1

Хогвартский экспресс мчался вперёд, преодолевая километры между вокзалом Кингс-Кросс и школой, о которой здесь говорили как о священной реликвии. Снежные хлопья липли к окнам, стирая границы пейзажа, и оставляли за собой лишь размытые мазки белого и серого. Из приоткрытых купе доносились то смех, то раздражённые вздохи: одни наперебой делились историями о прошедших каникулах, другие — гадали, кого в этом семестре наконец-то исключат за очередное нарушение. Магические карты летали по столам, бумажные обёртки от сладостей скапливались в углах, а обрывки разговоров сливались в неразборчивый гул. Однако вся эта оживлённая вакханалия обрывалась у одной-единственной закрытой двери.

Кэтрин Вэберн сидела в одиночестве, но не из прихоти или желания подчеркнуть дистанцию, скорее потому, что давно усвоила: тратить силы на случайные знакомства — сомнительная инвестиция. И было в этом что-то естественное, почти небрежное, но вместе с тем безукоризненно правильное. О переводе ей сообщили, как водится, «вчера вечером» — без времени на нормальную подготовку и с дежурным «вы справитесь». Как будто был выбор. Дверь купе чуть дрогнула — кто-то явно собирался войти, но замешкался. Кэтрин не шелохнулась. Шаги постепенно стали удаляться... Что ж, кто бы это ни был — он так и не рискнул. Она поджала губы, взгляд вернулся к до ужаса пресной картине за стеклом. Всё, что когда-то вызвало искренний восторг, теперь казалось лишь театральными декорациями вызывающими циничную ухмылку...

Поезд сбросил скорость, металл колёс заскрежетал на стрелках, и гул голосов в коридоре стал громче. Кэтрин поднялась, провела ладонью по мантии — жест механический, почти ритуальный. Мелкий акт контроля, который можно сохранить, когда всё остальное трещит по швам. На платформе взгляды нашли её мгновенно: любопытство, приправленное осторожностью. «Ученица по обмену посреди учебного года» — идеальный повод для сплетен.

Пока студенты толпились у выхода, сбиваясь в группы, Кэтрин шла чуть в стороне, чувствуя себя не гостьей, а выставленным на витрину экспонатом: на тебя смотрят, оценивают, мысленно примеряют ярлыки — и каждый уверен, что имеет на это право. Она лишь слегка вскинула подбородок. Да, первое впечатление всегда можно скорректировать, но пока она фигура, которая не вписывается в общую картину. Плащ из серо-зелёного сукна с замысловатой вышивкой переплетающихся ветвей, и сапоги, предназначенные для долгих блужданий по лесам, выглядели как анахронизм — чувство, что кто-то из прошлого ошибся поездом. Резкие восточноевропейские черты лица и пронизывающие светло-серые глаза, длинные тёмно-шоколадные волосы, которые, к ужасу педантичных натур, рассыпались по плечам и стекали ниже поясницы... Всё это выглядело нелепым пятном на фоне толпы в одинаковых чёрных мантиях.

— Эй, новенькая! — голос был тягучий, надменный, с той ноткой презрения, что обычно ведëт к неприятностям.

Она повернула голову. Белобрысый мальчишка с парой угодливых дружков стояли в паре шагов.

— Даже интересно, какой из факультетов заполучит такую... экзотику, — протянул он, закладывая в слово «интересно» что-то колючее.

Кэтрин выдержала паузу, оценивающе оглядывая говорившего, и заострила внимание на тëмно-зелёных отличительных элементах их формы. Слизерин, значит... Не спеша, с той особой небрежностью, что всегда раздражает, её губы тронула лёгкая, почти снисходительная улыбка.

— Говорят, на вашем факультете ценят хорошие манеры, — произнесла она ровным голосом, едва заметно качнув головой в сторону стоявших чуть поодаль подхалимов. — Судя по всему, это было давно и неправда.

Его приятели захихикали, но стоило белобрысому цыкнуть — те в миг затихли. Кэтрин сделала мысленную пометку: парень явно обладает авторитетом. И всё же, этот бой за возможность выбить её из равновесия проигран, хотя на его лице считывалось: без последствий её выходка не останется.

***

Церемония распределения оказалась отдельным номером в общем представлении. Большой зал сиял в полумраке, свечи дрожали, словно насмехаясь над ней. Сотни глаз уставились без тени стеснения. Дамблдор, с его привычной выспренностью, представил её, как редкую честь для их школы, прибывшую с дальних — на самом деле не настолько уж и дальних, но видимо директор решил добавить сие уточнение для красного словца — земель, прежде чем старинная Сортировочная Шляпа коснулась её головы.

— Хм... кто у нас здесь? — протянула та с любопытством, словно прицениваясь. — О, это интересно. Очень интересно!

Кэтрин вздёрнула бровь, но промолчала.

— Так-так, даже не станешь меня упрашивать? — продолжила Шляпа, и в её голосе прозвучала насмешка. — Обычно вы все тут же начинаете: «Только не туда», «Пожалуйста, сюда», «Моя мама была там-то». А ты молчишь...

— Я предпочитаю наблюдать, — спокойно ответила Кэтрин, хотя ощутила, как внутри начинает закипать раздражение.

— Наблюдательная, умная, — протянула Шляпа, — хитрая, да ещё и с упрямым характером. Древняя родовая магия... Впечатляет! О, в тебе столько от Слизерина, что я бы и секунды не сомневалась, если бы не кое-что другое.

Кэтрин напряглась и с холодом в голосе уточнила:

— Так значит, Слизерин?

Шляпа засмеялась.

— А вот это любопытно. Ты сама хочешь туда? С такими качествами ты могла бы блистать и в Рейвенкло, да даже в Гриффиндоре... Но нет, Слизерин — это, определённо, то место, где ты сможешь развернуться.

Кэтрин позволила себе незаметно улыбнуться.

— СЛИЗЕРИН! — выкрикнула Шляпа, и в её интонации прозвучал оттенок удовольствия, как будто она только что сделала свой ход в какой-то старой, но всё ещё актуальной игре.

Распределение на змеиный факультет вызвало волну перешëптываний. Она пересекала зал под взглядами — кто-то удивлённо обсуждал решение Шляпы, кто-то разглядывал её скептически. За длинным столом под зелёными гербами её встретили так, как встретили бы чужака в змеином гнезде.

— Думаешь, ты тут особенная? — фыркнула девушка с удлиненным чёрным каре, распрямив плечи.

— Думаю, мой чай рискует остыть, — бросила Кэтрин, даже не посмотрев на говорившую.

И всё же один взгляд — холодный, но цепкий — она поймала, не упуская возможности вернуть. Белобрысый юноша с вокзала. Драко Малфой смотрел на неё так, словно видел не человека, а новую диковинную игрушку, что может скрасить его скуку. Его серые глаза, полные напряжения, изучали её, будто она была шахматной фигурой, которую ещё предстояло поставить на нужную клетку.

***

Гостиная Слизерина встретила её шёпотом, тяжёлым воздухом и стойким чувством, что здесь всё решают чужие привила и одобрение. Кожаные диваны, кресла с бархатной обивкой, серебряные канделябры — всё слишком правильное, холодное, под стать людям вокруг. Кэтрин огляделась. Казалось, никому не было дела до её присутствия, а потому она, не торопясь, вытащила из сумки небольшой блокнот и направилась к креслу у окна. Озеро за стеклом было таким же чёрным и непроглядным, как её мысли.

— Ну что, Хогвартс, — пробормотала она себе под нос, раскрывая записную книжку и только теперь ощутив тяжесть чужих взглядов за спиной. — Посмотрим, что ты сможешь мне предложить.