Глава 22. Финал

Какова была вероятность потерпеть поражение в очередной раз? Наверное, было глупо вешать на землю клеймо проклятой из-за своего абсолютно наивного безрассудства, но Гермиона невольно притормаживала шаг, желая до максимума оттянуть момент, когда снова ступит на камень Святилища. На этот раз, поглощенного рассветным туманом, ещё слабо очерченного нежно-розовым оттенком утреннего неба. 

Теперь она со всей горечью кляла момент, когда навязалась быть здесь. И дело было далеко не в том, что Грейнджер буквально кожей чувствовала приближение, возможно, одного из самых трагичных событий в их жизни. А в том, что Малфой, которому сейчас было более чем важно сосредоточить все силы на уничтожении зла, уделял добрую часть внимания ей. Ведь главной задачей, стоявшей перед ним теперь, было сохранение жизни и благополучия жены и детей. Что ж. Гриффиндорка снова поступила безрассудно. 

Лишь несколько шагов, отделявших их от развалин, заставили Гермиону остановиться и с нервным выдохом постараться перенаправить весь фокус на мужа, который в этот день, вероятно, надел форму Командующего в последний раз. Будет ли он тосковать по ней? Наверное, она никогда не спросит его об этом. 

Человек со штормовыми глазами. Он стоял вполоборота — пока мог себе позволить до прибытия толпы Пожирателей, — и своим бесконечно тревожным взглядом выискивал нечто, ставшее причиной их остановки. Тем же самым взглядом он следил за Грейнджер несколько часов до этого, не выпуская руки, проверяя каждые двадцать минут показатели здоровья. После их провальной попытки заняться залечивающим раны сексом. 

Это была ещё одна неудача в послужном списке Гермионы, которая отныне была больше не Грейнджер. Ещё одна её неудача, которую платиновый блондин стоически выдержал, заранее будучи готовым бороться с последствиями. Ещё одна, которая в очередной раз позволила ей увидеть истинное лицо своей травмы. И то, насколько правильным решением было связать свою жизнь с ним — любящим и заботливым Драко Малфоем. 

— Как ты сейчас, душа моя? — парень, стоя обеими ногами на обломке мрамора у остова колонны, протянул девушке руку, приглашая всё-таки сделать эти несколько шагов вперёд. 

О боги. Так он ещё никогда к ней не обращался. 

— Просто... — Грейнджер замялась, заглядывая ему за плечо и стараясь спрятать нервозность, закусив губу. — Это место немного... — она прочистила горло, — Я тогда была здесь одна, и мне было очень страшно. А ещё, я попала в плен именно тут. Ты, конечно же, это знаешь, просто... Я бы никогда больше не хотела здесь бывать. 

— Я выбрал именно Святилище из-за тебя. 

Она опешила. 

— Вот как? — Гермиона перебирала варианты на языке, понимая, что ни один из них не кажется хотя бы отчасти правдоподобным. — Я предпочла бы услышать объяснение. 

Уголок рта Малфоя с ехидством пополз вверх, совершенно не затрагивая задумчивых серых глаз. У самой Грейнджер это вызывало тонну вопросов и поводов для размышлений. 

— Ты говоришь так, будто я имею привычку что-то недоговаривать, — произнёс Малфой, отводя глаза в сторону. Девушке показалось, что в его тоне она услышала обиду, и это вызвало странную смесь возмущения с чувством вины, от которых ей хотелось поскорее избавиться. — Я хочу попробовать заменить то неприятное событие в твоей голове новым, более ярким и значимым впечатлением об этом месте. 

Блять. 

Она даже раскрыла рот в изумлении, проходя мимо Драко вглубь, ближе к алтарю, совершенно позабыв о скользком чувстве, трепещущем на границе рёбер. Ни его вопросительный взгляд, ни шум волн где-то внизу у подножия скалы, ни даже красота двух оставшихся звёзд, искусно выложенных у самого свода потолка, не смогли отвлечь её от воя голосов, вырывающихся откуда-то изнутри, словно щупальца кричащей интуиции. 

— Ты же... — Гермиона слегка сжала виски указательным и средним пальцами, ощущая пока ещё умеренную пульсацию, и обернулась к мужу так, будто её совсем не волновало плато пустого алтаря, что, казалось, вибрировало за спиной. — Драко, скажи, пожалуйста, ты же не считаешь, что всё контролируешь, правда? 

— Ты даже не представляешь, насколько у меня всё под контролем, — с той манерой, присущей исключительно слизеринцам, он самодовольно упёрся лопатками о мраморную колонну. 

Ох, как они ещё молоды и наивны в своих убеждениях. Несмотря на смерч, сносивший их убежища до фундамента, несмотря на ад, в котором варились их жизни, несмотря на очевидные провалы каждого... Они оба лелеяли мечты о собственной неуязвимости. 

Грейнджер, лишившаяся сначала уверенности в своей гениальности, а затем и в абсолютной безопасности, выстроенной для неё Малфоем, теперь отчаянно хотела вразумить его — пылкого и самоуверенного Командующего армией Пожирателей Смерти, — рисковавшего судьбой, не замечающего тысяч скрытых граней за горизонтом. Хотела, искренне хотела, но не могла себе позволить нарушить, наверняка, идеально построенный план. Как минимум, потому что уже было поздно. 

— Ты навсегда в моём сердце, Драко, — чёрт знает почему вырвалось у неё, с особым надрывом на его имени. Слова, выбившие дыхание из собственной груди, не позволяли даже на миллиметр поднять головы, чтобы не встретиться с этими выжигающими душу глазами. 

— Уже готовишь речь на мои похороны? — глухо, с лёгким подъёмом в интонации, горько усмехаясь. Как же сильно его вопрос сочился болью. И для Гермионы это означало только одно: он по-настоящему допускал возможность своей смерти. 

Последние мгновения кристальной тишины, ускользающей безмятежной реальности. Малфой, так и не дождавшийся ответа, отпрянул от стены, чтобы в несколько шагов преодолеть расстояние до девушки и замереть в полуметре от неё, всё ещё смотревшей куда-то на стыки потрескавшегося камня, что прожилками разделял их друг от друга. 

Пожиратель. Пленитель. Враг. 

В сознании всплыл какой-то набор букв, никак не складывающийся во что-то осмысленное. Грейнджер дышала, перебирала пальцами застёжку на ненавистной серой мантии и думала только о том, что судьба — жестокая шутница — действительно могла отнять его. Её пленителя. Всего одним смертоносным заклинанием. 

Рывком кинуться к нему на шею, обхватив затылок обеими руками, уткнувшись носом в нежную кожу с ароматом вишнёвого пудинга, и раствориться. Почувствовать крепкие, блуждающие руки на своей спине и жар дыхания, скользящего по краю уха. Ощутить слабую, но уже заметную преграду между их телами в виде её растущего живота, в виде двух комочков любви, зародившихся от союза невыносимой гриффиндорки и заносчивого слизеринца. Разрешить лишь одной слезе скатиться к кончику носа и коснуться его напряжённой мышцы под ухом. Получить умиротворяющее касание горячих губ у виска. И снова раствориться. 

— Не прощайся со мной, Гермиона, — тихим шёпотом, теперь уже заглядывая ей в глаза так спокойно. Он провёл холодными пальцами по подбородку, слегка надавливая у самого кончика, приоткрывая её рот, чтобы ворваться в него жаром своего, смешивая прерывистые вдохи. Несколько секунд самого голодного, самого отчаянного поцелуя в их жизни. На самом деле, прощался он. В неосознанном, неконтролируемом порыве Драко обнажил каждую свою мысль, каждое опасение жадными, вбирающими движениями языка и впивающимися в нежную плоть зубами. Так, будто собирался забрать частичку её с собой туда, где она будет так близко и снова так недоступна. На войну. 

— Не умирай за меня, Драко. 

Ну конечно, эта ослепительная, обнажающая зубы улыбка была прямо перед её лицом. Грейнджер на сто процентов была уверена, что её слова пролетели мимо его ушей. Малфой никогда не упустит такой возможности. 

— Разве будет в моей жизни вероятность умереть не за тебя, любимая? 

Чёртов слизеринский змей. 

— Ты знаешь, что я имею в виду, — она старалась быть убедительной, хотя заранее знала, что смысла в этом не было. 

— Ты знаешь, что я имею в виду, Грейнджер, — с этими словами он полез во внутренний карман мантии и вложил в её руку что-то небольшое и увесистое. — Храни до момента, пока я не подам сигнал. 

— Что? — Гермиона с недоумением глянула вниз, будто могла просканировать ткань. Рука, тут же потянувшаяся в карман, нащупала бархатный мешочек с чем-то круглым внутри. О господи. — Это что, артефакт?! Драко, что я... 

— Ты ничего, котёнок, — Малфой уже начал отступать, лёгким движением пальцев у рукава сигнализируя, что время пришло. — Просто жди и в нужный момент отдашь его мне. Я дам знать. 

Грейнджер пока ещё могла контролировать панику, не позволяя ей пробраться под кожу. Она смотрела. Смотрела, как её муж — до безумия сексуальный Командующий — расстёгивает пуговицы пиджака на рукаве, а затем и на рубашке, чтобы слегка закатать их по предплечью и двумя пальцами провести по метке. 

— Ты ведь мог сделать это с помощью палочки, верно? 

— Верно, — он слегка облизнулся, заигрывая взглядом. — Но тогда ты бы не стояла с раскрытым от изумления ртом. 

Ой. 

— Я не... — Грейнджер нахмурилась из-за собственной попытки оправдаться и невольно скрестила руки на груди. — Да, это было возбуждающе. Более чем. 

Драко с печальной улыбкой поправил одежду, оборачиваясь и давая ей понять, что пришло время возвращаться в роль пленной. 

— Мы избавим тебя от последствий, даю слово, Грейнджер, — завершая их диалог мужа и жены, сжал губы в тонкую полоску и бросил надменный взгляд. Через несколько секунд в зале Святилища хлопками аппариции начали появляться Пожиратели. Очень много Пожирателей. Очень. Много. Пожирателей. 

В таком количестве Гермиона видела их только в тот день, когда вспышка зелёного света лишила жизни её товарища, одного из близнецов Уизли. Она даже не пыталась считать окружающие её тёмные мантии, понимая, что они постепенно начали сливаться в сплошное чёрное кольцо. 

Маски. Вокруг были сплошные серебряные маски, лишавшие её даже крошечной возможности разглядеть лица, трусливо прятавшиеся под устрашающими аксессуарами. Самым главным осознанием для Грейнджер было то, что где-то среди них мог стоять ещё один Малфой с платиновыми волосами, который по-настоящему желал ей смерти. Вызвал ли Драко отца? Осмелится ли Люциус ещё на одну выходку в последней попытке сломать судьбу девушки окончательно? Ответов у неё не было. Она хотела только одного — оставаться в поле зрения мужа. 

— С минуты на минуту здесь, — Командующий размашисто описал рукой пространство, — появится Орден Феникса. 

По залу прокатился гулкий, кровожадный рокот смеха, эхом отскакивающий от свода потолка Святилища, вызывая у Грейнджер чувство... совершенно не похожее на страх. Не похожее ни на тревогу, ни даже на плохое предчувствие. Она ощутила прокатывающееся изнутри по рёбрам удовольствие от осознания вероятного исхода этой «встречи», что войдёт в историю. 

Посмеёмся вместе позже. 

— Каждая цель должна быть предоставлена мне живой и невредимой. Это приказ. 

— Господин Командующий, разрешите... — откуда-то слева наглый голос немолодого Пожирателя. Малфой впился в несчастного взглядом, явно запоминая того, кто осмелился заговорить. 

— Не разрешаю, — процедил он. — Любое вмешательство препятствует качественной добыче информации, Долохов. 

Ай. По понятным причинам, этот человек в сознании девушки автоматически шёл в паре с Роули и леденящими душу мурашками. Ей не хотелось знать, кто скрыт под масками. Неизвестность в какой-то степени успокаивала. В присутствии Драко, конечно. 

— Наказание за неповиновение не заставит долго ждать, друзья мои, — повышая тон, Малфой не отрывал серых глаз от Гермионы. — Золотая девочка, ты готова встретиться с друзьями? 

Она растерялась, позабыв, а возможно, никогда и не помнив, можно ли ей говорить в присутствии других. На битвах Грейнджер обращалась к нему только через сознание. 

— На всё воля ваша, господин Командующий, — сверкнув глазами, она выпалила первое, что пришло на ум. Ради поддержания его репутации до последнего вздоха проклятого режима. 

Очередная волна хохота и сальных присвистываний заполонила зал. С разных концов слышались восторженные возгласы: 

— Укротил орденовскую шлюху!  — Знай своё место, грязнокровка!  — Я бы попробовал твою послушную киску на вкус!  — В кровати твой ротик такой же услужливый? 

Голоса слились в один жужжащий звук. Грейнджер закрыла глаза, стараясь абстрагироваться и досчитать до десяти. Её абсолютно не задевала ни одна реплика, вылетавшая из мерзких ртов ублюдков, но слушать это дальше она не собиралась. 

— Заткнитесь. Вы здесь не за этим, шакалы, — Малфою даже не пришлось повышать голос, чтобы развалины погрузились в могильную тишину. 

Ого. 

«Зря ты это». 

Всё в порядке, Драко. 

Гермионе понадобилось усилие, чтобы не улыбнуться и не выдать себя с потрохами. Желание мужа свернуть шею каждой мрази, что фонило от его мрачной фигуры, приятно грело в районе солнечного сплетения. Как и осознание того, что он и правда мог бы это сделать. 

Её ещё не сформировавшиеся мысли о собственной кровожадности были прерваны одиночным возгласом. 

— Тут Поттер! 

Шавкам было достаточно резкого взмаха палочки Малфоя, чтобы спешно разомкнуть кольцо, предоставляя Командующему место для манёвра. Теперь и Гермиона видела Гарри, который по какой-то причине — так глупо — оказался один в центре долины перед руинами. По растерянному виду друга можно было сделать вывод, что он не ожидал увидеть столько чёрных мантий. 

И кто поверит в этот дешёвый спектакль? 

— Поттер, мы ждали твою группу поддержки, — ленивым и заносчивым тоном Драко тянул слова ровно так же, как делал это в школе. — Может, все они наконец сдохли? 

— Отпусти её, — Гарри стоял с вытянутой палочкой, сверля взглядом приближающегося школьного врага. 

Каждый присутствующий обернулся на Грейнджер, которая машинально сделала несколько шагов, следуя за мужем, не желая оставаться от него слишком далеко. 

— Её? — Малфой сделал пол-оборота в сторону жены, заглядывая через плечо и тут же возвращаясь в прежнее положение. — Она моя, Поттер. Всецело. 

Она дёрнулась, зажмурившись и сдержав резкий вдох от навязчивого ощущения чего-то лишнего, что позволил себе Драко при всех. Лёгкий порыв холодного утреннего сквозняка коснулся её кожи, отрезвляя, напоминая о том, что никто, кроме их троих, не знал правды и, соответственно, не мог разглядеть в этой реплике ничего необычного. Командующий говорил о своей вещи. 

— Скользкий урод, ты даже не заслуживаешь стоять рядом с ней! — Казалось, что друг говорит искренне. Или не казалось. 

— Жаль, что мне плевать на тебя и твоё мнение, Поттер, — Малфой сделал взмах палочкой, предупреждая. — Ты пополнишь ряды наших пленных сегодня, и возможно, я позволю тебе посмотреть... на кое-что. 

— Урод! — Гарри с яростью рванулся вперёд, выпуская из своей палочки красный луч: — Экспеллиармус! 

Командующему не составило труда блокировать заклинание, заливая долину теперь уже собственным басистым хохотом. 

— Знаменитый Гарри Поттер и его провальный Экспеллиармус. Я преподам тебе урок, Избранный, — плевался словами Малфой, надевая свою безупречную маску. — Никогда не выкрикивай заклинания. Ни-ког-да. 

И это, в действительности, был полезный урок, который гриффиндорка усвоила от платинового блондина. В бою любое предупреждение соперника о собственных действиях лишает тебя доброй половины шанса на успех. Выкрикивание заклинаний относилось к этому напрямую. 

— Ты жалок! Труслив! Ты мр... 

Жёлтая вспышка оглушающего заклинания прервала поток ругательств, вырывающихся из рта друга, рухнувшего спиной на голую, влажную землю. Грейнджер не сдержала вскрик от резкой атаки Малфоя, которая по-настоящему стала неожиданной. 

Это было так очевидно. То, что старые школьные враги встретились на поле боя, не упуская манящей возможности вылить друг на друга весь скопившийся яд. Их разница была только в том, что Драко по-настоящему мог нанести вред, имея карт-бланш в виду их предварительной договорённости. В силах Гарри было лишь осыпать Малфоя ругательствами. 

Очевидной проблемой, пробежавшей мурашками по позвоночнику Грейнджер, было то, что Командующий, заведённый ещё до этого момента грязными выкриками подчинённых о ней, теперь мог по-настоящему выйти из себя и не пренебречь парой рун, чтобы показать избранному мальчику его настоящее место. Но он этого не сделал. И гриффиндорка была ему за это бесконечно благодарна. 

— Я мразь. А ты военнопленный, — Драко навис над Поттером, извивавшимся на земле, неспособным даже мычать. 

Гермиона выдохнула и, на всякий случай, прижала рукой мантию в районе кармана, чтобы удостовериться, что Око распада всё ещё с ней. Реалии магического мира диктовали свои условия. 

Пожиратели же, как завороженные, стояли, наблюдая за разворачивающимся действием, выжидая, будто падальщики, кружащие над умирающей ланью. Никто из них не осмелился больше вымолвить ни слова, чтобы не навлечь на себя гнев Командующего. 

— Вызывайте Тёмного Лорда, — Малфой выпрямился и небрежно бросил приказ в толпу, которая судорожно начала закатывать рукава и, затаив дыхание, касаться пальцами того самого клейма на предплечьях. Взмахом палочки он поднял Гарри на ноги, безмолвной угрозой давая понять, что сдвинуться с места будет приравнено к мольбе о порции Круциатуса. Гриффиндорка даже успела поверить, что всё происходит по-настоящему. 

Но настоящим, в самом деле, была теперь звенящая тишина и тёмные тучи, взявшие власть над рассветным небом, погружая долину снова во мрак. Не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, кто теперь находился прямо за спиной Гермионы и кто заставил склонить голову даже Командующего армией Пожирателей Смерти. 

— У меня складывается впечатление, что произошло что-то поистине великое, — Лорд шипел, задыхаясь от гнева. — Иначе я сделаю вывод, что вы тупые шакалы, жаждущие смерти, раз позволили себе призвать меня вопреки моим приказам! 

Малфой грубо схватил Грейнджер за плечо, разворачивая замеревшую девушку лицом к Волан-де-Морту и отдергивая её с места, чтобы она не загораживала обзор змею на Гарри. 

— Это... — Реддл сделал несколько шагов вперёд, пошатываясь, вглядываясь в мальчика-который-выжил, стоявшего скованного перед лицом главного врага. 

— Это Гарри Поттер, мой Повелитель, — подал голос Командующий. — Он пришёл сегодня на руины Святилища, чтобы встретить свою смерть. 

— Гарри Поттер... — Волан-де-Морт приблизился к Избранному так близко, практически вынюхивая его теми впадинами на лице, что теперь служили ему носом. — Добро пожаловать в наше скромное сообщество. С этого момента ты будешь гостем... Покажем ему все прелести нашего гостеприимства, Драко? 

Господи, нет. 

Нет. Нет. Нет. 

— Непременно, мой Лорд, — Малфой сделал несколько шагов к змею почти вплотную, обращая на себя внимание. — Я обязательно предоставлю вам удовольствие наблюдать за продолжительными мучениями вашего старого друга. После того, как мы выжмем из него всю доступную информацию о сопротивлении. 

— Ах, мой дорогой Драко. Только благодаря твоим безупречным способностям ведения войны я позволяю тебе заставлять меня ждать. 

Идиот. 

Неоднократные упоминания её мужем о наивности Лорда теперь не казались Гермионе преувеличением. Тот действительно позволил себе слишком упиться властью и подписать себе смертный приговор. Ухмыльнувшись этому где-то внутри, девушка даже позволила себе оторвать взгляд от главного действия, замечая теперь присутствие ещё одной... Беллатрисы Лестрейндж, единственной из толпы, позволившей себе находиться без маски, не скрывая застывшего восторга на лице. Внимательно понаблюдав за ведьмой, Грейнджер зацепилась взглядом за ещё одну малозаметную деталь. Та, с выверенной осторожностью, посылала Малфою какие-то сигналы бегающими зрачками, известные только ей. Лестрейндж этой ночью передала ему артефакт и, по всей видимости, ждала действий от Командующего прямо сейчас. 

Затянувшие Гермиону наблюдения только спустя несколько минут позволили ей вырваться из пучины размышлений, чтобы осознать, что теперь она находилась в гуще толпы зевак, мелкими шажками сужавших кольцо вокруг Малфоя, Поттера и Реддла. И это была её ошибка. 

— Мисс Грейнджер, — голос из преисподней. В тысячу раз страшнее и опаснее того ящера, что сейчас не представлял никакой угрозы. 

Она дёрнулась, ужаленная собственным страхом, кричавшим ей об необходимости обернуться и увидеть. Но Гермиона не увидела никого, только пустое поле, покинутое уползающими теперь за её спину Пожирателями. Инстинкты иронично звали её назад, в сторону толпы чёрных мантий, в поисках безопасности. 

Драко, помоги мне. 

Вряд ли сейчас он её слышал. Снова развернуться спиной и постараться найти своего пленителя было слишком рискованно для девушки, так и не узнавшей, откуда исходила опасность. Единственным верным решением для Грейнджер казалось схватиться за рукоять палочки в кармане, чтобы иметь возможность защититься от настоящего зла, исходившего от её нового родственника. 

— Орденовская шлюха, надеюсь, получила истинное удовольствие от встречи с моим хорошим другом, — у левого уха шёпотом, леденящим душу. — Вы, мисс Грейнджер... 

— Миссис Малфой, — рывком повернув голову в сторону, она встретилась с серыми глазами длинноволосого ублюдка без маски. 

— Какое вам дело до... 

— Называйте меня миссис Малфой, — с оскалом, в лицо так близко, чтобы он почувствовал каждой клеточкой кожи её присутствие в его жизни. 

— Вот как, — сжатых в тонкую полоску губ Люциуса было практически не видно. — Какая чудовищная ошибка. Какое счастье, что её можно легко исправить. 

Дерьмо. 

Пока он позволил себе несколько жалких секунд на вальяжное смакование собственной безупречности, Грейнджер успела вытащить палочку и отпрыгнуть назад, врезаясь спиной в грудь человека в серой маске с чёрными узорами. 

— Грейнджер, ты должна быть с Малфоем. 

Господи, это же... 

— Блейз! — она успела развернуться, успела выкрикнуть его имя, успела разглядеть карие глаза за щёлками аксессуара, скрывающего лицо. 

Она успела всё это перед тем, как зелёный луч вспыхнул из-за спины, перед тем, как от мощного рывка её тело повалилось на землю. Гермиона кошачьей реакцией подставила под висок руку, предотвращая встречу самой уязвимой части черепа с острым, поросшим мхом камнем, врезавшимся в ладонь, разрывая кожу. Авада Кедавра так не работала. Так работал чей-то толчок с целью предотвратить её гибель. 

Осознание било набатом, выбрасывая в кровь адреналин, поднимая ошалевшую Гермиону с бешеной силой. Люциус Малфой стоял с вытянутой палочкой. На земле лежало бездыханное тело человека, который должен был стать крёстным отцом их детей. Тело человека, подставившего за её жизнь свою грудь. 

На земле лежало бездыханное тело Блейза Забини, который так сильно мечтал оказаться рядом с женой. И который, наконец, получил такую возможность. 

Никто на них не смотрел. Ни один Пожиратель даже не обернулся, словно смерть товарищей была для них чем-то настолько обыденным, что это действие было слишком большой честью. 

Как же ей осточертело. Этот ад, перемалывающий, сжигающий остатки их душ и костей во имя огня, во имя пламени, которое должно было охватить каждый уголок этого мира. Охватить, поглотить и уничтожить. Поработить. 

«Грейнджер». 

Её имя пролетело голосом Малфоя где-то далеко, едва различимо за пульсирующей злостью на испепеляющую несправедливость. Гермиона больше не собиралась стоять в стороне. Она собиралась действовать. 

Шёпотом. Испытывая настоящую ярость. Вспоминая то, чему её учил Командующий. 

— Игнис Умбра... 

Она не отрывала взгляд от Люциуса, шокированного и вместе с тем все ещё надменного, пока вырисовывала смертоносные руны, концентрируясь и исключая из-под влияния своих близких, что по другую сторону стены из чёрных мантий продолжали бороться за мир. 

«Грейнджер!» 

Магия, такая чистая в своей всепоглощающей тьме, ощущалась как блаженное, недоступное ранее счастье. Мышцы прокатывались под кожей от нарастающих импульсов удовольствия, заставляя выводить в воздухе символы ещё и ещё, дирижируя самой настоящей и теперь подвластной ей смертью. 

Чёрный огонь, сжирающий свет, вспыхивал на случайных участках в радиусе нескольких метров, скашивая волшебников в чёрных мантиях, словно весеннюю траву в период буйного роста. Она даже позволила себе впустить и наконец принять бушующее наслаждение, которое так сильно раньше её пугало в других.

Шум, поднимавшийся в толпе, начал заполнять эхом землю долины, отскакивая от ещё лысых холмов. И, как во сне, Гермиона, опьянённая чувством непобедимости, приняла решение сыграть финальный аккорд, уже добравшись до бархатного мешочка, чьё содержимое удобно легло в руку и больше не оттягивало карман.

— Грейнджер! — в поле зрения всплыл Малфой, хватающий её за руку и отпрянувший от неё в то же мгновение, как решил поднять глаза. — Приди в себя! — крикнул парень, без раздумий шлёпнув девушку по руке, разрывая поток струящейся тьмы.

— Убить её! — заревел Волан-де-Морт, схватив свой новый трофей за горло, по всей видимости, собираясь аппарировать вместе с ним.

— Как всегда, твоя шлюха всё испортила, — с зловещим хохотом, удаляясь, бросил почему-то ещё живой Люциус. В то же мгновение красным лучом засветился обсидиановый диск, который Драко голой кистью сжимал в дрожащей руке до побеления костяшек.

Первым, что увидела Грейнджер, были многочисленные вихри аппарации Пожирательских крыс, которые в панике сбегали, почуяв надвигающееся крушение корабля. Вторым её взору предстал Реддл, стоявший на коленях и хватавшийся уже за своё горло, жадно вырывая у этого мира последние глотки кислорода. Третьим — очередную зелёную вспышку, сорвавшуюся с палочки... Гарри Поттера. Мальчика, что зарекался не использовать непростительные заклинания никогда.

Крики. Подмога. Орден. Кингсли. Авроры.

Теперь перед руинами Святилища Семи звёзд разворачивалась настоящая финальная битва с жалкими остатками тех, кто всё ещё отчаянно пытался бороться за чистокровный мир до конца. Сопротивления теперь было больше. Сопротивляться больше было некому.

— Грейнджер...

Бросить взгляд на Драко и увидеть, как Командующий армией Пожирателей, не в силах встать с колен, глазами, полными ужаса, молит её о помощи. Заметить, как его рука, всё ещё сжимающая артефакт, от пальцев к запястью затягивается иссушающей чернотой. Закричать, когда её муж с глухим ударом падает на землю, словно замертво. Убедиться, что он дышит, и сорваться с места в поисках кого угодно, срывая глотку в бессвязных возгласах.

— Гермиона, что случилось?! — рыжая макушка с голосом Рона дёрнула её за руку, больно тормозя от рывка.

— Драко... он... — она задыхалась, размахивая руками. — Помоги, он умирает!

Или уже умер?!

Или умерла она, когда в голубых глазах увидела мечущееся сомнение и отсутствие какого-либо действия. Даже минимального.

— Пожалуйста, кто-нибудь! — Гермиона взвыла от бессилия и осознания, что сейчас, прямо в эту секунду, от проклятья потухает отец её детей.

— Детка, всё будет хорошо, — лицо обхватили тёплые, родные руки, пахнущие домом. — О нём сейчас позаботятся.

Молли.

— Кто... — она дёрнулась, выискивая глазами белую макушку на земле. — кто ему поможет?!

Ответ нашёл себя сам, цепляя внимание Гермионы Малфой ярким пятном, заслонившим её лежащего без сознания мужа.

Драко Малфоя плотным кольцом окружили Авроры.

***

Несколько мучительных часов в неведении отрывали от Гермионы по лоскуту плоти, обнажали её артерии, органы и кости. Так она себя чувствовала. Без кожи, раздетой, вывернутой наизнанку. Она обивала пороги коридоров дома на площади Гриммо просто потому, что невозможно было сидеть. Невозможно было ощутить радость победы, когда судьба её мужа, факт наличия жизни в нём оставались под большим вопросом.

Гермиону заставили ждать вместе с Молли, аргументируя её «отдых» беременностью. Гарри и миссис Уизли буквально начали угрожать ей всевозможными обездвиживающими заклинаниями и насильным вливанием зелья сна без сновидений, если бы она не перестала рваться в Министерство магии, чтобы узнать, куда отправили Малфоя. Друг обещал вернуться с новостями как можно скорее, пока сам он в компании Рональда и Грозного Глаза давал показания в Аврорат со своей стороны.

То, как Кингсли искусно и незаметно всё это время готовил отряд в красных мантиях к изменениям во власти, вызывало восхищение. Министерству, безусловно, понадобится время, чтобы встать на ноги и вернуться к прежнему режиму спокойной жизни. Но главное и самое успокаивающее — шавки, служившие Волан-де-Морту, в спешке покинули его стены. Кто-то скрылся по собственной воле, а кто-то был пойман и размещён на нижних этажах в ожидании суда. Об этом Гермионе успела прошептать Джинни, которая вернулась в одиннадцатом часу утра. Девушка ругалась про себя за то, что это всё ещё был не Гарри.

Конечно же, теперь её вездесущим спутником на долгое время суждено было быть чувству вины. Потому что Грейнджер — умнейшая и глупейшая ведьма этого века — слишком сильно поверила в себя в очередной раз и почти испортила главное событие магической Британии. И почти убила своим безрассудством Драко Малфоя.

— Миссис Гермиона!

За углом лестничного пролёта на третьем этаже она услышала до боли знакомый писк, который сначала приняла за навязчивые ловушки своей нестабильной психики.

— Миссис Гермиона! — ей точно не показалось. Как минимум потому что из-за того же угла блеснул лоскут розового шёлка.

Моя девочка.

— Тинки! — Грейнджер влетела за поворот, падая на колени перед самой дорогой в её жизни эльфийкой. — Кроха, ты в порядке! — она обнимала её, прижимая маленькую головку к своей груди, не давая вставить ни слова.

— Миссис Гермиона! — звоном колокольчика домовиха привлекала к себе внимание, в спешке смахивая жемчужины крупных слёз. — Тинки так счастлива видеть новую миссис Малфой!

Это крошечное, беззащитное создание выглядело так, словно день назад не пережило самое страшное событие в своей жизни. Тинки выдавала лишь одна маленькая деталь — недостающий кусочек ушка, который она умело скрыла розовым бантом.

— Тинки, прости меня за мою нетерпеливость, но скажи мне, ты знаешь, где Драко?

Эльфийка зачастила махать ручками так, как делала всякий раз, когда знала что-то и вот-вот собиралась рассказать.

— Тинки как раз пришла за юной миссис Малфой, потому что мистер Драко наконец проснулся, — на этот раз шёпотом, будто украдкой. — Нам нужно спешить.

Грейнджер спешно проверила наличие палочки в кармане, теперь уже по привычке коснулась живота и лишь на мгновение задумалась о том, можно ли ей так часто перемещаться.

— Я готова, Тинки!

С щелчком эльфийской магии на плечах Гермионы появилась мантия. Совершенно новая, небесно-голубого оттенка.

— Миссис должна быть в тепле!

Девушка не успела поинтересоваться о природе происхождения этого до безумия красивого предмета одежды. Лёгким вихрем эльфийка унесла их прочь из дома номер двенадцать на площади Гриммо.

***

Белый пол. Белые стены. Белая плотная ширма. Шум десятков голосов за дверью.

Больница Святого Мунго.

Гермионе доводилось здесь бывать однажды, и ещё в то посещение она поймала себя на жутком дискомфорте от ослепляющего белого цвета. Ей правда казалось, что пойти на поправку в этой стерильности было практически невозможно.

Но всё это было неважно. Важно было только одно.

Ощущая дрожащий трепет и какое-то девичье волнение в области скачущего сердца, она беззвучными, нерешительными шагами подкралась к ширме. Вдох-выдох. Там лежал её муж. И как же Гермиона была перед ним виновата.

— Ты, как и всегда, очень громко думаешь, Грейнджер, — голос со стороны кровати был почти чужим. Слабым и хриплым. Его она узнала только по фирменной издевке в интонации.

Вдох-выдох.

Ещё один шаг вперёд понадобился Гермионе, чтобы наконец встретиться со штормовыми глазами. Полуприкрытыми от бессилия, с тёмными кругами под ними, но такими родными.

— Драко... — следующий вдох застыл где-то в районе трахеи.

Его тело, лежавшее на кровати обессиленным полотном, было приковано к ней по рукам и ногам тремя цепями, которые, как известно, использовали в случае необходимости подавления магии у самых опасных преступников.

Тремя чёртовыми цепями. Тремя.

Одна — нога. Вторая — нога. Третья — рука. Четвёртая...

О господи. Боже. Мой.

Еле удерживаясь на дрожащих ногах, Гермиона опустилась на кровать рядом с ним, не осмеливаясь теперь смотреть куда-то, кроме его лица. Хотелось сорвать одеяло, чтобы убедиться, что её догадка неверна. Но всё говорило об обратном.

— Ты не должна здесь находиться, — прочищая горло и тяжело сглатывая, Малфой произносил это с абсолютно пустыми глазами. — За дверью десяток авроров.

В груди больно сдавило.

— Что они хотят от тебя? — девушка тут же начала говорить тише, не понимая, насколько можно было использовать заглушающее заклинание в такой ситуации. — Фактически ты убил Волан-де-Морта, и ты достоин...

— Да, котёнок, всё так и есть, — он попытался дёрнуть рукой в сторону Гермионы, но даже не смог её поднять под тяжестью наручников. — Но я военный преступник. И до момента детального изучения моего грязного белья для них — это необходимая мера.

— Я отдам им свои воспоминания, — она засуетилась так, будто перед ней уже стоял ряд членов Визенгамота, ожидающий демонстрации. — Я покажу им всё, и тебя освободят.

— Грейнджер...

Когда этот ад закончится?

Безусловно, она понимала, что даже после расправы над злом просто не будет. Ни в первый день, ни в первый месяц, ни, скорее всего, в первый год. Но как же сильно хотелось просто исчезнуть. Хотя бы на день. Вернуться в состояние спокойствия и уткнуться под бок любимого мужа.

— Им нужен Люциус, — дал надежду Малфой и тут же забрал её. — Если он подтвердит мои показания и добровольно сознается в своих преступлениях, меня оправдают. С условиями, конечно же.

Бам. Эти слова почти выбили из неё сознание с силой бладжера.

— Забавно, не так ли? — Драко смотрел куда-то сквозь неё. — Если есть на примете парочка разрешённых зелий, что нам поможет, я с радостью выслушаю.

Какого-то чёрта он снова становился слизеринским засранцем.

— Я понимаю, что совершила большую ошибку, Малфой, но не надо щетиниться, — Грейнджер постаралась собрать всю строгость и произнести это уверенно и ровно. — Я сделаю всё, что нужно для тебя, слышишь?

Наконец-то. Штормовые глаза встретились с её карими. И Гермиона узнала в них мужа.

— Ты всё сделала верно, котёнок, — это прозвище из его уст почему-то разбивало сердце. — Больше всего в этом мире сейчас я боюсь оставить тебя одну.

— Из-за меня погиб Блейз, Драко, — ей будто было жизненно необходимо доказать свою вину.

— Блейз погиб за тебя и за меня, — тяжело. Ему было очень тяжело это говорить. — Как и обещал.

Выдох. Боль изнутри рвала мягкие ткани из-за предательской несправедливости. Печальный взгляд девушки какое-то время был направлен туда, где было большое количество пахнущих зельями бинтов и наброшено одеяло. На изувеченное тело платинового блондина. Рой мыслей о Блейзе сменился потоком размышлений о том, сможет ли какая угодно колдомедицина восполнить утрату.

— Получилось сохранить плечевой сустав, — Малфой проследил за её глазами, отвечая на немой вопрос. — Нам нужно будет серьёзно поработать над протезом, чтобы я не повторил судьбу Петтигрю.

Казалось, Драко воспринимал отсутствие руки как что-то повседневное, не требующее особого внимания. Грейнджер же пребывала в состоянии шока и ещё совсем не понимала, что чувствует по этому поводу на самом деле.

— Тебе не страшно? — она наклонилась над ним, чтобы дождаться отрицательного взмаха головой и коснуться губами забинтованного плеча слизеринца. — Ты будешь моей занозой в заднице даже с одной рукой, Малфой. Я так сильно тебя люблю.

Брови парня взлетели вверх к линии роста волос, и Гермиона поняла, что добилась нужного эффекта. Он никогда не испытывал потребности в жалости. Для Драко всегда было важно, чтобы поддерживали его настрой. Гриффиндорка поняла это ещё в самом начале и неожиданно для себя решила применить это прямо сейчас.

— Я так сильно тебя люблю, моя огненная гриффиндорка, — слабо улыбаясь, Драко снова попытался двинуться, вызвав лишь очередной лязг звеньев цепи, что заставило Грейнджер нервно усмехнуться. — Не влезай в дерьмо без меня, пожалуйста. Дай мне немного времени.

Теперь уже у неё дрожало всё тело от вырывающегося и немного зловещего хохота.

— У меня есть возможность побороться за тебя, и пусть хоть одна тварь встанет у меня на пути.

— А если я лягу на твоём пути, я тоже тварь? — его глаза снова окрасились жизнью. По телу изнутри прокатилась волна блаженства и спокойствия.

— Зависит от переменных, Драко.

Ей было необходимо просто касаться его и смотреть. Неотрывно, ощущая жар, исходящий от тела, и подмечая каждую бороздку уже появившихся морщинок у глаз, крошечную родинку на фарфоровой скуле и дорожки синих вен, что проступали сквозь прозрачную кожу. Она не смогла удержаться, чтобы не очертить подушечками пальцев каждый изгиб его лица. А он улыбался, сочась долгожданным умиротворением.

— Грейнджер, даже не пытайся попасть в Мэнор, — как же хорошо Малфой читал её намерения.

— Я бы даже солгала тебе, что не собираюсь, но ведь Тинки тебе всё доложит, — она встала над ним, нависая, и касаясь влажным поцелуем его высохших губ. — Я отправляюсь в Мэнор.

Несколько секунд Драко просто лежал и дышал. Размеренно, спокойно, медленно закрывая и открывая глаза с пепельными ресницами. Затем протяжно выдохнул, по ощущению, выдавив из грудной клетки кислород до последней капли.

— Ты решила?

— Да.

В его глазах читалась боль от собственного бессилия. Конечно же, имей Малфой хоть какие-то рычаги давления на Люциуса или Аврорат прямо сейчас, он бы ни за что её не отпустил. Но он был уязвим. И теперь Гермионе предстояла настоящая борьба за жизнь и свободу собственного мужа.

— Тинки! — эльфийка появилась прямо у его ног, на кровати. — Мою миссис Малфой к Нарциссе, пожалуйста. Та направит её в нужное место.

— Драко... — Грейнджер так сильно хотела попросить у него прощения за всё. За всю причинённую боль и даже за чувства, что он к ней испытывал. Её слизеринский змей.

— Не прощаемся. Я буду ждать вестей от Тинки, — Малфой даже отвернулся, и вместе с этим её сердце разорвалось от бесконечной тоски. За человека, что был для неё всем.

Агнец. Гермиона не верила в Бога. Но она точно решила, что будет молиться за мужа по ночам.

***

Нарцисса, её прекрасная, волшебная Нарцисса, встретила в белоснежной гостиной Восточного крыла, куда Гермиону переместила эльфийка. Слёзы, лившиеся нескончаемым потоком из двух пар глаз, и самые нежные объятия стали первым этапом их встречи, предшествуя даже приветствию. Девушка позволила себе на несколько минут раствориться в домашнем спокойствии. Просто, чтобы перевести дух и затем наконец закончить этот нескончаемый ад.

— Миссис Малфой, я здесь не просто так.

Гермиона отошла на несколько шагов, озираясь и ловя себя на привычном чувстве стыда, находясь рядом с безупречной женщиной в бархатном платье. С той, что ни разу в жизни не сделала ей замечаний ни по поводу внешнего вида, ни по поводу этикета. Нарцисса ценила девушку совсем за другие качества, и это привлекало с особой силой.

— Да, милая, всё, что угодно, — как всегда скромно улыбаясь.

— Драко держат в больнице, под надзором, — гриффиндорка тараторила, глотая окончания слов, в страхе забыть хоть крупицу важной информации. — Он сильно ранен... Вернее... Не важно, это не важно. Для того чтобы обеспечить ему свободу, мало воспоминаний, доказательств и его победы над Волан-де-Мортом. Ещё...

— Я всё знаю, дорогая, выдыхай, — Нарцисса коснулась плеча девушки, погладив большим пальцем и одаривая самым мягким и самым задумчивым взглядом. — Скоро он будет в безопасности.

Ничего не понятно. Абсолютно ничего не было понятно. Голова пухла от задач и загадок, а таинственная миссис Малфой никак не упрощала её положение.

— Мисс Грейнджер, — опять. Снова. Ад, который не заканчивался, вновь и вновь посылая в её жизнь фигуры из дьявольского спектакля. Люциус появился в дверном проёме, одетый с иголочки в лучший костюм, скорее всего, из тех, что были в его арсенале. Хвост, приглаженные гелем волосы и изумрудные запонки. Вероятно, он ждал её прихода и на этот раз подготовился, чтобы встретить долгожданную смерть Гермионы безупречно. — Давно не виделись.

Сука.

В инстинктивном движении рука девушки дёрнулась, чтобы достать палочку из заднего кармана и вытянуть в сторону ублюдка, из-за которого погиб Блейз. Который пытался её убить.

И каково же было удивление Грейнджер, когда в ответ на безмолвный призыв к дуэли она не встретила ничего. Ровную, безэмоциональную фигуру, которая, стоя на входе в комнату, всё так же держала папку бумаг.

— Гермиона, дорогая, — Нарцисса в несвойственном жесте коснулась из-за спины живота девушки, обхватывая уже заметную выпуклость. — Нервничать больше ни к чему. Тебе нужно подумать о детях.

— Если вы хотите видеть вашего мужа на свободе, миссис Малфой, вам придётся оставить меня в живых.

Удар. Ещё. Ещё. Ещё.

Несколько медленных шагов Люциуса заставили Грейнджер вжаться спиной в женщину и напрячься струной, всё ещё не опуская палочки. Древко упёрлось в грудь хозяина дома, который теперь смотрел стальными глазами на неё сверху вниз. Не такими, как утром.

— Позволите? — мистер Малфой протянул руки к животу Гермионы, отчего ей захотелось забиться птицей в клетке. — Тише. Больше я для вас не угроза.

— Дорогая, это моя личная просьба, — шепнула на ухо Нарцисса. — Позволь ему.

Если я умерла, Мерлин, дай мне знать.

Неуверенным кивком девушка согласилась, и в то же мгновение почувствовала тепло нежных рук, коснувшихся живота под распахнутой мантией. Глаза начало жечь вновь от идиотской несправедливости. Тот, кто ненавидел её и всячески пытался лишить жизни, теперь касался её так по-отечески, не скрывая лёгкой улыбки и сверкающих глаз.

— Люциус, нам пора, — тихо прервала мужчину миссис Малфой.

— Вы куда-то направляетесь? — Грейнджер обернулась, в панике перебирая варианты того, как она, по всей видимости в одиночку, сейчас будет ловить ускользающего из её рук мистера Малфоя.

— Думаю, нам по пути, — подмигнула женщина, отрывая руки от девушки и с лёгкой мечтательностью в глазах оглядев комнату, направилась к камину. — Ты же собиралась в Министерство магии?

Удар. Тайны и замыслы членов семьи Малфоев не будут подвластны Гермионе никогда.

***

Три чёртовых месяца понадобилось Аврорату, чтобы перемыть каждую косточку Командующего армией Пожирателей смерти. За это время Драко почти приспособился существовать без конечности, которая — по иронии судьбы — носила на себе Тёмную метку. Безусловно, главными его помощниками теперь были эльфы, что целыми днями кружили вокруг него под руководством Тинки.

Всё это время Малфой находился в поместье один. Почти. Спустя месяц заточения на больничной койке его отпустили под домашний арест, условившись, что он даст Министерству полный доступ к каминам в любое время суток с целью детального изучения дома на факт наличия запрещённых предметов, бумаг и артефактов. В «компанию» к нему приставили двух авроров, что ходили с парнем даже в уборную и, сменяясь, сутками не сводили с него глаз, изучая каждый вздох.

Что ж. Он готов был это стерпеть.

Как и ежедневные посещения красных мантий, невыразимцев и членов суда Визенгамота — всегда под руководством Кингсли Брутствера, что теперь был исполняющим обязанности министра магии.

Гермионе же позволили прибыть в поместье лишь раз на полчаса. И эти полчаса в их жизни были самыми отвратительными из-за шести глаз, не отрывавшихся от их безмолвного общения. Конечно же, Малфой не мог отказать себе в использовании легиллименции. Только с ней. Бесконтрольно читать мысли других людей теперь шло вразрез с его личными правилами.

Благодаря этому, он и узнал, что последний раз, когда жена видела его родителей, был атриум Министерства, где отца взяли под стражу в первое же мгновение его пребывания там. Местонахождение матери после ареста Люциуса было неизвестно. Как и причина, по которой он добровольно сдался аврорам.

Драко не позволяли узнать ничего. Ни одной крупицы информации, которая могла бы хоть как-то прояснить ситуацию. Только допрашивали. Ежедневно вытягивали и обсуждали воспоминания, где он вершил судьбы и отдавал приказы.

И лишь одно в его тюремной жизни давало слабую надежду на просвет — необычное восприятие его действий некоторыми членами Визенгамота.

Грейнджер определённо промыла им мозги, вероятно, втянув в это Золотого мальчика и половину Ордена Феникса, так что каждое действие Командующего, хоть немного намекавшее на попытки предотвратить бойню или помочь Ордену Феникса, интерпретировалось как "расчётливый шаг по предотвращению режима Волан-де-Морта" и "незаменимый вклад в поддержку сопротивления". Ну, почти каждое действие. Убийства, конечно, в эти списки не входили.

В последний день его домашнего ареста Кингсли, как обычно с утра, появился в Малфой-Мэноре в компании Поттера, Грейнджер и нескольких членов Визенгамота, которых слизеринец никогда ранее не видел. Ему продемонстрировали несколько воспоминаний Гермионы и Избранного, которые будут занесены в документацию как неоспоримые доказательства его прямого участия в уничтожении Волан-де-Морта.

Тогда же Драко сообщили, что 25 июня он обязан явиться на заседание суда по делу обвиняемого Люциуса Малфоя. В четыре часа дня.

За пятнадцать минут до назначенного времени он вошёл в зал Визенгамота — как бы иронично это ни звучало для него самого — абсолютно свободным. Ровно в назначенное время его сердце остановилось.

Рёв присутствующих, ослепляющие вспышки камер и безрезультатные попытки Председателя Визенгамота усмирить публику без помощи магии слились в его сознании в оглушительный звон. Гермиона, с самого начала сидевшая по правую — существующую — руку от него, трясла парня за плечи, как заезженная пластинка повторяя один вопрос, мечась взглядом от его лица к клетке в центре зала суда и обратно.

— Драко, что это значит?!

Что всё это значило — не знал, конечно же, и он сам.

За решеткой в центре зала Визенгамота сидели Люциус и Нарцисса Малфой.

Когда Кингсли Брутствер, выступающий, как оказалось, Старшим Магистром, зачитывал обвинения, Драко пришлось силками вырвать себя из состояния анабиоза, чтобы внимательно выслушать речь и умереть ещё один раз.

—  Люциус и Нарцисса Малфой, настоящим судебным составом Визенгамота установлено, что в отношении вас выдвинуты следующие обвинения, подкреплённые неопровержимыми доказательствами и свидетельскими показаниями: преступное пособничество Тёмному Лорду; применение непростительных заклятий, включая "Круциатус", "Империус" и "Авада Кедавра"; незаконное хранение тёмных артефактов; дача ложных показаний под присягой в 1981 году; магическое принуждение и манипуляции; финансирование террористической деятельности; укрывательство преступников в поместье Малфой-Мэнор; соучастие в покушении на жизнь Альбуса Дамблдора; жестокое обращение с домовыми эльфами; подделка магических реликвий.

Сколько раз подряд человек может почувствовать смерть душевную, прежде чем умереть телесно? Каждую из них Драко начал высчитывать на пальцах одной руки.

— Учитывая ваше частичное признание вины, сотрудничество с Авроратом, а также ходатайство защиты о совместном рассмотрении ваших дел, Визенгамот постановляет: окончательное рассмотрение ваших дел провести в рамках единого судебного заседания; признать взаимосвязанный характер предъявленных обвинений; предоставить вам право на последнее слово перед вынесением вердикта.

Как Драко узнал позже, это заседание суда над его родителями не было первым. Процессы активно проводились последние два месяца закрыто, не рассекречивая деталей и не привлекая внимания лишних свидетелей. О правах подсудимых, конечно же, речь шла через раз. Поэтому удивляться несоблюдению закона, находившегося в самом нестабильном состоянии после падения режима Волан-де-Морта, было некому.

Две пары серебряных глаз весь процесс смотрели прямо на него. Драко же, в свою очередь, видел силуэты расплывчато, в этот раз позволив себе наконец сдаться.

Гермиона, сидевшая по правую руку от него, давно уткнулась в плечо, содрогаясь от тихих рыданий.

Единогласным решением суд постановил отказаться от показаний свидетелей защиты и обвинения ввиду уже существующих и принятых в учёт доказательств.

Старательные попытки Грейнджер воззвать к каждому из пятидесяти членов Визенгамота, Председателю и Старшему Магистру о справедливости не увенчались успехом. Ей прозрачно намекнули, что неуважительное отношение к суду ведёт за собой известные ей последствия.

Драко, который ещё три месяца назад запретил себе пользоваться Легиллименцией, исключая из этого запрета лишь Грейнджер, в этот день нарушил собственное правило, чтобы попытаться достучаться до матери и понять. Хоть что-нибудь понять.

Почему?

Один вопрос, адресованный Нарциссе, на который он получил исчерпывающий ответ.

«Я жена своего мужа и давала клятву, тебе теперь тоже известную. В горе и в радости, сынок. Мы с отцом жертвуем собой ради вас, чтобы ни один стервятник больше не кружил над нашей семьёй. Живите спокойно и растите детей, милый. Так было нужно, и ты это понимаешь. Я очень тебя люблю.»

Я очень тебя люблю.

Отец, смотревший только на мыски своих ботинок, ему не ответил.

Визенгамот приговорил Люциуса и Нарциссу Малфой к пожизненному заключению в Азкабане без права на помилование.

В этот день Драко потерял осколок собственной души.

***

Мама.

Как много было для него в этом слове.А сколько всего в слове «папа»?

Драко Малфой сделает всё, чтобы у его детей был ответ на этот вопрос.