Глава 2

Пусть покинет меня все остальное, только б не покинуло мужество.Иоганн Фихте

Гэй остановил машину около высокого бежевого дома с синей черепичной крышей. Дом Малфоев — Ричмонд-стрит двадцать пять.— Ну что, девочки? Выходим, — проговорил мужчина, смотря на свою жену и дочь, которые сидели на заднем сидении машины.Джин всю дорогу читала книгу, а Гермиона... не читала книгу, которую специально взяла с собой. Мужчина обратил внимание на это еще на первом светофоре: его дочь ни разу не опустила взгляда в книгу и даже для приличия не перевернула страницу. Она просто сидела, смотря куда-то перед собой, и держала книгу в руках. Гэй не мог знать о чем думала его дочь, но внутренне он не переставал надеяться, что все у его Гермионы хорошо и, если что-то все же случилось, она ему все-таки хотя бы намекнет.— Барышни, — повторил мужчина.Джин захлопнула книгу и потянулась, сладостно отмечая, что дороги у них в городе все-таки невообразимо хорошие. Гермиона тоже тряхнула головой и поддакнула матери, отстегивая ремень безопасности и выходя их машины.Гермиона вдохнула свежий и теплый воздух и прикрыла глаза. Она всю эту неделю думала о том, как пройдет ее обед в доме Малфоев. Она боялась этого дня до такого слепого ужаса, что, засыпая каждую ночь, молилась проснуться во вчера. А на следующее утро, просыпаясь, понимала, что во вчера она не вернулась и день встречи с Драко был все ближе. В одно такое утро Гермиона проснулась в ворохе одеял из-за чьего-то настойчивого ухания. Выбравшись из теплого укрытия, Гермиона увидела на своем подоконнике у открытого окна Буклю. Рухнув головой обратно в подушку, волшебница лишь выдохнула. Ее в то утро разбудила всего лишь Букля... Букля! Новая сова Гарри! Пытаясь выбраться, гриффиндорка запуталась в одеяле.— Ты долго ждала? — извиняясь, спросила девушка и забрала письмо у совы.Та ухнула и взяла из пальцев Гермионы угощение — соленое печенье, которое стояло у волшебницы на столе. Распечатав конверт, девушка вынула оттуда письмо и читала его, иногда прерываясь, чтобы зевнуть. Как оказалось, Гарри преследовала та же участь, что и ее, и Рона. В «Норе», где Гарри был совсем недавно, стоял такой ажиотаж, связанный с новой тенденцией, что половина Уизли просто предпочла спрятаться где-нибудь поглубже и не выходить из подполья до конца всех бурь. Старшие Уизли хоть и понимали пульсирующие поджилки своих детей, но прятаться не спешили. Молли старалась относится ко всем внезапным гостям с улыбкой, а ее муж с натянутой улыбкой старался дать интересующимся более подходящую информацию о магглах. Гарри признавался, что встретил в «Норе» Грингарссов, чем был очень и очень удивлен. А еще Гарри много задавал вопросов на счет прошедшего у Гермионы обеда с Малфоем. Сколько вопросов, что в какую-то секунду Гермиона пожалела, что написала Мальчику-Который-Выжил. Но потом вспомнила — это же Гарри. Гарри...— Гермиона, ты чего стоишь? Пошли, не думаю, что Нарцисса будет рада, если мы опоздаем, — позвала Гермиону Джин.Волшебница тряхнула кучерявой головой и пошла следом за матерью. Как бы сильно Грейнджер ненавидела Драко, к его матери она относилась очень хорошо. Да и ради родителей она может пересилить себя и осилить этот обед.Дурацкий обед в компании чистокровки-Драко Малфоя.Одернув сарафан, который волшебница была вынуждена одеть, Гермиона гордо вздернула подбородок и пошла в след за матерью и отцом, которые уже подходили к двери и нажимали на звонок. Дверь открыл Малфой. Гермиона отчетливо видела, как за долю секунды выражение его лица изменилось — от презрения до вежливости.Ну как же, как же долго ты протянешь в обществе магглов, а, Драко Малфой?— Драко, ты чудесно выглядишь! — произнесла Джин и протиснулась между косяком и юношей с огромной легкостью. — Нарцисса! Ты так чудесна!Гэй прошел следом за женой, одарив Драко лишь сдержанной улыбкой. Гермиона хмыкнула, ступая на порог дома. Поровнявшись с Малфоем, она услышала его презренный смешок.— Добро пожаловать в Ад, Грейнджер.— Посмотрим, для кого этот обед будет Адом, Малфой.За спиной волшебницы захлопнулась дверь. Гермиона расправила плечи и обернулась к слизериновцу. Тот стоял всего в полуметре от нее и кривил свои отвратительные губы. Конечно, ему неприятно. Конечно, ему противно. Ведь рядом с ним сейчас стоит даже не Поттер, а грязнокровка Грейнджер. Ведь Поттер — полукровка. А она - нет. Ведь это низко для него, даже разговаривать с магглороженной. Его серые глаза так и говорили:«Я хочу тебя убить, грязнокровка».— Может, проведешь меня? Не стоит заставлять твою маму ждать нас, — усмехнулась гриффиндорка и гордо подняла подбородок.Она его бесила, она его сводила с ума. Око за око, Малфой.Когда волшебники вошли на кухню, взрослые уже сидели за столом и ждали их.— Гермиона, ты так прекрасна! Драко, что же ты так долго держал девушку на пороге? — суетилась Нарцисса.— Мы разговаривали, мама.— Просто Драко решил меня поприветствовать отдельно, — говорила с улыбкой Грейнджер.«Драко», — от его имени в ее устах Малфоя передернуло.В последних строках своего письма Гарри советовал платить Малфою той же монетой. Эта идея уже приходила в голову Гермионы, но она так и не решалась пойти на нее. Как это будет? Стоит ли ей вести себя как-то иначе? Но потом, она поняла — это выгодно. Драко не хватит смелости оплошать перед матерью, а она просто будет вежливой.Вежливой с Драко Малфоем.За обедом у Гермионы было чувство дежавю. Родители опять что-то бурно обсуждали, а они с Драко молча ковыряли вилкой в тарелке. Убрав прядь кучерявых волос за ухо, гриффиндорка улыбнулась и обратилась к Драко:— Нет ли вестей от Забини, Драко? Слышала, что он вернулся в Англию не так давно.И девушка с удовольствием наблюдала, как отвращение на лице чистокровного волшебника удваивалось, утраивалось, умножалось во много раз. Вот он повел бровью, вот сжал тонкие отвратительные губы. Вот...— С ним все хорошо. Он прекрасно провел все это время в солнечной Италии. Его семья всегда держала нейтралитет в войнах, так что его время вернуться обратно в Англию самое удачное, — ответил Драко, бросив взгляд на следящую за ними мать. — А как поживает твой Поттер? И этот рыжий... Уизли? Рон, кажется?— Они просто замечательно. Я обязательно передам им, что ты справлялся о их здоровье, Драко. Им будет весьма приятно... — сказала гриффиндорка и резво обратилась к Малфой: мисс Нарцисса, здесь чувствуется рука домашнего эльфа... Уверена на все сто здесь есть один, верно?Женщина сладостно улыбнулась и кивнула. Она позвала домового эльфа («Дарвин*») и тот явился к хозяйке. Он был обернут в чистую наволочку, подпоясанную какой-то коричневой веревочкой. Он поклонился и спросил, что хотела от него хозяйка. Изумленная Джин раскрыла свои прекрасные глаза еще больше, завидев эльфа. Ведь Гермиона так много ей рассказывала об этих существах! Так много... Так много, что женщина и половины сейчас не может вспомнить из-за неописуемого восторга.— Дарвин, вы очень постарались, — обратилась к домовику Гермиона. — Вы молодцы.— Он такой очаровательный, — вздохну Джин.Малфой лишь мрачно закрыл глаза. «Магглы», — раздраженно думал он.— Хозяйке что-то нужно от Дарвина? — еще раз спросил эльф.— Нет-нет, можешь быть свободен. Ты сегодня действительно хорошо поработал, — произнесла Нарцисса и улыбнулась существу магического мира.— Тот мужчина на портрете — это ваш муж? — спросил Гэй, отводя взгляд от окна. — Он очень красив и мужественен. Драко многим пошел в него. Но от вас ему досталось доброе сердце, я уверен в этом.— Люциус, — выдохнула темноволосая женщина и прикрыла глаза. — Он ушел от нас уже так давно, что я и не могу вспомнить, какого это — быть защищенной им.Драко покривился лжи матери. Защищенной? Ложь, наглая, наглая ложь! Драко еще помнил, как она сказала ему:— Нам нужно восстановить нашу репутацию, Драко, понимаешь? Мы должны сделать все, милый Драко.Драко с ужасом понимал, что «всем» могла стать эта грязнокровка. Чертова Грейнджер.Которая сидит рядом с ним и улыбается чем-то своему.— Гермиона, у нас такой красивый сад. Может, ты хотела бы посмотреть на него? Вместе с Драко, — добавила Нарцисса.— Я провожу ее, мама, — быстро откликнулся платиновый мальчик. — Идем?Гермионе осталось только улыбнуться и выйти вслед за слизериновем. Он вышел из дома и даже придержал дверь для нее. Они прошли путь од двери до небольшого сада на участке в полном молчании. Остановившись около цветущих кусов, подростки обернулись спинами к окнам. Каждый из волшебников знал — за этими стеклами сидят родители; и если хоть один из них, хоть на пол галлеона догадается, что между ними очередная перепалка, то всему будет конец. Всему спокойствию.— Какого это — улыбаться магглам? — первой спросила Гермиона, искоса глядя на платинового мальчика.— Какого это — сидеть в обществе чистокровных волшебников и знать, что не достойна их общества? — парировал Драко.— Но это же вы, чистокровные, сейчас падки на магглов, полукровок и магглорожденных. Уже страшно на улицу выходить, — с насмешкой произнесла Гермиона.— Не бойся, на тебя никто не позарится, — Малфой скривил губы от отвращения. — В тебе даже маггла сложно узнать. Больше похожа на бобра.— И это мне говорит убийца Дамболдора?— Я не убивал его — лишь обезоружил!— В любом случае, Пожирателю Смерти уж точно нет места в послевоенном мире!— Не смей поднимать эту тему, грязнокровка, — угрожающе прошипел Драко.— А то что? «Твой отец узнает об этом»? Ох, прости. Его же нет, — вспылила гриффиндорка и с ужасом закрыла свой рот.Малфой был вне себя. Вены под его алебастровой кожей вздулись и казалось, что они сейчас прорвут тонкую бледную кожу. Холодные, ледяные глаза смотрели на Гермиону сейчас с таким чувством устрашения и некого... убиения, что гриффиндорка пожелала вернуться в прошлое на минуту назад и не говорить обидных слов. Ведь Драко можно понять. Он потерял отца, был сломлен Темным Лордом, и был по крупицам восстановлен матерью.— Заткни свой поганый рот, Грейнджер, — прошипел волшебник.Гермиона примолкла, вновь увлеченно разглядывая сад. Она провела пальцами по нежным лепесткам и обернулась, посмотрев на Драко. Она осознавала, что была не права. И она хотела извиниться, пусть даже перед Драко. Сейчас она была не права. Темный Лорд мог насильно манипулировать Драко, а его отец мог ломать сына каждый раз, когда тот пытался хоть на пол галлеона засомневаться в его взглядах. У него могла быть сложная жизнь, могла.— Прости, Малфой. Я перегнула палку, признаю, — произнесла гриффиндорка и подняла глаза на слизериновца.Драко выглядел устрашающе-отвратительно. Он кривил отвратительные губы, презирал ледяным взглядом. Гермиона хотела отвести глаза — правда, хотела! —, но на нос разъяренного Малфоя приземлилась бабочка. Она так сильно выделялась своими синими, почти черными крыльями на алебастровой коже волшебника. Гермиона сначала улыбнулась, потом ее улыбка стала шире, еще шире — и после она вовсе засмеялась, прикрывая раскрасневшееся от смеха лицо ладонью.Нарцисса и Джин с огромным женским любопытством смотрели в окно на своих детей. И когда они увидели, что Гермиона заливается смехом, то обе улыбнулись, посмотрев друг на друга. Каждая из них определенно-точно понимала — это хороший знак.— Хотела бы я, Джин, чтобы так было всегда, — вздохнула Нарцисса. — Но долго ли сможет это продолжаться? Через месяц начнется учеба, а разве там они будут так близки?— Нарци, если бы это было в наших с тобой силах, — погладила женщину Грейнджер оп плечу.— Ты не понимаешь, Джин. Мой мальчик никогда еще не был так вежлив и учтив с девушкой. Даже с Пэнси, которую он приводил домой. Он такой холодный, такой отстраненный и одинокий... Когда-то давно, когда он был маленький, он был совсем другой! Мы гуляли по поляне около особняка и он собирал для меня ромашки. Понимаешь, Джин, ромашки! А сейчас, когда остались только мы вдвоем, мне так хочется, чтобы он снова улыбался. Джин, я не видела его улыбку так давно!— Нарцисса, — произнес Гэй, успокаивающе похлопав волшебницу по плечу. — Мы можем тебя понять. Наша девочка — книжница. У нее есть друзья, она их любит, я уверен, но в ее сердце нет искры — это видно. А сейчас она так много улыбалась... так много ее улыбки за столом я видел только, когда ей пришло письмо! Нарцисса, если бы могли что-то сделать, мы бы были счастливы сделать это.И в ту минуту повисло молчание даже между родителями. Они задумчиво смотрели через стекло на детей, которые о чем-то вновь заговорили. Прикусив губу Нарцисса считала секунды. В ее голове крутилась идея и она кричала:«Озвучь им меня, озвучь!»Но Нарцисса молчала и считала, высчитывала нужный момент. Ей нужна минута — та самая, когда она сможет сказать:— А может, мы их обвенчаем? — и посмотреть с невероятным интересом на Грейнджеров. Ведь они — чуть ли не последняя ее надежда. Ведь ей срочно, срочно нужно восстанавливать статус Малфоев любыми — любыми! — способами.— Что ты сказала? — переспросила Джин, удивленно посмотрев на подругу.— Я произнесла это в слух? — растерянно спросила Блэк, распахнув глаза.— Ты хочешь обвенчать наших детей? Это, конечно, идея, но не слишком ли она... глобальная? Они, все-таки, еще совсем дети...— Я понимаю, это слишком глобально, но может это подтолкнет их друг к другу? Если они будут понимать, что мы хотим им счастья, что считаем, что они подходят друг другу... И это может быть разрушено, как только они точно будут уверены, что это не их. Джин, а что, если их обвенчать только на этот год? Они отучатся, разберутся между собой... Джин?— Я не знаю, Нарци. Гермиона... Боюсь, она не поймет меня. Я всегда слушала ее мнение, считалась с ним, — поникла Джин.— А мне кажется, это хорошая идея, — поддержал волшебницу Гэй. — Она поймет, что книги не помогут ей повзрослеть, что Рон и Гарри рано или поздно найдут своих девушек, а она может оказаться одна...Нарцисса неподдельно обрадовалась тому, что Гэй Грейнджер был на ее стороне. Этот мужчина был умным магглом — Малфой осознавала это, но он был наивен и неопытен в отношении волшебников. Он не понимал, с кем имеет дело и это очень сильно облегчало ему жизнь.— Давайте поговорим с детьми, — умоляла Нарцисса, сцепляя руки вместе. — Вы же видите, как они меняются, когда вместе.Джин сомневалась, а Гэй уверенно кивал и говорил, что поговорит с дочерью.

***

— Что? — разнесся крик магглорожденной волшебницы по всему дому.Живоглот от такого крика подскочил с насиженного места и удрал прочь. Джин прикусила губу, а Гэй лишь спокойно попросил дочь сесть обратно на стул и выслушать его.— Дорогая, это всего лишь на год. Мы с мамой считаем, что это будет правильным решением. Ты меняешься с ним, Гермиона. Ты просто не видишь себя со стороны.— Папа, это же Малфой! Мал-фой! — возникала Гермиона, не в силах понять отца и мать. — Он слизериновец — враг любого гриффиндоца! Он убил... — запнулась девушка, рухнув на стул, — он убивает нашу радость каждый раз, когда появляется на горизонте! Мои улыбки — лишь вежливость перед его матерью!— Гермиона, — начала Джин, но волшебница ее слушать не хотела. -Только на этот год. Если вы действительно в таких отношениях, о которых ты говоришь, то просто проноси это кольцо год. По сути это не будет ничего значить. Просто кольцо, просто обещание твоей стареющей матери, хорошо?— Мама, — вздохнула Гермиона, без сил вцепившись пальцами в взлохмаченные волосы.— Дорогая, пожалуйста, — женщина встала со стула и обняла свою дочь. — Ты согласна.Гермиона недолго смотрела перед собой неком беспамятстве, а потом кивнула. Раз, два, а потом сказала, сильно, до белых костяшек, сжав кулаки:— Хорошо, мамочка, я согласна.

***

— Что?! С этой грязнокровкой? — Драко бесновал.Он сносил все на своем пути, расхаживая по комнате в Малфой-Мэноре. Он не мог поверить словам матери. Венчаться с Грейнджер? Ради чего ему, чистокровному... ему-Малфою! — венчаться с этим отродьем? Но в следующую минуту Драко смотрел на мать, смотрел в ее глаза и ломался от ужаса. Ее глаза молили его. Эта женщина — его мать. Эта женщина - та, что он любит своим истощенным сердцем. Эта женщина - все, что у него есть. Теперь, без уз отца, он готов мир уложить к ее ногам.А она просила обвенчаться с Гермионой Грейнджер. С грязнокровкой.«Мы восстановим семью Малфоев из пепла».«Мы заставим нами восхищаться».«Мы покажем им, что имеем сердца».«Мы с тобой, Драко».«Мы с тобой...»Слова Нарциссы плавились в его сознании тягучей лавой. Он смотрел на нее и все больше, больше и больше сожалел. Сожалел, что кричал сейчас. Сожалел, то бесновал перед ее глазами. Сожалел, что заставил ее волноваться.Ведь она — все для него.Даже Темный Лорд не смог выбить этого из него. Ни он, ни метка.— Хорошо, мама. Я сделаю то, что ты хочешь, — сжимая кулаки, произнес Драко и посмотрел на женщину.Она встала и подошла к сыну. В ее глазах читалась благодарность. Она обняла платинового мальчика и прижала к себе. Драко вдохнул теплый материнский запах и успокоился. Он был выше своей матери на голову, но сейчас не чувствовал себя выше. Ее тепло обволакивало его, защищало, уберегало.— Милый Драко, если бы ты знал, как много это значит для меня. Для нас, — женщина крепко поцеловала сына и отпустила его из своих объятий. — Спокойной ночи, Драко.— Спокойной ночи, мама.

***

Гермиона смотрела в окно Хогвартс-Экспресса. За окном пролетали знакомые пейзажи, но Гермиона не рассматривала их.Она просто покачивалась вместе с поездом, просто кивала Гарри и Рону, когда те о чем-то ее спрашивали. Она мыслями была в том дне, когда она стояла рядом с Драко Малфоем и тот надевал обручальное кольцо на ее палец. Кольцо — как символ того, что она согласна быть с ним. Кольцо — как показатель для родителей, что они попробуют быть вместе. Кольцо — как единственная вещь, что связывает их вместе.Она обвенчалась с Драко Малфоем.Еще в начале лета это было бы не смешным анекдотом, а теперь — правда.— Кто прав, Гермиона? — вновь спросил Рон с набитым ртом. — Я или Гарри?— Рон, ты не прав, — ответила волшебница и получила обиженный взгляд рыжего и насмешливый — Гарри.