Сломанные мосты и следы на снегу

После всего, что произошло, Элис изменилась. Не сразу, не внезапно, но каждый день оставлял на ней новый отпечаток. Словно тонкий лед, покрывающий озеро в Хогсмиде, она стала гладкой и холодной на поверхности — и лишь те, кто знал её по-настоящему, понимали, что под этим льдом кипела целая буря.Седрик пытался. Он подходил, искал взгляд, тихо звал её по имени, предлагал прогуляться или просто посидеть вместе. Но Элис отвечала мягко, вежливо — и не подпускала ближе, чем дозволяла её новая внутренняя стена. Это была не месть. Это была защита.На завтрак она спускалась одна, сосредоточенная, спокойная. Иногда садилась рядом с Пэнси или Блейзом, иногда — с Гермионой или Джинни. Все знали — Элис не та, что раньше. Сильная, уверенная, всё такая же талантливая, но в её глазах больше не было прежней искренности. «Королева квиддича» — так её теперь звали и в Слизерине, и в Гриффиндоре. А сама Элис словно жила на несколько шагов впереди всех.На тренировке по квиддичу Элис мчалась сквозь ветер, как буря. Её движения были резкими, мощными. Она ловила мяч с почти хищной точностью, и вся команда едва успевала за её ритмом.— Миллер, ты как будто охотишься за душами, а не за мячами, — с восхищением прокомментировал капитан.-Она лишь усмехнулась, не сбавляя темпа.С трибун за ней наблюдали и гриффиндорцы, и слизеринцы. Даже Седрик приходил — не в форме, не для тренировки, просто чтобы смотреть. Он знал, что она замечает его, но не подаёт виду.Однажды вечером, когда Хогвартс уже окутал синий полумрак, Элис вышла к озеру. Ей хотелось тишины. Снег шуршал под ботинками, дыхание превращалось в пар. Она думала — не о Седрике и даже не о Дафне, с которой Тео теперь был всё чаще. Она думала о себе. О том, кем она стала. И о том, кто остался рядом.И словно по зову сердца, рядом появился Тео.— Ты всегда ходишь сюда одна? — спросил он, подходя ближе.— Не всегда. Но сегодня — да, — ответила она, не глядя на него.Он встал рядом, скрестив руки на груди. Молчание висело между ними, как туман над озером.— Я не умею разговаривать о чувствах, — сказал он, наконец. — Особенно с тобой.— Почему со мной особенно?— Потому что с третьего курса я пытаюсь делать вид, что ты просто друг.Она повернулась к нему. Его глаза были усталыми, но честными.— А теперь?— А теперь поздно. Ты с ним. А я... Я просто идиот, который всё разрушил, пока молчал.Элис почувствовала, как что-то внутри болезненно дёрнулось, но она не позволила себе дрогнуть.— Я не злюсь, Тео. Но я изменилась. Мне... тяжело верить снова. Даже себе.Он кивнул.— Я заметил. Но, Элис... кем бы ты ни стала, я всё равно всегда буду рядом. Хоть призраком, хоть врагом, хоть тем, кто просто будет держать тебе спину в темноте.Она кивнула. Медленно. Спокойно. И впервые за долгое время — по-настоящему тепло.Позже, уже в своей комнате, Элис лежала в тишине. Гардина над кроватью была закрыта, в руках — письмо от тёти, которое она перечитывала снова и снова. «Люди обжигают. Но ты не обязана превращаться в пепел», — говорилось там.Она думала о Седрике. О Тео. О себе.Она не была прежней. Но, может быть, это и неплохо.С этими мыслями она закрыла глаза и уснула. Снег за окном продолжал идти — такой же тихий, равнодушный и неизбежный, как взросление.