ГЛАВА 37. Мужчина в смокинге

21 августа, Бангкок.

Кёнмин

Я поправил бабочку на рубашке, взял черный смокинг, накинул его на плечи. Волосы зачёсаны назад. На манжетах — запонки с бриллиантами. Дорогие. Тяжёлые.

Осмотрел себя в зеркале.

Я был красив.Не стоит скромничать.Но мне было нужно не это.

Я хотел выглядеть достойным. Уверенным в себе.Человеком, который не просит.Которого можно любить.Которого может любить принц.

Он. Раян. Мой принц.

Для всех я должен быть именно таким:богатым, безупречным, с идеальной осанкой.Корейцем из элиты.Сыном премьер-министра и первой женщины-губернатора в стране*.

Неплохо, правда?Чтобы все смотрели с завистью.Чтобы, когда я подойду к Раяну — вежливо, будто мы незнакомы —люди перешёптывались, пытались понять:почему он смотрит на него так.

И в то же время — не смели шептаться слишком громко.

Статус.Ещё раз — статус.Туда, куда я сейчас направляюсь, он у тебя либо есть — либо ты никто.

Я поеду на дорогущем «Мерседесе»,который одолжил мне Тьютор.Он предлагал поехать со мной — я отказал.Не стоит злить моего пёсика.Тьютор в смокинге и серьёзный — это убийственное комбо.Как, впрочем, и я.

Я ещё раз поправил манжеты,надел чёрные, до блеска начищенные туфли,засунул в карман новенький смартфони вышел из номера.

Холл пятизвёздочного отеля. Того самого, где у семье Раяна постоянный номер.Я — на том же этаже.Специально просил.

Зачем?Чтобы быть ближе.Хоть так.Даже когда его рядом нет.

Водитель уже ждал.Открыл дверь, вежливо поклонился.Тоже человек Тьютора.Вести с собой кого-то или нанимать тут — посчитал лишним.

Я сел, пристегнулся.Мы поехали.Сумерки. Вечер.За окном — плотное движение, бегущие люди, шум.

А я был здесь.Сейчас.Живой.

Прикрыл глаза.

На вечеринку я попал благодаря отцу.Он достал приглашение через посла Кореи в Таиланде.Связи — его суперсила.

Я долго уговаривал. Даже начинал злиться.Он не понимал, зачем мне туда ехать.«Попахивает скандалом», — сказал.А ему скандалы сейчас ни к чему.

И вообще:

— Влюбился в не того — сам и выкручивайся. Я тут при чём? — отмахнулся он, скрестив руки на груди.

Я сдержался.Не вспылил.Просто ответил ровно:

— Как раз в того. Только понял это слишком поздно.

Он посмотрел на меня внимательно.Я уже напрягся — ждал, что сейчас будет нравоучение.Но он просто хмыкнул и махнул рукой.

— Ладно. Достану тебе это чёртово приглашение. Когда там эта ваша вечеринка? И кто женится?

Я подбежал и обнял его.Мы так не делаем.Но... сейчас был повод.

Он смутился. Неловко похлопал меня по спине.Но, кажется, был доволен.Хотя вслух сказал только:

— Не создай мне проблем. Я уверен, ты куда более ответственный, чем все думают.

Почти похвала.Почти.

И вот я здесь.Еду к нему.К своему...До сих пор своему.

Как он меня встретит?Что скажет?Простит?

Машина остановилась.Водитель молча открыл дверь.Я выдохнул — и вышел.

У входа стояли фотографы. Не толпа, но достаточно, чтобы мигнули вспышки. Красная дорожка мягко уходила вверх по каменным ступенькам. Фон был выверенный, праздничный — с логотипом вечера и гербом семьи. Всё строго. Элегантно.

Стало страшно.Сердце толкнуло в грудную клетку.Я заставил себя выпрямиться.

Ты не просишь — ты приходишь.Я пошёл.Неспешно.Ровно.Как положено человеку, моего уровня.

А если он прогонит?Если не захочет говорить?Сглотнул.Не думай, Кёнмин. Просто иди.

Я поднялся по ступеням, чувствуя на себе взгляды.Слуга в белой перчатке открыл дверь.

Я вошёл.

Внутри было красиво. Богато, но без лишнего пафоса.Огромный зал, высокий сводчатый потолок, украшенный тонкой лепниной.Из-под хрустальных люстр лился тёплый, золотистый свет.Они сверкали, отражаясь в бокалах и лакированном паркете.

Официанты в белых перчатках сновали, будто в хореографии — лёгкие шаги, ровные движения.Пары — точёные, ухоженные, безупречно одетые.Женщины в шелке и атласе, украшенные драгоценностями.Мужчины — в смокингах, один элегантнее другого.Здесь всё было на своих местах.Я в том числе меня, воплощение слова «дорого».

Я сделал шаг внутрь.Ещё один.И остановился.

Пальцы сжали ткань брюк в кармане.Где он?..

Толпа пульсировала медленно, будто живая.Смеялись.Поднимали бокалы.Говорили на английском, тайском, корейском...

Я обвёл взглядом зал.Ища.

Меня замечали.Оборачивались.Перекидывались взглядами.

Я знал, как выгляжу. Я был частью этой толпы — и в то же время не из неё.

Но я ни на кого не смотрел.Я искал его.Шёл, высоко подняв подбородок.Сдержанный, уверенный.Ни один мускул не дрожал. Только внутри — всё тряслось.

Где ты, мой пёсик?..Где?..

***

Раян

Вечеринка была в самом разгаре.Шампанское. Немыслимые закуски. И лица. Много лиц. Слишком много.Все улыбались, все желали нам счастья, все жали руки и хлопали по плечу.Как же их много.Как болит живот.

Я не отходил от Мириам ни на шаг — не потому что так её любил, как думали все вокруг, а потому что боялся упасть, если отпущу её руку.Слишком много людей.Слишком много шума.А с утра у меня снова началась мигрень. Настоящая. До рвоты — над унитазом, в холодной ванной.

Это уже третий приступ за последние четыре месяца.Прошлый был месяц назад — на мой день рождения.Когда я получил посылку. Я сразу понял, от кого.Хотел выбросить.Не смог.

Читал всю ночь.И утро.

Потом болели глаза, жгло.Но я не плакал.Слёз больше нет.Они закончились в ту ночь...В ту самую. Когда он поставил меня на колени.

Но голова болела потом так сильно, что я не мог встать с кровати.Таблетки не помогали.

И сегодня — то же самое.Я знаю почему.

Вчера я снова открыл ту коробку с комиксами.И снова читал всю ночь.Это был уже пятый раз. Я знал все реплики, все кадры, наизусть.Но не мог остановиться, пока не дошёл до последней страницы десятой манхвы.Только тогда — закрыл. Только тогда — отпустил.Уже было утро.А спать было нельзя. Дел — гора. Люди. Камеры. Речь. Костюм.

И вот теперь — моя расплата:головная боль, тошнота, спазмы в животе.

Я делал вид, что пью. Что улыбаюсь. Что живу.Кивал влево и вправо, говорил нужные слова.

— Ещё сколько нам тут быть? — прошептал я Мириам, когда мы остались чуть в стороне.

— Час. Как минимум, — с сочувствием сказала она и сжала мой локоть. — Потерпи.

— Ага. Скажи это моему желудку.

Она поморщилась, а меня скрутило чуть сильнее.

Подошёл кто-то важный — очередной бизнесмен, политик, дипломат? Пожали руки. Перекинулись фразами. Он ушёл.А мы подошли к нашим семьям.Мой отец. Её отец. Её мать.Разговаривали.

Ни о чём.Как всегда на таких вечеринках.

— Отличный прием, — мило произнесла мама Мириам, одарив нас благожелательной улыбкой.

Я кивнул. Что тут ещё добавить?

— Ты какой-то бледный, — хмуро заметил мой отец, окидывая меня внимательным взглядом.

— Просто сейчас мало бываю на солнце, — я засмеялся, почти искренне. — Как только спадёт жара в Таиланде — выберусь из-под кондиционеров на свежий воздух.

— Это получается, к декабрю? — усмехнулся отец Мириам, и все заулыбались, подхватывая лёгкую шутку.

Пауза.А потом:

— Как я рада всё-таки, что вы женитесь, — сказала мама Мириам с чувством. — Вы так хорошо смотритесь вместе.

Я почувствовал, как Мириам сильнее сжала мой локоть.А я — с усилием втянул живот.

— Да... — всё, что я смог сказать. Тихо. Сдавленно.

Отец странно на меня посмотрел. Нахмурился.Я тут же добавил:

— Мы тоже очень рады.

Он кивнул — наконец-то довольный.Разговор вернулся к теме медового месяца, европейским городам, отелям, планам.

— Надеюсь, внуков скоро увидим, — с улыбкой добавил отец Мириам.

— Папа! — возмутилась она, покраснев. — Какие внуки? Мы даже ещё не поженились. И вообще, мы слишком молоды. Потерпите. Вам что, мало троих от брата?

— Все трое очень громкие, между прочим, — добавила она, и я чуть усмехнулся. Её мать — нет.

— Вот эти современные дети... — покачала головой та. — Детей им не надо. Гулять подавай, веселиться... А часики-то тикают. Потом будет поздно.

— Мне двадцать восемь, — хмыкнула Мириам, дерзко. — Успеем.

— А мне — только двадцать шесть, — я поспешил поддержать её, смягчая напряжение.Но отец снова нахмурился, посмотрев на нас с каким-то странным ожиданием.

— Будут вам внуки, — добавил я. — Мы будем очень стараться.

Все закивали. Снова улыбки. Снова светская вежливость.Я даже улыбнулся. Почти естественно.

Да уж...Особенно мне придётся стараться.Вот только... не знаю — как.

Кто-то задел меня локтем. Я резко обернулся, поморщился — от рывка скрутила шея, закружилась голова.Я дотронулся до виска, зажмурился, стараясь не упасть.

— Иди в туалет, тебе же плохо, — зашептала Мириам, обеспокоенно глядя на меня.

— Всё хорошо, — выдавил я вяло, почти шепотом.

Рядом стоял отец. Я не мог позволить ему увидеть меня в таком состоянии.Не сейчас.

Все эти месяцы он ругал меня — за вялость, за равнодушие к себе, за то, что я почти не ел, таял на глазах, стал не просто бледным — серым.Говорил, нельзя так себя убивать.Можно, папа...Можно.Когда внутри пусто, а жить — невыносимо.

Я медленно выпрямился, отвёл руку от головы. Стараясь дышать ровно, взял бокал с подноса.Шампанское. Сделал глоток. Или просто притворился.

Боль отступала ненадолго, но стало холодно внутри.Я оглядел зал.Просто чтобы отвлечься. Просто, чтобы не упасть.

И вдруг...Глаза зацепились.Сердце — сбилось.Взгляд — застыл.

Высокая фигура в чёрном смокинге.Безупречная осанка. Волосы, гладко зачёсаны назад. Лёгкий поворот головы — и что-то внутри меня дёрнулось.До боли знакомо.

Нет...Это не может быть он.Что ему тут делать?..

На другой стороне зала, возле колонн, стоял мужчина. Смокинг, такой же, как у меня — только сидел лучше. Идеально подчёркивал широкие плечи, уверенную грудь, узкую талию.

Кёнмин?..Нет. Это кажется. Просто кажется.Он стоял в пол-оборота, лицо наполовину скрыто тенями и чужими силуэтами. Но... что-то в том, как он держался — заставляло сердце биться не туда.

— Мириам, — тихо сказал я, почти не узнавая свой голос, — пошли... вон туда.(Кивок в сторону той фигуры.)— Пожалуйста.

— Сейчас... — пробормотала она, продолжая разговор с родителями.

А я уже не слышал. Всё моё тело будто затаилось, замерло в тревожном ожидании.

Мы всё ещё стояли у семьи — её отец, мать, мой отец. Лица, фразы, свет — всё слилось в фон.Только он — может быть он — в чёрном смокинге напротив.Двигался.

Я увидел, как фигура обернулась.Люди заслонили. Я не увидел лица.

Голова стукнула сильнее.Меня бросило в жар. Паника всколыхнулась — неосознанная, бесконтрольная.

Я дёрнул Мириам за руку:

— Пожалуйста. Мне нужно...

Она нахмурилась, её глаза удивлённо сузились — слишком нетипично для меня.И, тем не менее, коротко кивнула:

— Ладно. Только не тяни меня так.

Мы вежливо извинились перед родителями и двинулись в сторону.

Слишком медленно.Слишком долго.

Нас останавливали, здоровались, улыбались.Я смотрел поверх голов, искал его. В стороны, вперёд.Держал его взглядом.Он был там. Я точно видел.

Но меня снова отвлекли. Рукопожатия, фразы, бокалы.

— Пошли поздороваемся с той группой гостей, — сказал я.

Она нахмурилась, но пошла рядом. Мы сделали пару шагов. Два, три...

И мужчина в чёрном обернулся.

Нет...Я чуть не оступился.Это был не он.

Разочарование обрушилось, как удар. Настолько острое, что я едва не застонал.Это был не он.Просто чужой человек. Просто похожая спина.

Голова закружилась. Мир качнулся.Тело, кажется, не выдерживало больше.

Меня вдруг вырвало вверх — не в переносном смысле, а буквально. Поднявшаяся изнутри тошнота накрыла, как волна. Я сглотнул. Желчь. Стало хуже.

Я молча отдал Мириам бокал. Не успел даже извиниться.

Повернулся и побежал.Сквозь зал. Сквозь блеск, свет, смех.Рука прикрыла рот. Желчь снова подступила к горлу. Ужасный вкус.

Я бежал с одной мыслью: только бы не вырвало на эти чертовы ковры.И ещё с одной, хуже: хорошо, что это не он.

Он и так во мне. Круглые сутки.Забрал мой сон. Мой аппетит.Мою жизнь.

Зачем видеть его?Я не вынесу. Не надо.

Туалет был недалеко — большой, блестящий, с зеркалами в человеческий рост.Но я не хотел, чтобы меня видели в таком состоянии.

Это же наше фамильное поместье. Я знал здесь каждый угол.

Чуть дальше по коридору — туалет для обслуживающего персонала.Маленький. Укрытый. Надёжный.

Я свернул туда.

Поворот. Коридор. Дверь.

Ноги шатались. Желчь снова подступила.И я не успел.Схватился за стену — и меня вырвало. Пустотой.Я сегодня почти ничего не ел. Вода. Кофе. Всё.

Казалось, мир пульсировал у меня под ногами.Ноги подгибались.Сквозь закрытые глаза налетела темнота...

И тут — глаза не успели закрыться.

— Ты снова падаешь в обморок в мои объятия, принцесса...

Голос.

Я не успел додумать.Только почувствовал — руки. Сильные. Знакомые.

Кёнмин.

Тьма накрыла меня, а он — подхватил.

Примечание автора:*В реальной истории Южной Кореи первой женщиной-губернатором стала Ким Ёнджу (Kim Young-joo), назначенная губернатором провинции Канвондо в 2004 году.

В этом тексте этот факт являются вымышленными. Мы с уважением относимся к реальным политическим и общественным деятелям Южной Кореи, и использование подобного образа служит исключительно художественным целям — для создания контекста и развития персонажа. Прошу прощения, если это могло быть воспринято как попытка исказить реальные факты.