Глава 5. Предатель собственной души

По венам кровь кипит вулканом,

И злость в глазах наполнилась за миг.

Я был не прав, я был глупцом упрямым —

Твой даже сквозь года услышу крик.

Ri harber

_________________

Штаб Ордена

Воздух густел от напряжения, каждый вдох обжигал лёгкие. Гарри метался по комнате, его волосы стояли дыбом, пальцы сжимали палочку так, что деревко трещало.

— "Я должен был быть там!" — вырвалось у него, голос сорвался на крик.

Рон стоял в углу, прижавшись к стене, как раненый зверь.

Его кулаки были сбиты в кровь, но он не чувствовал боли — только ярость, густую как смола.

И вдруг — дверь распахнулась.

Все замерли.

В проёме стоял Снейп — бледный как смерть, его чёрные глаза метали искры, губы поджаты в тонкую нить.

— "Ещё один предатель!" — первым вскрикнул Гарри.

Рон бросился вперёд, но Люпин резко схватил его, удерживая на месте.

Снейп не моргнул.

— "Я не знал о ловушке," — произнёс он холодно, как будто говорил о погоде. — "Лорд не посвящает меня во всё."

Тишина повисла тяжёлым полотном.

— "Она жива," — продолжил он, словно выбрасывая каждое слово как кость голодным псам. — "Но мы не сможем ей помочь. Не сейчас. Грейнджер выдала ложную информацию. Она выиграла нам время."

— "Что значит — «не сейчас»?!" — проревел Рон, вырываясь из рук Люпина.

Гарри замер, его глаза сужены.

— "Как ты...?"

— "Я учил её окклюменции," — резко прервал его Снейп.

Молли Уизли стояла возле камина, её руки сжимали край фартука. Слёзы катились по щёкам, оставляя блестящие дорожки на усталом лице.

— "Бедная девочка..." — прошептала она, голос дрожал, как осенний лист на ветру.

Артур обнял жену.

— "Мы спасём её, Молли," — сказал он, но в его голосе не было уверенности, только отчаянная надежда.

Снейп смотрел на них, его лицо оставалось непроницаемым.

— "Она сильнее, чем вы думаете," — прохрипела Тонкс. — "Она продержится."

Но в комнате все знали — даже самые сильные ломаются.

Вопрос был в том, когда.

Дверь распахнулась, ударившись о стену. Драко вошёл без стука, нарушая все правила приличия, всё, чему его учили с детства.

Люциус резко поднял голову, отрываясь от пергаментов.

— "Ты забыл, как принято входить?" — прошипел Люциус.

Драко стоял прямо, подбородок приподнят, взгляд бесстрастен.

— "Ты хотел видеть меня?" — бросил он, и в его голосе не было ни страха, ни покорности. Только вызов.

Люциус медленно поднялся, его высокая фигура заслонила свет от окна.

— "Да," — произнёс он, каждое слово — как удар кнута. — "Я слышал, что ты проявил... нерешительность."

Где-то за стеной раздался крик — женский, приглушённый, но оттого не менее пронзительный.

Драко не повернул головы, но его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— "Я сделал то, что должен был," — ответил он, но это звучало как признание, а не оправдание.

— "Ты должен был отдать её Лорду без лишних сантиментов," — прошипел он, и в его голосе звучало нечто большее, чем гнев. Разочарование.

Драко встретил его взгляд.

— "Я так и сделал."

Ложь. Они оба это знали.

Люциус замер, изучая сына, затем резко развернулся к окну.

— "Уходи," — бросил он через плечо. — *"И закрой дверь. Как положено."

Драко не двинулся с места.

— "Что они с ней сделают?" — спросил он, и впервые за весь разговор его голос дрогнул.

Люциус не обернулся.

— "То, для чего родилась грязнокровка," — ответил он холодно. — "Страдать".

Драко развернулся и вышел, оставив дверь открытой.

В коридоре он замер, прислушиваясь, но крика больше не было. Только тихий шёпот собственных мыслей:

"Предатель..."

Но на этот раз это был его собственный голос.

— "Довольно!" – взревел от ярости Темный Лорд.

Третья попытка пробить ее защиту оказалась тщетной. Ее разум был крепче, чем он ожидал — закован в сталь окклюменции, завален ложными воспоминаниями, как камнями.

Гермиона лежала перед ним, её тело всё ещё дёргалось от остаточных спазмов, губы искусанны, но глаза...

Даже без сознания, казалось, они бросали ему вызов.

— "Круцио," — прошипел он, и это проклятие разорвало воздух, ударив её с новой силой.

Её тело выгнулось, но крика не последовало — только тихий стон, прерванный тьмой. Она отключилась.

Лорд откинулся назад, его грудь вздымалась.

— "В темницу," — бросил он, отворачиваясь, словно она уже перестала существовать. — "Пусть гниёт там, пока не сломается окончательно."

Пожиратели бросились исполнять приказ, их грубые руки схватили её за руки и ноги, волоча по полу, как мешок с мусором.

Гермиона лежала на холодном каменном полу, её дыхание было мелким, прерывистым. Кровь засохла на губах, руки онемели от жестких наручников.

Фенрир Серый остановился у решётки, его массивная фигура заслонила слабый свет факелов. Жёлтые глаза сверкали в полумраке, как у голодного волка, уловившего запах крови.

— "Ну что, грязнокровка," — прошипел он, обнажая клыки в усмешке. Голос был хриплым, как скрежет гвоздя по металлу. — "Как тебе наше гостеприимство?"

Гермиона не пошевелилась, но её глаза медленно поднялись к нему, полные ненависти и... ожидания. Она знала, что этот монстр не уйдёт, пока не насладится её страхом.

Фенрир засмеялся.

— "Лорд приказал не трогать тебя... пока," — провёл он грязным ногтем по прутьям, оставляя сальный след.

Он наклонился ближе, дыхание пахло гнилым мясом и смертью. Губы растянулись в оскале.

— "Но когда ты станешь ненужной... Я обещаю — ты будешь кричать."

Гермиона не отвела взгляда, хотя внутри всё сжалось от ужаса. Её голос, хриплый от жажды и боли, всё ещё звучал твёрдо:

— "А ты будешь первым, кого я убью, когда выберусь отсюда."

Фенрир замер, затем разразился новым смехом, ещё более жутким.

— "Ох, мне нравится, когда вы ещё верите в спасение," — прошипел он, выпрямляясь. — "До следующей встречи, кролик."

Его шаги затихли в коридоре, оставив её наедине с тьмой и собственным страхом.

Но не с отчаянием.

Потому что где-то там, за этими стенами, были те, кто не оставит её.

Она должна была продержаться.

Хотя бы ещё один день.

Тёмные шторы были наглухо задернуты, отрезая мир снаружи. Драко мерил шагами комнату, его сапоги стучали по паркету.

Он взмахнул палочкой, накладывая заглушающее заклинание, и воздух вокруг загустел, поглотив даже звук дыхания.

Теперь он мог кричать. Но вместо этого он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пока боль не стала острой, ясной, единственной реальностью.

Фенрир.

Этот урод был в темнице. Рядом с ней.

Драко резко развернулся, его взгляд упал на зеркало напротив — и он увидел не себя, а чужака с бледным, искажённым яростью лицом, глазами, полными чего-то похожего на... страх?

Нет.

Не страх.

Бессилие.

Он швырнул кубок в стену, серебро вмялось в обои с глухим стоном.

Что он может сделать?

Ничего.

Абсолютно ничего.

Если он попытается помочь ей сейчас, они умрут оба.

Но если он не сделает ничего...

Дверь скрипнула.

Драко резко обернулся, палочка направлена в сердце незваного гостя.

Нарцисса стояла на пороге, её лицо было бледнее обычного, глаза — тёмные, как бездонные озёра.

— "Ты не ужинал," — сказала она, но в её голосе не было укора. Только вопрос.

Драко опустил палочку, его руки дрожали.

— "Я не голоден."

Она вошла, закрыв дверь.

Потом Нарцисса медленно подняла руку, касаясь его лица, как когда он был ребёнком и приходил к ней после кошмаров.

— "Ты не должен терять себя," — прошептала она, и в этих словах было не только предупреждение, но и надежда.

Драко закрыл глаза, чувствуя, как что-то внутри него трещит, ломается, перестраивается.

Он больше не знал, кто он.

Но знал, что должен решить.

Сейчас.