Глупые дорожки

Злость пробирала парня изнутри. Хоть и причин не было, он злился. Злился на неё. На него. И на его проклятье. Гермиона мгновенно забывает о нем, если на горизонте маячит Драко со смертельной проблемой оборотня. А она бежит искать лечение, бежит успокаивать его. Терпит его закидоны не сбегая, как он ожидал. Драко сам это понимает. Он и сам ждал, что она убежит при первом же полнолунии, или при первом же вымещении чувств на ней. Но она с ними. И, кажется, не собирается бежать. И Блейза это злило. Выводило из себя. Она не видела никого, когда с Драко проблема. Она отвлекалась от разговора, до поры, пока Блейз не упомянет что-либо, связанное с его лучшим другом. И она сразу начинала слушать и оживлённо вести беседу, когда это касалось Драко. Блейз осознавал, что это ревность и глупые придумки, ведь Драко равнодушен к Гермионе. Но на долго? Он не сможет все время её ненавидеть, ведь она единственная так цепляется за малейшую Надежду на его выздоровление. И Блейза это бесит. Злит, до дрожи в костях. А она не сможет не влюбиться в него. Потасканного жизнью, держащегося за последнюю соломинку. Она не сможет равнодушно относиться к нему, ведь он обречён. А она не оставит обреченного одного. И влюбится в него. Если ещё не влюбилась. А если они влюбятся друг в друга? Блейз будет лишним. Она никогда не будет с ним, пока есть Драко. А Драко никогда не променяет её на Блейза, если влюбится. Он собственник.Конечно, Блейз не знал, любил ли Драко когда-нибудь? И не мог судить здраво. Но пытался. Боль заставляет идти на глупые дорожки лжи и предательства. И Блейз уже делал шаги туда. Но пока, последняя капля не упадёт в переполненный бокал злобы, Блейз будет рядом с ними. С ней. С ним.

В гостиной старост Гермионы не оказалось. Драко сразу поднялся к себе, запер дверь и скинул душащую мантию. Тупо остановившись посреди комнаты, Драко не понял как, но знал точно - в комнате чего-то нет. - Грейнджер, - громко позвал он. Девушка мгновенно откликнулась, постучала в комнату. Она была одета в розовый халат и тапочки, волосы заплетены в две детские косички. - Что тебе, Малфой? - Ты ничего не брала у меня в комнате? - он взглянул на неё.- Нет, с чего бы... - догадка отразилась на её лице. - У тебя что-то пропало? - Да. Но не знаю что. Просто вижу, чего-то нет. - На её лице проступила явная тревога, брови нахмурились. Она обшарила глазами комнату.- Твой стол...там нет одной тумбочки. - Сказала она.Последней тумбочки и правда не было. - Что там было?- Да так...листки... - сказал Драко, подходя к тумбочке. На дне лежали бумажные куски. И один целый портрет. Последний. - Иди Грейнджер. - Она вышла, тревожно посмотрев на него. Он взял целый рисунок, и сел на подоконник. Там была она. А на краешке рисунка была надпись "бойся за неё, я рядом" Руки Драко затряслись, и ровная бумага смялась в неряшливый комок, откинутый в угол комнаты. Цепляясь за здравый смысл, Драко начал рассуждать, что просто так в школу не пробраться. Но мозги не хотели строить догадки. Его руки лихорадочно вцепились в волосы. Он не мог бороться с безумством, терзающим его изнутри, пока она, девушка в соседней комнате, находится в опасности. Из-за него. Почему она?...Ответа нет, как и на хренову тучу других вопросов, приходящим в его голову. Сказать ей?...Нет. Нет. Нет. Нельзя. Она не должна знать, что опасность висит над её головой, готовая обрушиться в любой момент, не оставив под собой ничего. Нужно успокоится. Да, успокоится. Но как это сделать, если нервы на пределе, а ноги подкашиваются от тревоги? И снова без ответа.

В проем постучали. Девушка, сидевшая на подоконнике, тут же вскочила. За портретом стояла Пэнси Паркинсон, прислонившись к стене напротив.- Драко тут?- Ага. - Гермиона пропустила Слизеринку вперёд, и закрыла проем. Паркинсон поморщилась.- Как тут накурено! Фи! - она помахала рукой перед носом, разгоняя аромат табака. - Драко! Слизеринец не заставил себя долго ждать. - Пэнс? Что-то случилось? - поднял он брови. - Нет, я не могу зайти просто так? - она упёрла руки в бока. - Не можешь, Пэнс. Не в твоей прерогативе. - Ухмыльнулся Малфой, заваливаясь на диван. Грейнджер снова сидела на подоконнике, читая книгу. Её, казалось, мало интересует приходящее. Пэнси села рядом с Драко и закинула ногу на ногу. - Я насчёт дня рождения Тори, - девушка скосила глаза на Грейнджер. - Не обращай внимания, так что там с вечеринкой? - В субботу после её дня рождения,  в семь. Третье подземелье, Тео берет на себя алкоголь, а Маркус учителей. С тебя появление там.- Замётано. - С собой можешь привести кого-нибудь, но, ясное дело, не из Гриффиндора. - Фыркнула девушка. - Разумеется. - Тогда, я выполнила свою миссию. Не знаешь где Блейз? Никак не могу его найти. Тут, как по щелчку, в гостиную вошёл Забини.- Всем привет... - он заметил Паркинсон и недоуменно взглянул на Драко, потом на Грейнджер. - О! Вспомнишь... - и Пэнс засмеялась, - через две недели, день рождения Тори. В субботу будем праздновать. Я пошла, мне ещё Трансфигурацию писать. Уинфрид никогда не задавала столько, сколько задаёт МакГонаглл! Спасибо тебе, Грейнджер. - Всегда пожалуйста, Паркинсон. - Безразлично ответила Гермиона, даже не повернув голову.Паркинсон ушла, оставив в комнате запах ванили и мускуса. - А теперь вопрос, когда день рождения Тори? - спросил Драко у Блейза. - Шестого января, вообще-то. Чья это, спрашивается, бывшая девушка? - хмыкнул Блейз. На эти слова, Гермиона повернула голову. - Шестое? - переспросила Гермиона. - Ну да. - То есть, вечеринка седьмого? - Логично, Грейнджер. - Нахмурился Драко. - Очень. Особенно, если учесть тот маленький факт, что седьмое - это полнолуние. Четвёртое. Весёлая логика, правда? - Черт. Черт. Черт! - воскликнул Драко, и стал мерить шагами комнату. - Может, попросить перенести на воскресенье? - предложил Забини.- Точно! Попроси Дафну, она уговорит Тори. - Сказал Малфой. - Она же до сих пор по тебе слюнки пускает.Эта фраза была явно лишней.Это поняли все в комнате. Драко опасливо посмотрел на Грейнджер. Но она и ухом не повела. - Тогда, уговаривайте Гринграсс, а мне нужно к МакГонаглл. - Зачем?-Какие-то приготовления к балу. Он же завтра. В их "веселой" жизни, бала, как раз, не хватало. Но об этом никто не хотел думать.