Рассвет на руинах

Первое, что почувствовала Гермиона, приходя в себя, — это холод, идущий от каменного пола, и жесткое мужское плечо под щекой. Второе — это запах. Странная, невозможная смесь из пепла, дорогого виски, старых книг и чего-то неуловимо знакомого, чего-то, что принадлежало только Драко Малфою.Она медленно открыла глаза.Первые лучи рассветного солнца пробивались сквозь высокое окно библиотеки, разрезая полумрак длинными золотистыми лезвиями. В них танцевали пылинки, похожие на крошечные золотые галактики. Воздух был серым, тихим и наполненным каким-то звенящим покоем, который наступает после бури.Они так и уснули на полу, у остывшего камина. Она, свернувшись калачиком, положив голову ему на плечо. Он, откинувшись на жесткую спинку кресла, обнимая ее одной рукой, словно боясь, что она исчезнет, растворится вместе с ночными тенями. Его другая рука безвольно лежала на полу, рядом с опрокинутым стаканом и крошечным, уродливым ожогом на ковре.Его лицо во сне было другим. Без привычной маски цинизма и надменности оно казалось почти мальчишеским. Длинные светлые ресницы отбрасывали тень на высокие скулы, губы были расслаблены и слегка приоткрыты. Он выглядел беззащитным. Уставшим. Спасенным.Гермиона смотрела на него, и ее сердце сжималось от странной, пронзительной нежности. Их ночной разговор, его страшное признание о несостоявшемся самоубийстве, их слезы, их поцелуй — все это казалось лихорадочным сном. Но холод пола, тяжесть его руки на ее плече, запах его кожи — все было настоящим.Они разрушили друг друга до основания. И теперь, на этих руинах, в предрассветной тишине, пытались построить что-то новое.Он пошевелился во сне и тихо застонал. Его ресницы дрогнули, и он открыл глаза. На секунду в них отразилось непонимание, затем — узнавание, и сразу за ним — волна паники. Он резко сел, его рука соскользнула с ее плеча.– Грейнджер... Гермиона, – выдохнул он, оглядываясь по сторонам, словно только что осознал, где они и что произошло.– Все в порядке, – тихо сказала она. – Мы просто... уснули.Он провел рукой по растрепанным волосам, его взгляд метался по комнате.– Мерлин, мы... на полу. Как...– Как двое бездомных в замке, – закончила она с легкой улыбкой.Он посмотрел на нее, и паника в его глазах начала уступать место чему-то другому. Смущению. Искреннему, почти юношескому смущению. Драко Малфой, наследник древнего рода, не знал, что делать, проснувшись на полу собственной библиотеки в объятиях грязнокровки, которую он ненавидел и любил всю свою сознательную жизнь.– Ты в порядке? – спросил он, его голос был хриплым ото сна.– А ты? – она задала встречный вопрос.Он не ответил. Вместо этого он просто смотрел на нее, и в его взгляде была такая смесь эмоций, что у нее перехватило дыхание: облегчение, страх, благодарность и отчаянная, робкая надежда.В этот момент тишину разорвал четкий, размеренный стук.Тук. Тук. Тук.Стук трости о мраморный пол в коридоре.Драко замер. Все краски схлынули с его лица, оно снова стало бледным и напряженным. Он вскочил на ноги с поразительной скоростью, одним движением оказываясь между ней и дверью. Он инстинктивно заслонил ее собой.Дверь в библиотеку медленно открылась. На пороге стоял Люциус Малфой.Он был безупречен. Идеально отглаженный шелковый халат цвета темного изумруда, серебряная трость с набалдашником в виде змеиной головы в одной руке, чашка с дымящимся кофе в другой. Его длинные платиновые волосы были аккуратно собраны сзади. Он выглядел как монарх, заставший слуг за неподобающим занятием в своих покоях.Его холодные серые глаза скользнули по комнате, задержались на растрепанном, все еще сидящем на полу Гермионе, затем на напряженной спине его сына, на опрокинутом стакане и прожженном ковре. На его тонких губах появилась едва заметная, ледяная усмешка.– Какая... идиллическая картина, – произнес он своим вкрадчивым, ядовитым голосом. – Кажется, терапия мисс Грейнджер имеет весьма неожиданные и... обширные побочные эффекты.Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она быстро поднялась на ноги, пытаясь привести в порядок свой помятый халат и растрепанные волосы. Она чувствовала себя ужасно уязвимой.– Отец, не сейчас, – голос Драко был низким и твердым, как сталь. В нем не было и тени прежнего подобострастия или страха.– Почему же не сейчас, Драко? – Люциус сделал шаг в комнату, стук его трости эхом отдавался в утренней тишине. – Мне кажется, момент как нельзя более подходящий. Я просыпаюсь, спускаюсь в библиотеку в надежде насладиться утренним покоем, и что же я вижу? Мой сын и наша спасительница спят вповалку на полу, как пара сбежавших из дома подростков. Я всего лишь пытаюсь понять, входит ли это в стоимость лечения, или это отдельная услуга, предоставляемая гриффиндорцами из чистого альтруизма?Это было настолько жестоко, настолько унизительно, что у Гермионы на мгновение перехватило дыхание. Она увидела, как сжались кулаки Драко.– Замолчи, – прошипел он, не оборачиваясь.– Не смей так со мной разговаривать, – тон Люциуса стал еще холоднее. Он перевел взгляд на Гермиону, и в его глазах она увидела холодный расчет хищника. – Скажите, мисс Грейнджер, вы всегда так... глубоко погружаетесь в проблемы своих пациентов? Или для Малфоев вы делаете исключение? Должен признать, ваш подход весьма эффективен. Мой сын не выглядел таким... живым с тех пор, как Темный Лорд покинул этот дом. Должно быть, ваше влияние поистине чудотворно.– Отец, я сказал, замолчи! – Драко резко обернулся, и в его глазах полыхал огонь. – Хватит.Он сделал шаг к Люциусу, и тот впервые за все время их разговора слегка отступил, удивленный такой открытой агрессией.– Она здесь, потому что я ее попросил, – чеканя каждое слово, произнес Драко. – И она останется здесь ровно столько, сколько сама посчитает нужным. И ни ты, ни кто-либо другой не будет ее оскорблять в этом доме. Это понятно?Люциус смотрел на сына так, словно видел его впервые. Его усмешка исчезла, сменившись выражением холодного, анализирующего любопытства. Он увидел перед собой не сломленного наследника, а мужчину, защищающего то, что ему дорого.– Понятно, – медленно произнес он, и его взгляд снова переместился на Гермиону. – Более чем. Кажется, я недооценил вас, мисс Грейнджер. Вы не просто целитель. Вы – стратег.Гермиона решила, что с нее хватит. Она сделала шаг вперед, выходя из-за спины Драко. Она встретилась взглядом с Люциусом, и ее голос, когда она заговорила, был спокоен и тверд.– Доброе утро, мистер Малфой. Я надеюсь, вы хорошо спали. Прошу прощения за беспорядок, мы немного засиделись за разговором. Такое бывает, когда люди пытаются разобраться в своем прошлом. Уверена, вам это знакомо.Ее слова попали точно в цель. В глазах Люциуса на мгновение промелькнула ярость, но он тут же скрыл ее за маской аристократического безразличия. Она не просто ответила на его выпад – она напомнила ему о его собственном сломленном разуме, о его зависимости от нее.– Я приму ванну и буду готова к завтраку через час, – продолжила она, как ни в чем не бывало. Затем она повернулась к Драко, и ее взгляд смягчился. – Встретимся в малой столовой?Драко смотрел на нее с нескрываемым восхищением. Она не просто выстояла против его отца. Она победила.– Да, – ответил он, и в его голосе прозвучала неприкрытая нежность. – Через час.Она кивнула и, не удостоив Люциуса больше ни одним взглядом, вышла из библиотеки, чувствуя на своей спине его тяжелый, прожигающий взгляд. Драко пошел следом за ней. Когда они оказались в коридоре, он взял ее за руку. Его ладонь была теплой и сильной.– Прости, – тихо сказал он. – Я должен был предвидеть это.– Ты не должен извиняться за него, – ответила она, сжав его пальцы. – Ты встал на мою защиту. Спасибо.Он остановился и развернул ее к себе.– Я всегда буду на твоей защите, Гермиона, – серьезно сказал он. – Всегда.Они стояли посреди коридора, держась за руки, и это простое прикосновение было громче любых слов. Это было обещание. Декларация. Они больше не были поодиночке. Теперь были «мы».***Завтрак проходил в небольшой, залитой солнцем комнате с выходом в сад. Это было так не похоже на мрачную и помпезную главную столовую, что Гермиона чувствовала себя почти уютно. На столе стоял свежий кофе, тосты, джем и фрукты. Никаких домовиков. Драко сам принес все из кухни.Он сидел напротив нее, одетый в простую серую кашемировую кофту, и выглядел почти обычным человеком. Если, конечно, можно было назвать обычным до неприличия красивого аристократа с трагическим прошлым.Они ели в молчании, но это было комфортное молчание. Молчание двух людей, которые за одну ночь сказали друг другу больше, чем некоторые говорят за всю жизнь.– Он больше не посмеет, – нарушил тишину Драко, глядя в свою чашку. – Я поговорю с ним.– Не надо, – покачала головой Гермиона. – Я могу сама за себя постоять. К тому же... он прав в одном.Драко поднял на нее встревоженный взгляд.– В чем?– Я действительно стратег, – она улыбнулась. – И я не собираюсь проигрывать эту партию. Ни ему, ни твоему прошлому.Он смотрел на нее, и в его глазах смешались восхищение и что-то еще, похожее на страх.– Ты меня пугаешь, Грейнджер.– Привыкай, Малфой, – поддразнила она его.Он усмехнулся, и напряжение спало.– Так что теперь? – спросил он уже серьезнее. – Что мы будем делать?Гермиона отпила кофе, собираясь с мыслями.– Я продолжу лечение твоего отца. Это мой профессиональный долг. И я справлюсь с его шпильками.– Я не об этом, – он посмотрел ей прямо в глаза. – Я о нас.Сердце Гермионы пропустило удар. «Мы». Это слово все еще звучало странно и волнующе.– Я не знаю, Драко, – честно призналась она. – Все это... так быстро. Так неправильно и так правильно одновременно. Я не знаю, что это.– Я тоже, – он протянул руку через стол и накрыл ее ладонь. – Но я знаю, что не хочу, чтобы это заканчивалось. Я не хочу возвращаться к тому, что было до твоего появления. К этой пустоте.Он помолчал, подбирая слова.– Я хочу, чтобы ты приезжала сюда не только как целитель. Я хочу... узнавать тебя. Ту Гермиону, которая любит запах старых книг и пьет кофе с одной ложкой сахара. Ту, которая смеется, когда думает, что никто не видит. Я хочу знать все. Если ты позволишь.Его откровенность обезоруживала. Он не предлагал ей вечную любовь или сказочный замок. Он предлагал ей нечто гораздо более ценное и пугающее – себя. Настоящего.– Я... я тоже этого хочу, – прошептала она, чувствуя, как на щеках проступает румянец.Он сжал ее руку сильнее.– Тогда... мы попробуем? По-настоящему? Без страха и оглядки на прошлое?– Мы попробуем, – кивнула она, и на ее губах появилась улыбка.***Оценка состояния и лечения была проведена довольно быстро. Доктор прибывший из больницы Святого Мунго вынес положительный вердикт и исчез так же быстро, как и появился. Видимо в доме Малфоев, никто не чувствовал себя уютно, кроме самих владельцев. Когда Гермиона собиралась уходить, Драко проводил ее до самых ворот. Солнце уже стояло высоко, и сад Малфой-Мэнора не казался таким уж зловещим. В нем даже пели какие-то птицы.– Ты вернешься? – спросил он, когда она уже собиралась аппарировать. В его голосе была неприкрытая тревога.– Послезавтра. В десять, – ответила она с деловым видом, хотя внутри у нее все трепетало. – Сеанс с пациентом.Он улыбнулся. Той самой редкой, искренней улыбкой, которая полностью преображала его лицо.– Я буду ждать.Он наклонился и, к ее удивлению, не поцеловал ее в губы. Он взял ее руку и очень осторожно, почти благоговейно, коснулся губами ее костяшек. Это был старомодный, рыцарский жест, который в его исполнении не выглядел смешным или неуместным. Он выглядел... правильным.– До встречи, Гермиона.– До встречи, Драко.Она аппарировала с улыбкой на губах. Впервые за много лет она покидала Малфой-Мэнор не с чувством страха или облегчения, а с чувством светлого, щемящего предвкушения.Драко долго стоял у ворот, глядя на то место, где она только что исчезла. Утреннее солнце грело ему лицо. Впервые за долгие годы он не чувствовал привычной пустоты внутри. Ее место заняло что-то новое. Огромное. Теплое. И невероятно тяжелое.