Жребий брошен

Alea iacta est. (лат)

Моросило. Мелкий дождь, капающий на просушенные знакомые дорожки Лондона, очищая и охлаждая землю после непродолжительных солнечных лучей. Лондонский климат солнечными изыскамине баловал. Капельки воды тяжелели, скатываясь по стеклу тягуче, позволяя разглядеть это зрелище в замедленной съемке. Оставляли влажные дорожки на вертикальной поверхности, делая вид слегка мутным. Редкие прохожие потуже застегивалисьи продолжали брести ктов компании, кто в одиночку.

Старый добрый Лондон. Как давно я здесь не была. Пять лет разлуки с родным городом казались одновременно мукой и наслаждением. Пейзажи обстановка, напоминающие дом - отеческий дом - вызывали положительные эмоции, навевали воспоминания из далекого детства, в котором были свои "особые случаи".

Один из таких случаев -семья. Какое простое,но вместе с тем всеобъятное слово. По сути, семья - люди, живущие рядом, заботящиеся и любящие, интересующиесяи поддерживающие. У меня такого не было. Родители пусть и жили рядом, опекали по-своему всегда слишком заняты, а единственной поддержкой служил дедушка, нередко навещавший нас.

За свои 27 я натерпелась родительских указов. Ведья должна всегда и везде быть первой, показывать пример, чтобы мои родители-врачи гордились мною. Я перевела взгляд на полку и грустно хмыкнула, прочитав "Граммота за оказание первой медицинской помощи", "Похвальный лист за 1-е место на городской олимпиадепо зарубежной литературе", "Первое место в поэтическом конкурсе".

Стоит прибавить к этому обучение в университете США, которое я к слову закончилас красным дипломом. Родители мечтали сделать из меня профессионального врача, боготворя эту работу.На мои предпочтения им было наплевать грубо говоря, поэтому когда я поступила на факультет экономики и бизнеса скандала было не избежать.

Выбирала работу я тщательно, как обычно девушки выбирают новые туфли или колготки. Лондон показался мне немного профилирующим после американского гуманизма. Не то, чтобы это представляло какую-то трудность. Я получала приглашения от разных предприятий, правда в том, что многие из них я проигнорировала. Достойна ли я всего этого ребячества?

Да, сначала я заинтересовалась, но интерес пропал, стоило мне увидеть их спецвыпуск. Такого даже "Мурзилка" не редактирует. Этим фирмам требовался хороший толчок, чтобы выйти из кризисаи подобных незаурядиц,а я была бы средством достижения всего этого.

Ради этого я обучалась в Йеле, чтобы потом делать подобное, работая на кого-то? Думаете это мои расточительностьи самоуверенность виноваты? Хм, возможно, но я хотела самоутвердиться, всегда знала, что способна на большееи место я должна занимать соответствующее. Реакция на то, что я нашла работу была неоднозначной. Впрочем, я и не ждала безумного счастьяи родственного одобрения.

Важным фактором в моей жизни, большую ее часть составляла именно - работа. Всегда тихаяи неприветливая, с не самым хорошим характером я не вписывалась в коллективные празднества, избегая их.Стоит прямо сказать - я избегала людей, сборища. Как оправдание своим поступкам я часто думала о том, что все эти дружеские жесты и события должны уйти за предел рабочей атмосферы.

Сидела на подоконнике и смотрела в окно. Дождь продолжал капать, ветер несильно дул и у меня былокакое-то маниакальное совсем ребяческое желание -открыть окно и вдохнуть свежий воздух.

- Гермиона, спустись на минутку, - услышала мамин голос.

- Иду.

Спустившись в просторную гостиную, откуда на меня смотрели двое мужчин зрелого возраста, одетых не по погоде и выглядевших несколько нелепо, я замерла, остановившись на последней ступеньке. Осмотрев мужчин в легкой одежонке,я приподняла бровь в вопросительном жесте.

- Здравствуйте. Мы сотрудники по особо важным делам.Бобби? Что они тут делают?

- Проходите пожалуйста, - сказала мама, и те кивнули, заходя в гостиную.

- Вам знаком Габриэль Эрнест Грейнджер? - спросил одиниз них.

- Да, это мой дедушка. А что? - я как всегда напролом; ибо эта ситуация мне не нравится.

- Прошу простите мою дочьза неподобающее поведение, - говорила мама, на последних двух словах глянув на меня. Она всегда выделяла слова особой интонацией, когда хотела обратить мое внимание.Я проигнорировала.

- Что-то случилось? -спросил отец.

- Вчера мистера Грейнджера нашли мертвым в его доме. Примите наши глубочайшие соболезнования.

Повисла тишина. Сначала - шок, потом - осознание. Я вздрогнула и посмотрела на сдержанного отца, который сжал пальцы в кулаки и только потом заметила, что мои руки тоже сильно сжались, а тело тресло то ли от неспавшего шока, то ли от испытавшего напряжения. Тихий вздох матери и странный звук, наподобие всхлипа позволял понять, что она плачет.

- Как это случилось? -казалось, прошла вечность прежде чем отец спросил это.

- Мы полагаем самоубийство.

- Полагаете?! Мой дедне сумасшедший кончать жизнь самоубийством! - не выдержала я.

Меня обуревали странные чувства; хотелось плакать от боли и непонимания. А ещея ненавидела всех в этот самый момент. Родителей, которые впустили этих джентельменов, их самих, принесших такие новости. Глупая, всегда надеявшаяся девочка. Я до сих пор такая, как бы не пыталась себя исправить, скрыть свою чувствительность под панцырем непроницаемости.

- Мы все понимаем...

- Нет! Не понимаете! Ему не зачем делать это, его убили!

- Мы знаем каково это получать плохие вести... - на этих словах я резко встала, отчего тот затих. Не знаю как я выглядела, но ничего милого в этом точно не было. Сейчас никто не скажет, что когда-то эта самая девчушка отличалась кроткостью.

- Гермиона, - отец попытался взять мою руку, но я отдернула ее. Меня раздражало поведение родителя. У него отца убили, а ему хоть бы что...

- Оставь меня в покое.

... Это были последние слова, потому что я не выдержалаи убежала в свою комнату, сильно хлопнув дверью. Заперевшись, я упала на кровать, слезы полились, обжигая щеки. Я не слышалао чем они говорили; мне было все равно. Давно я не плакала, не ощущала такой боли. Боли от потери близкого человека. Когда-то я уже потеряла такого, но сейчас все было больнее. Усталость быстро одолела меня, и я не помнила, как заснула.

На следующий день я сухо извинилась. Родители, выглядевшие нелучше меня, оповестили о завещании.

"Лондон. Великобритания.9 сентября, 2006.Я, Габриэль Эрнест Паулрид Грейнджер, родившийсяв Великобритании, проживающий по улице Кингс Роуд 3 корпус 2 сектор Е, данным завещанием даю распоряжение: Все мое имущество на момент моей смерти, в чем бы ни исчислялось, где бы ни находилось, я завещаю моей единственной внучке, Гермионе Джейн Грейнджер.",- прочитала я написанное аккуратным ровным почерком._____________Бобби - полиция Британии._____________Привет всем, кто читает.Хотела сказать, что историяэта первая, которуюя решилась написать (гет)и идет она от лица ГермионыГрейнджер (чтобы не писать везде pov).