Лицо прошлого

После ночной встречи с братом, письмо, амулет и документ казались ей не просто уликой, а якорем. Элис вернулась в свою спальню под утро. В Хогвартсе царила тишина, нарушаемая лишь ветром за окнами. Её руки дрожали, а сердце глухо стучало, будто отбивая счёт до следующей катастрофы.Она долго сидела на полу, прислонившись к кровати. Разговор с братом не выходил из головы. «Он жив... Мой брат. И наш отец...» — мысли будто закручивались в вихре, не давая дышать.Утро наступило незаметно. Привычный шум замка начал пробуждать реальность: голоса учеников в коридорах, скрип ступеней, топот ног. Элис не спала ни минуты. Её лицо оставалось бледным, под глазами залегли тени. Но она встала. Она должна была идти.Когда она вошла в Общую комнату, все замерли. Раньше — испуг, потом злость. Теперь — тишина. Тео поднял голову от книги. Его глаза встретились с её глазами — и в них пронеслось что-то, что она не могла расшифровать. Не ненависть. Не жалость. Просто — напряжённость.— Ты в порядке? — негромко спросил он, подходя ближе.— Да, — солгала она. — Просто не спала.— Опять?Её молчание было ответом.Из-за спины Тео показалась Дафна. Она смерила Элис тяжёлым взглядом, но промолчала. Даже она, казалось, чувствовала, что сейчас не время для насмешек.На завтрак в Большой зал она вошла в сопровождении Тео. Внутри царил привычный утренний шум. Пока она шла к столу Слизерина, разговоры один за другим обрывались. Гриффиндорцы смотрели с подозрением. Хаффлпаффцы — с тревогой. Даже Равенкло были сдержанны.Она только села, как рядом с ней появилась Гермиона. Неожиданно. Серьёзная, но не враждебная.— Можно тебя на пару слов, — сказала она.Элис встала и пошла за ней. В коридоре их уже ждали Гарри и Рон.— Мы знаем, что что-то происходит, — начал Гарри. — Ты сама не своя.— Это не ваше дело, — резко сказала она.— Мы были твоими друзьями. До всего, — напомнил Рон. — До того как...— До того как я стала Пожирателем Смерти? — перебила Элис, глядя ему в глаза. — До того как вы отвернулись?— Мы не знаем, что у тебя произошло, — мягко сказала Гермиона. — Но если ты что-то скрываешь, это может быть опасно. Для тебя. Для всех.Элис посмотрела на них. И вдруг — впервые за долгое время — сказала правду:— У меня есть брат. И мой отец... один из ближайших людей Волдеморта.Тишина. Удивление. Недоверие. Напряжение можно было резать ножом.— Ты... уверена? — спросил Гарри, побледнев.— У меня есть письмо. Документы. Всё.— И ты рассказала кому-то ещё?— Пока нет.— Тогда ты должна рассказать Дамболдору.В Большом зале она не появилась. Вместо этого свернула к западному крылу замка, туда, где её редко могли встретить. Но кто-то всё же нашёл её.— Элис! — голос Тео был резким, полным тревоги.Она замерла, но не обернулась.— Ты избегаешь нас, — продолжил он. — После всего... ты просто исчезла.Сзади к нему подошли Гермиона и Гарри. Потом Луна. Потом, с отдалённой нерешительностью, Седрик.— Почему ты молчишь? — спросила Гермиона. — Ты знала всё это время? Про отца? Про брата?Элис медленно повернулась. Под глазами — синяки от бессонных ночей, глаза красные, голос хриплый, будто она забыла, как говорить.— Я узнала только сейчас, — прошептала она. — Но всё, что я считала правдой... оказалось ложью.— Мы могли бы помочь, — сказал Гарри. — Если бы ты...— Я не хотела, чтобы вы знали. Чтобы кто-то ещё нес этот груз, — резко сказала Элис, и её голос дрогнул. — Я сама — это уже достаточно.Тео шагнул ближе.— Мы не груз, Элис. Мы... были твоими друзьями.Были. Она зацепилась за это слово, как за осколок стекла. Оно ранило. Оно било больнее любого заклятия.— Многое изменилось, — сказала она холодно. — Вы правы. У меня теперь брат. И отец. И прошлое, которое не изменить.— Значит, ты выбрала сторону? — тихо спросил Седрик, опустив взгляд.Она смотрела на него долго. Слишком долго.— Я выбрала жить, Седрик. А как — пока не знаю.Тишина. В зале между ними — пустота, которую не заполнить словами.— Тебе нужно вернуться, — сказала Гермиона наконец. — Не к нам, если не хочешь. Но к себе. Потому что то, что мы видим... Ты просто исчезаешь. Медленно.Элис улыбнулась безрадостно.— Может, исчезнуть — это всё, что у меня хорошо получается.И, развернувшись, она ушла, оставив их в той же тишине, в которой они встретили её.Позже она сидела у озера. Дождь моросил, но ей было всё равно. В руках — письмо матери, которое она перечитывала, как молитву."Они сломают тебя, если ты не найдёшь в себе силы быть собой. Не дочерью, не наследницей, не тенью. А просто — Элис."Только кто она теперь? И есть ли у неё ещё право быть собой?