После падения

Хогвартс стоял в напряжении.После того как Элис Миллер выбежала из Большого зала, пронеслась гробовая тишина. Никто не решался нарушить её — ни учителя, ни ученики. Все переваривали услышанное: Элис — Пожирательница смерти.Седрик сидел, глядя на дверь, через которую ушла она. Его руки дрожали. В голове метались мысли: Как? Почему она? Зачем?.. Его друзья пытались что-то сказать, но он не слушал — он вспоминал её слёзы, её крик, и то, как она просила понять... Но у него внутри всё сжалось.За гриффиндорским столом Гермиона Грейнджер шепталась с Гарри и Роном, Перси Уизли переговаривался с преподавателями. Даже слизеринцы — молчали. Теодор Нотт отвернулся к стене, лицо его было каменным, Пэнси выглядела сбитой с толку.Элис бежала по коридорам, пока не оказалась в пустом классе. Закрыв за собой дверь, она осела на пол, обняв колени.Слёзы текли без остановки.Я потеряла их всех...Она вспомнила, как Седрик смотрел на неё. Больнее всего было не то, что они отвернулись, а то, как отвернулись — с ужасом. Словно она была монстром.— Я не выбирала этого... — прошептала она. — Не выбирала...Прошло чуть больше часа, когда дверь неожиданно приоткрылась. На пороге стоял Дамблдор.— Мисс Миллер, — спокойно произнёс он. — Мне бы хотелось поговорить с вами. Пойдёмте?Элис вскинула на него взгляд. В этих глазах не было привычного огня, только уставшее, больное смирение. Она кивнула.В кабинете директора царила тишина. Фоукс, феникс, сидел на жердочке и смотрел на Элис с сочувствием. Дамблдор поставил перед ней чай, но она не притронулась.— Вы знали? — спросила она глухо.— Догадывался. Но надеялся, что ошибаюсь, — спокойно ответил он. — Я не обвиняю тебя, Элис. Я лишь хочу понять: почему?— Потому что если бы я не подчинилась, мои дядя и тётя бы... — она замолчала. — Они заставили меня. Это был приказ... метка... — она задрала рукав, показывая бледную, свежую метку. — Я не хотела, клянусь...Дамблдор кивнул.— Я верю тебе. Но остальным будет сложно.— Я знаю... — Элис откинулась на спинку кресла. — Они никогда не простят. Даже Седрик.— Иногда прощение приходит не сразу. А иногда не приходит вовсе. Но истинная храбрость — не в том, чтобы быть понятым. А в том, чтобы остаться собой даже в одиночестве.Когда Элис возвращалась в подземелье Слизерина, коридоры уже наполнились шёпотом. Ученики разбегались при её приближении. Кто-то бросал взгляды, кто-то просто уходил в сторону.— Предательница, — донеслось шипение позади.— Пожирательница среди нас.— Она ведь могла всех нас...Элис шла с высоко поднятой головой. Но внутри всё было разбито.Вечером в их гостиной собрались почти все. Даже гриффиндорцы, как ни странно, пришли. Седрик стоял рядом с Тео, Пэнси — рядом с Гермионой. Все молчали, когда Элис вошла. Напряжение было невыносимым.— Что ты хочешь нам сказать? — первым нарушил молчание Седрик. Его голос был ровным, но в глазах бушевала буря.— Что вы уже знаете, — слабо ответила Элис. — Я не оправдываюсь. Я просто... хочу, чтобы вы знали: я не собираюсь никому вредить. И никогда не хотела. Я... я выбрала меньшее зло, чтобы защитить себя. И вас.— Звучит удобно, — резко бросил Тео. — Ты могла бы сказать нам. Мы бы...— Вы бы отвернулись, как сейчас, — спокойно ответила она. — И я была бы одна. Как сейчас.— Ты не одна, — тихо сказала Пэнси. — Просто... нам нужно время.— Время и правда, — добавил Седрик, сделав шаг вперёд. — Я не знаю, как мне теперь... верить. Но я помню, кто ты была. И, может быть, это не исчезло.Элис не выдержала и прошептала:— Спасибо, хоть за это.Позже ночью она сидела на подоконнике в своей спальне. Смотрела на луну.Теперь всё будет иначе, — думала она. — Но я не сломаюсь.