься мне, Гермиона, – прошептал Фред и без промедления решительно поцеловал её. Гермиона вцепилась в уголок парты, словно это была её последняя надежда оставаться в реальности. Прошло несколько долгих мгновений – а может быть, полчаса – или даже несколько дней, – и они оторвались друг от друга. Гермиона счастливо улыбалась и во все глаза смотрела на Фреда, который, в свою очередь, зачарованно глядел на неё. – Теперь тебе не отвертеться от свидания со мной, –  ухмыльнулся Фред. Гермиона звонко и совершенно не свойственно для неё рассмеялась, снова опускаясь за парту и стараясь унять дрожь в коленях. – Не знаю, не знаю, – протянула она, – Скоро экзамены, знаешь ли. Настала очередь Фреда рассмеяться. – Неужели тебе экзамены важнее, чем парень? –  драматично воскликнул он, всем своим видом выражая неимоверное возмущение.

– Я люблю тебя, Грейнджер, –  прошептал Фред, когда час спустя они возвращались в гостиную Гриффиндора. Гермиона вздохнула, не в силах что-либо сказать. Фред смотрел на неё с ласковой улыбкой и, (самой себе врать больше не получалось) ей нравился его взгляд; ей нравились его руки на её талии, ей нравились его поцелуй, которыми парень покрывал её лицо. Щёки Гермионы наверно больше никогда не приобретут нормальный оттенок, но сейчас на это – как и на всё остальное – ей было всё равно. Фред открыл рот, явно намереваясь что-то сказать, но не успел – губы Гермионы подарили ему поцелуй.