17

❗#afterall❣️1️⃣7️⃣

Стоя перед зеркалом своей спальни почти обнаженной, Анна пальцами мягко очерчивает кончиками пальцев витиеватые шрамы. Картинки воспоминаний сразу всплывают в голове, коля иголками прямо в виски.

Она больше не чувствует себя поломанной, неправильной.

Она не чувствует боль, только наслаждение от тех самых иголок.

Она испытывает настоящий экстаз, вспоминая день, когда эти шрамы появились.

Еще малышкой, она подвергалась Круциатусу. Неожиданно, внезапно, по ошибке. Так говорит мама. Нельзя ведь на полном серьезе, специально бросить проклятие в своего ребенка? Даже если он невменяем, нельзя.

Анна представляет лицо Грейнджер, вспоминает ее чистую кожу, которую она видела в раздевалке. Слегка смуглая, Гермиона выглядит грязной. На ее теле нет ни одного шрама, и Анне очень хочется оставить парочку. Палочкой, ногтями, ножом, неважно.

Когда она делала это со своим братом, ей было неважно. Ей хотелось любви, такой же большой, какую родители испытывали к ее младшему брату.

Когда она делала это в средней школе, ей хотелось быть первой. Ей хотелось быть любимицей учителей и одноклассников, а не изгоем.

Так и сейчас. Ей хочется любви и внимания. Чтобы на нее смотрели, чтобы ей улыбались. Чтобы ее хотели касаться. Чтобы она была везде лучшей.

Ей хочется, чтобы Гермионы Грейнджер не было у нее на пути.

Анна не дергается, когда дверь в комнату открывается. На пороге стоит мама и жалобно смотрит на ее отражение в зеркале. Боль смешивается с любовью и материнским теплом, и Анна улыбается.

— Как дела в Университете? Подружилась с кем-то? — миссис Гарсиа поджимает губы, пытаясь скрыть свою нервозность, но Анна все видит. Она знает, что собственная мать ее боится.

— Да, — отвечает Анна и разворачивается к матери. Она на ходу подхватывает домашнюю рубашку и надевает ее, оставляя не застегнутой, — с магглорожденной девушкой. Ее зовут Гермиона.

Она наблюдает за матерью, видит, как плещется испуг в ее глазах.

— Это хорошо, — говорит миссис Гарсиа, и ее голос дрожит, — не забудь принять зелья.

— Конечно, мама, — отвечает Анна и сразу же поднимает бутылек с прикроватной тумбочки.

Женщина кивает ей и уходит, а Анна ухмыляется, смотрит в закрытую дверь и взрывает в руке бутылек. Стекло впивается в ее кожу, и по пальцам стекает кровь.

Чистая кровь.

Не такая, как у Гермионы Грейнджер.

Но такая, как у Драко Малфоя.