23

Впоследствии я узнал, что фотографов перед клубом было всего четыре, но в ту минуту мне показалось, что их десятки. Даже сотни. Вспышки сверкают, щелканье слышится непрерывно. Еще хуже, чем на Роял-Майл, наверное, потому, что сейчас темно, и вспышки кажутся очень яркими. А может быть, потому, что в прошлый раз я был с Рози, и с другими людьми, и с целой кучей телохранителей. А сейчас я один – и слышу, как вокруг выкрикивают мое имя.– Чимин, ты встречаешься с Юном?– Чимин, твоя сестра знает, что ты здесь?– Чимин, кто это с тобой?Вокруг живая стена. Я моргаю глазами и стою как вкопанный, пока не ощущаю на своем локте чью-то хватку. Повернувшись, вижу, что рядом стоит Джун, а за ним Юнги.– Так, господа, достаточно, – спокойно произносит Нам, и, как ни странно, вспышки перестают мелькать.По крайней мере, на время. И тогда Юнги выходит вперед.– Скучновато вам сегодня, ребята? – спрашивает он. – Неужели это такая сенсация – что я провожу время с будущей родственницей?Улыбнувшись мне, Юнги подходит ближе. Те буквально прячется у него за спиной, Джун стоит справа. Как ни странно, хладнокровие Юна успокаивает и меня.Кажется, я становлюсь даже слишком спокойным. Когда какой-то репортер кричит: «Тебе понравился клуб, Чимин?» – я отвечаю, не успев задуматься:– Сплошное разочарование. Стриптизерш нет вообще, и всего один шимпанзе.Раздается взрыв смеха, и фотоаппараты снова начинают щелкать.Юн тоже смеется, дружески положив руку мне на плечо, но я понимаю, что это не ради демонстрации родственных чувств, а для того, чтобы вежливо, но неумолимо направить меня к ожидающему автомобилю. Телохранитель Юна, выйдя из клуба, расчищает дорогу к машине; когда мы, все четверо, забираемся в салон, Джун придерживает меня за талию. Папарацци не унимаются, но тут дверцы со стуком захлопываются, отрезая нас от наружного хаоса.Я со вздохом падаю на сиденье и прижимаю руку ко лбу.– Шимпанзе? – уточняет Намджун.– Я переволновался.Он мрачнеет, когда Юн садится на место, и машина отъезжает.Ви, кажется, совсем не испуган. Нахмурившись, он смотрит в окно.– Вот, значит, на что это похоже, – негромко произносит он, и Юн внимательно глядит на него.– Обычно хуже, – говорит он, отводя с глаз каштановые волосы. – Это еще был мягкий вариант, детка.– Не зови меня деткой, – огрызается тот и лезет в сумочку за телефоном.Атмосфера в машине, мягко говоря, накалена.– Извини, что твой первый вечер в Шотландии оказался не лучшим, – кашлянув, говорю я, но Ви улыбается и пожимает плечами.– Было даже весело. Пока не появился этот тип. – Он указывает пальцем на Юна, и у того отвисает челюсть.– Этот тип? – повторяет он, но Ви по-прежнему смотрит на меня.– Значит, завтра нас ждут музеи и книжные магазины?– Именно, – с облегчением подтверждаю я.Слава богу, мы вернулись на путь истинный. Одно небольшое отклонение, мимолетное прикосновение к атмосфере великосветского скандала, но ничего страшного не произошло, и мы все можем позабыть о том, что случилось сегодня вечером…На обратном пути мы молчим. На улице возле отеля «Балморал» пустынно. Ни фотографов, ни зевак. Я хочу вылезти и проводить Вишенку в номер, но, прежде чем я успеваю это сделать, он кладет руку мне на колено и говорит:– Всё будет в порядке, обещаю. Завтра. Музеи. Да?– Да, – отвечаю я. – День ботана.Он улыбается и добавляет:– Пока, Джун, приятно было познакомиться.Подчеркнуто игнорируя Юнги, он вылезает из машины и шагает к отелю, даже не обернувшись.Юн закатывает глаза и тоже начинает вылезать. Я хватаю его за рукав.– Ты не пойдешь за ней!Фыркнув, он отталкивает мою руку.– Разумеется, нет. Но мне надо выпить, прежде чем поехать домой, а в «Балморале» подают лучшие мартини. Вы двое возвращайтесь.С этими словами он захлопывает дверцу, и мы с Намджуном остаемся в тишине, вдвоем. Машина отъезжает, снова начинает идти дождь, и я вздыхаю, погружаясь глубже в мягкое кожаное сиденье.– Вот, значит, как.Джун молчит, и я смотрю на него. Он сидит неподвижно, отвернувшись к окну.– Очень неприятно это говорить, но – спасибо, – произношу я. – День получился не совсем провальным, и без тебя я бы не справился.Он продолжает молчать, и я протягиваю руку и тычу его в плечо. Оно оказывается удивительно твердым.– Эй, я, между прочим, пытаюсь быть любезным. Пусть даже это причиняет мне физическую боль.Наконец-то Джун поворачивается.– Ты же знаешь, что завтра утром эти фотографии будут во всех газетах.У него на шее снова подергивается жилка. Внимательно глядя на Джуна, я напоминаю:– Я тут совершенно ни при чем.Он машет изящной рукой, словно отгоняет муху.– Я в курсе. Но дело в том, что раньше, пока ты не приехал, к клубу Юна никогда не наведывались репортеры. Кто-то дал им знать, что ты там.Наверняка у меня теперь тоже бьется жилка на шее, потому что я изо всех сил стискиваю зубы.– Еще разок? Я почти простил тебе Шербурн, потому что я тут совсем чужой и тэ дэ, но если после тех дурацких скачек ты по-прежнему думаешь, что мне нужен Юн или я жажду видеть свои фотографии в газетах…– Я знаю, что ты не охотишься за Юном, – перебивает этот нехороший человек, – но для человека, который уверяет, что не хочет привлекать внимание желтой прессы, ты делаешь это как-то слишком часто.Он замолкает, не сводя с меня глаз, и я вспоминаю, что совсем недавно считал его милым. Теперь мне хочется вернуться в прошлое и надавать себе по голове.– Знаешь, ты бы лучше сказал это Юну, – намекаю я. – Потому что сегодня источником проблем был он, а не я.Джун отводит взгляд. Такое ощущение, в воздухе повисло нечто недоговоренное. Что-то, что он хочет сказать.Тут Джун поворачивается и спрашивает:– Может, это твои родители?Такое ощущение, что я получил пощечину. У меня даже откидывается голова.– Что-что?Он смущенно растирает ладонями бедра.– Может, это они позвонили фотографам. Допустим, тебе не хочется мелькать в газетах, ну а они не против. Я знаю, твой отец когда-то был…– И здесь я решительно поставлю точку, – говорю я, решительно вскинув руку.От злости я дрожу.– Ты ничего не знаешь обо мне и моих родителях, если полагаешь, что они пытаются запихнуть меня на одну ступеньку с Рози. Конечно, вам приятно думать, что мы просто мерзкие карьеристы – тогда не придется признавать, что Рози просто нравится Сок-Джину больше, чем все Флисси и Поппи на свете.– Я совсем не… – начинает Нам, но я снова прерываю его.– Честное слово, я считал, что ты не такой противный, как сначал показалось, но ты, друг мой, просто веронский герцог.Он недоуменно хмурится, но тут, к счастью, машина подъезжает к Холирудскому дворцу.Не дожидаясь, пока водитель откроет для меня дверцу, я вылезаю под дождь и ухожу, не оборачиваясь.Я просыпаюсь, когда что-то падает рядом с моей головой. Приоткрыв глаза, я вижу планшет, лежащий на подушке, и тру лицо, пытаясь отогнать сон, который уже почти не помню, кроме того, что, кажется, там был Джун, и…– Что, черт возьми, произошло вчера вечером?Это Рози – необыкновенно злая Рози, если судить по голосу. Я привыкла к тому, что здесь она разговаривает голосом музейного гида, и возвращение знакомой старшей сестры одновременно пугает и радует.А потом до меня доходит ее вопрос.Я сажусь. На улице светло, солнце льется сквозь просвет в тяжелых бархатных шторах, и я вздрагиваю, когда Рози подходит к окну и раздергивает их. Часы показывают всего-навсего семь, но Рози уже полностью одета: на ней черное узкое платье, с красным кардиганом поверх, а светлые волосы собраны в узел на затылке. Даже украшения на месте – хорошенькая брошка в виде цветка чертополоха и тонкий серебряный браслет. Может, поутру ей помогают одеваться птички?Так. Прошлый вечер.Я беру планшет и вижу на экране заголовок воскресной газеты.

«ОН ЛЮБИТ ЧИМИНА!»

Передо мной размытый снимок: я на пороге клуба, рука Юна у меня на плече. Джуна и Техена не видно, и всё это похоже на…– Как глупо получилось, – произношу я, глядя на Рози.Она стоит в ногах кровати, стиснув зубы и тесно сплетя на груди руки.– Вчера вечером Те уехал с Юном, а я хотел его забрать!Подойдя к кровати, Рози отбирает у меня планшет.– А в интернете пишут другое, – говорит она и открывает страницу за страницей.

ЮНГИ И ЧИМИН!ПРИНЦ ЮНГИ: НАКОНЕЦ ЕГО ЗАСТУКАЛИ?КОРОЛЕВСКОЕ СВИДАНИЕПРИНЦЕССА ЧИМИН?

Я едва сдерживаю смех.– Бред какой. Мы с Юном вчера почти не разговаривали. Неужели от одной фотографии все решат, что мы – пара?Я иронически качаю головой, а потом смотрю на Че. И замечаю, что она совершенно бледная и искренне расстроенная.Смутившись, я отвожу волосы с лица.– Чеён, ты же знаешь… – начинаю я, но сестра отмахивается.– Я знаю только одно: сейчас это главная сплетня на всех новостных сайтах Шотландии, а может быть, и целой Великобритании.Наши взгляды встречаются.– Утром приехала королева.И мне становится не до смеха.– Королева? – с трудом выговариваю я.Рози кивает и нервным движением, чего я не видел уже много лет, крутит браслет на запястье.– Она хочет тебя видеть.