Пожизненный контракт

Жизнь Драко Малфоя была довольно активной. Работа, командировки, разные деловые и не очень встречи, спорт и воскресные обеды с родителями. И где-то между этим всем иногда мелькала Гермиона Грейнджер, занятая по жизни так же сильно, как и он.

Они работали в соседних зданиях, как выяснилось. Он — руководителем и главным архитектором в своей собственной фирме «Малфой и Ко», она — ведущим журналистом и соучредителем «Ежедневного Лондона».

Благодаря работе они и встретились. Мисс Грейнджер сама лично постучалась в дверь его кабинета с просьбой дать ей интервью и рассказать, как стать таким же успешным в двадцать пять. Он с удовольствием согласился, а после пригласил ее выпить кофе вне офиса.

Потом снова, снова и снова.

И теперь она была частым гостем в его кабинете, как и он — в ее.

Первый неприятный звоночек прозвенел сразу в обоих ушах Драко, когда Гермиона чуть дольше обычного застряла в коридоре перед его кабинетом, как раз тогда, когда Драко из него выходил. Она хохотала так звонко и заразительно, а стоящий рядом Нотт не сводил глаз с ее декольте и то и дело стрелял глазами к стройным ногам.

— Нотт, я не видел отчет по последним правкам в работе над зданием отеля, — он едва не поджег его взглядом, сжимая зубы.

Тео больше не заговаривал с Гермионой, потому что начальник здорово отымел его за, на минуточку, идеальный отчет. Драко Малфой, как оказалось, был страшен в своей ревности. Даже для самого Драко это было открытием.

Следующим стало нежелание больше видеться с кем-либо из своих немногочисленных пассий. Звонки и сообщения стали надоедать, а на предложения встретиться Драко отвечал коротко «я занят».

Для Гермионы Грейнджер он никогда не был занят, даже если их встреча была короткой, неудобной и вообще никак не в кассу.

Гермиона Грейнджер давно была готова нырнуть в омут под названием «Драко Малфой» с головой.

Это и случилось, когда Драко пригласил ее на вечер по случаю окончания стройки того самого отеля.

Гермиона собиралась долго, тщательно, пару раз всплакнула, потому что ей казалось, что все равно недостаточно. Но быстро забыла о своих мыслях и слезах, когда увидела сумасшедший взгляд серых глаз Драко. Ох, кажется, теперь она думала, что это был перебор.

Два бокала шампанского, чтобы понять, что она уже готова признаться Драко в своих недавно открытых чувствах.

Дважды по сто пятьдесят виски, и Драко готов был ответить взаимностью.

Дважды по три шота текилы в ближайшем баре — и оба готовы были изучить губы друг друга, так, что они опухли и вряд ли пройдут до утра. Привкус крови и алкоголя смешивался в одно сплошное дикое и сладкое безумие.

Алкоголь им был больше не нужен, когда они оказались сначала в такси, а затем — в квартире Драко. Все было как в каком-то сне, фильме или видении. Сладкие громкие стоны, разорванная одежда и хлесткие соприкосновения тел. Все, что накопилось, вышло. Каждое не высказанное слово, каждое сдержанное прикосновение, каждый спрятанный взгляд — все оголилось.

А потом затихло, как море после шторма. Они не виделись день, два, неделю и вторую. Драко открывал книгу контактов в телефоне и закрывал, вспоминая, как быстро Гермиона сбежала в то самое утро, едва не забыв про свои трусики.

Гермиона набирала сообщения каждый день и тут же стирала, поглощенная стыдом.

Сделала то же самое и тогда, когда сидела в уборной своего офиса на крышке унитаза и смотрела на положительный тест на беременность.

Ребенок не вписывался ни в ее жизнь, ни в жизнь Драко Малфоя, она была уверена. Их единоразовый ничего не значащий перепихон обернулся вот таким интересным образом, и как в нем теперь разбираться, Гермиона не знала. Она просто смотрела то на две красные полоски, то на экран телефона с открытым диалогом с Драко, как вдруг заметила надпись «печатает».

Драко не успел отправить сообщение, как оно было прочитано. В секунду. Сдерживаться уже не было сил, и он написал банальное «Привет, я зайду?» Не ждал ответ, не ждал, что Грейнджер вообще прочитает. Но она в ту же секунду прислала ответ. Четкий и ясный.

Фото положительного теста на беременность.

Драко был в ее офисе через две минуты. Ворвался в кабинет, как ураган. Примерно, как она в их первую встречу. Обнял так крепко, что каждое ее вздрагивание и шмыг носом отдавался под ребрами тупой болью.

Гермиона сжимала его пиджак в своих пальцах, не в силах разобраться в собственных чувствах и эмоциях. Все спуталось, закрутилось, и как с этим разбираться — не было ни единой мысли. Вся эта их игра в хороших друзей и соседей по офисам превратилась в какое-то нечто.

— Ты оставишь его? — спросил Драко, расчесывая кудри Гермионы пальцами и успокаивая. Вопрос вырвался сам собой, и почему-то Драко он не казался неправильным.

Гермиона отняла голову от его груди, замечая отпечатки туши на белой рубашке, и подняла глаза на Драко. В них была надежда, боль и сожаление. Он явно не планировал ничего из этого.

— Я не знаю, — честно ответила Гермиона, — это... не входило в мои планы. Да и в твои тоже.

Драко хотел вытереть мокрые черные дорожки со щек Гермионы, но размазал еще сильнее потекшую тушь и улыбнулся своему же проказничеству.

— Мы можем вписать это в свои планы, — его голос был теплым, успокаивающим и даже ласкающим. Таким, который хотелось бы слушать. Взглядом он обнимал и будто говорил «я здесь, и я не уйду». И он действительно не собирался.

Гермиона моргала в неверии и на долгие полминуты перестала дышать.

— Что? — думала, что ей послышалось, привиделось.

— У тебя будет пожизненный контракт с компанией «Малфой и Ко», — Драко улыбнулся на одну сторону, притягивая девушку ближе к себе.

— Ч-что? — опять спросила Гермиона, не моргая.

— Сможешь мне любые вопросы задавать, врываться в мой кабинет когда тебе удобно и делать все, что вообще захочешь, — продолжал Драко гипнотизировать девушку напротив, наблюдал, как бегают ее зрачки по его лицу и понимал, что действительно не готов больше так долго не видеть ее. Все старые контакты были стерты намного раньше, чем она оказалась здесь, перед ним. Она стерла вообще все и всех одним своим «Мистер Малфой» еще в тот первый день.

— Драко... — Гермиона, человек с огромным словарным запасом, с вечно не закрывающимся ртом, сейчас стала в секунду немой. Слова не вязались, мысли кипели в голове, и Грейнджер казалось, что она вот-вот свалится в обморок.

— Драко, мистер Малфой, дорогой и любимый муж, называй как хочешь, — его глаза светились, добивая, уничтожая любое сомнение в светлой кудрявой головушке, — я весь твой. Если ты захочешь.

Гермиона снова открыла рот, а пальцы на пиджаке Драко сдались до побеления.

— Я хочу, — честно, но шепотом, чтобы не спугнуть ни себя, ни мужчину. Не спугнуть момент и не дай Бог не проснуться от этого сладкого сна.

Вот так, врываясь тогда в его кабинет, она еще не знала, что ворвался в ее жизнь он. С двух ног, в своих костюмах-тройках, с первого раза запомнил, какой кофе она пьет и какой фирмы карандаши использует в работе. Изучил вдоль и поперек каждую ее статью, запомнил рабочий график и какой шоколад любит ее мама. А папа любит виски, такой же, как и сам Драко.

Поэтому знакомство с родителями прошло быстро, легко и так, будто они просто давно не виделись, а не вовсе не были знакомы. Новость о скорой помолвке, свадьбе и малыше потрясли мистера и миссис Грейнджер, но не больше, чем все еще трясло саму Гермиону.

Драко был тем, кто взял ответственность сразу и за все, и неважно, что он, как и Гермиона, не сразу нашел в себе смелость выяснить все сразу, после побега этой кудряшки одним утром.

Все вообще было неважно, когда она бегала по дому в одной его футболке, подбирала цвет новых штор и рассказывала, как обустроила бы детскую. Когда просила отвезти ее на заправку ночью за хот-догом и шоколадкой, Драко ловил себя на мысли, что таким счастливым он не был никогда.

А позже думал об этом снова. Когда держал в руках маленькую курносую девочку, точную копию ее мамы-фурии. Вспоминал тот день, когда кудрявая львица заявилась в его офис, и понимал, что еще ни разу не благодарил судьбу, Бога или кого-то там за то, что это все случилось с ним.

И теперь Гермиона Джин Малфой и Ария Айола Малфой были его самой большой любовью и единственной заботой. А где-то между этим всем он иногда работал и занимался всем тем, между чем когда-то умудрился вплести свою уже-жену.