Часть 24

Должна признаться, служители мэрии действительно постарались устроить незабываемый праздник — парк был украшен бумажными фонариками и гирляндами и здесь имелись накрытые столы, на площади устроена площадка для танцев, проход осуществлялся через саму мэрию, если точнее — через зеркальную галерею. Когда-то в Бриджуотере располагалась стекольная мануфактура, производство давно переехало в столицу, зато в мэрии все еще сохранилась выставка наиболее роскошных из местных зеркал. Подойдя к ближайшему полированному зеркалу в тяжелой серебряной оправе, весело подмигнула своему отражению, затем поправила белое в розовый цветочек платье, подкрученные локоны светло каштановых волос, неприметное колечко на левой руке.

Вечер обещал стать незабываемым.

Вокруг звучали голоса и смех, с площади доносились звуки музыки, повсюду были красивые, очень красивые девушки и женщины — яркие, притягательные, с блестящими глазами, матовой кожей, счастливыми белозубыми улыбками и очарованием юности, что словно обволакивало жительниц Бриджуотера. На их фоне излишне нескромная белая магиня, выглядела как увядающая белая роза в лавке полной сверкающих росой свежесрезанных цветов — короче никак. Вообще никак. И для мужчин именно госпожа Анарайн стала той, кого вообще никто не замечает. И если по началу белая продолжая флиртовать с мордой, который с бокалом шампанского стоял рядом с ней и улыбалась всем и каждому, то после того, как шестой мужчина чуть не наступил на шлейф ее платья, банально не заметив магнию, с трудом держала лицо. К слову, нервы у госпожи Анарайн сдали, едва господи мэр провел глазами одну из сестер Блошич, которая, как и все сегодня выглядела неотразимо.

— Господин Вегард! — раздался истеричный вопль на весь парк.

Маленькая скромная и вся в белом черная ведьма, пряча улыбку, щелкнула пальцами — один из проходящих мимо мужчин, сам не понимая почему, выплеснул содержимое своего бокала... собственно на госпожу Анарайн.

Крик, ругань со стороны белой, которая выражалась иной раз хуже любой черной, и темное пятно от вина, расползающееся по платью магини...

Во всем случившемся, мне не понравились только два момента — морда все же умен, и первое, что он сделал, так это начал оглядывать толпу приглашенных, а второе — как и было задумано, будучи очень воспитанным и ответственным, господин мэр галантно предложил госпоже Анарайн воспользоваться его комнатами, чтобы устранить пятно на платье и привести себя в порядок.

Когда, стоя за деревом, я смотрела вслед уходящей паре, на площади опять громыхнул гром, но... но главное состояло в том, что ловец с праздника ушел, абсолютно и полностью развязав мне руки.

И представление началось!

Легкое движение, и над площадью прогрохотал гром.

Удар молнии, зеленая вспышка и на пороге мэрии возникла... ну да, я и возникла. Шикарная черная ведьма в наряде регламентированном для охоты на белого мага, соответственно — высоченный каблук, длинное черное платье с высоким разрезом и глубоким декольте, и необходимая по регламенту боевая раскраска на лице. Я была идеальна — полное соответствие черноведьменским стандартам на лицо.

И эта самая я обвела пристальным взглядом весь зал и...

Рожа появился рядом незамедлительно. Великолепный, в сверкающих доспехах, с белым развевающимся плащом, с зачесанными назад волосами, суровым лицом и с зеленой розой. Мне лично стало безумно любопытно, как поступит мамаша Торникай — как договаривались, или в соответствии с любовью к импровизации? Если первый вариант — рожа отделается небольшим позором, а вот если второй...

К слову, за парочкой следила не одна я — все присутствующие тоже с бо-о-льшим интересом взирали на белого мага и черную ведьму. И на то, как белый маг склоняется к ручке черной ведьмы, и на то, как скользить губами но ее запястью и...

Звонкий хлесткий звук пощечины перекрыл на миг даже доносящуюся с площади музыку.

Голова белого мага дернулась, все же силища у мамаши Торникай поболее моей будет, но затем, наплевав на присутствие посторонних и вообще разум, рожа одной рукой обвил талию черной ведьмы и рывком прижал се к себе, вторая ладонь жестко захватила волосы на затылке и случившийся поцелуй был скорее проявлением насилия, чем страстности. Я дернулась было вмешаться, но тут раздался гневный окрик

— Мэтр Октарион! Что здесь происходит?!

И все, как и я повернулись к лестнице, на ступенях которой стоял мэрская морда.

— Вот, — донеслось от одной из девушек, стоящих неподалеку от меня, рядом со своим восторженно взирающим на нее кавалером, — господин мэр у нас благородный и слабых защищает,

— Это ведьма наша слабая? — искренне удивился мужчина.

Правильно удивился. Я неслабая, я зловредная, мстительная и изобретательная, что и подтверждает мой нынешний план. К слову о плане...

Осторожно выйдя из-за дерева, плавно двинулась по аллее, в поиске белых магов. Они точно должны быть на балу, начальство же, то есть рожа, здесь. Навстречу мне попадались все больше пары

— бриджуотерские девы под руку с обалдевшими от красоты гарнизонными офицерами, и пионеры брачного фронта целенаправленно вели свою добычу к арке со священником, так что сложностей не возникало достаточно долго.

Увы, везение мое все же закончилось.

— Такая милашка и без охраны! — из-за деревьев вышли два гвардейца в серой нарядной форме.

Искоса глянула на обоих — эти тоже явно из тех, кто в первых рядах на врага мчит, то есть без признаков интеллекта на гладко выбритых лицах. Огляделась, дабы удостовериться, что никто не заметит обзаведения мэрского парка еще двумя деревьями и... вздрогнула от неожиданности. обнаружив приближающегося мэра.

— Что здесь происходит? — прошипел морда.

Морда вездесущ?!

Оба гвардейца которых не интересовали вопросы бытия, например о вездесущности морды, как-то разом сникли, тот что постарше пробормотал:

— Госпожа одна, мы подумали... танцы... пригласить хотел... Морда перебил их леденящим:

— И как произнесенная вами фраза соотносится с вежливым приглашением госпожи на танец?!

Гвардейцы переглянулись, после чего оба пробормотали неразборчивые извинения и попытались ретироваться в кусты, но были остановлены взбешенным:

— Обойти всех, передать мой личный приказ — никаких поползновений в сторону жительниц Бриджуотера. Если я узнаю, хотя бы об одном инциденте, шакальими головами никто более не отделается, и нарушители будут иметь дело лично со мной.

Не знаю, каково это иметь дело „лично с мордой", но гвардейцы спали с лица, эго был даже не страх, скорее ужас.

— Свободны.

Оба тот час же исчезли, причем крайне поспешно.

Маленькая черная ведьма под прикрытием, попыталась последовать их примеру и...

— Стоять! — мягче, но столь же приказным тоном произнес мэр.

Остановилась, медленно повернулась, недоверчиво взглянула на морду. В смысле поверить не могу, что он так с незнакомыми девушками в принципе общается и.

И тут случилось необъяснимое.

Морда, который хотел было что-то сказать со своей невозмутимой миной морды, изумленно на меня вытаращился. Именно изумленно и именно вытаращился. Затем чуть подался вперед и хриплым шепотом вопросил:

— Телль?

Недоуменно вскинула бровь, после чего вспомнила, что я вообще-то в данный момент никакая не черная ведьма, а самая обычная бриджуотерская девушка, а потому опустила глаза, сделала самый невинный и слегка застенчивый вид, и, теребя подол в розовый цветочек, стыдливо ответила:

— Обознались вы, господин мэр.

После чего развернулась и уже подняла ногу для шага, как:

— Вот теперь я точно удостоверился в обратном.

Следовало бы уйти, но любопытство в черных ведьмах неистребимо, за что и страдаем. Так что никакого шага я не сделала, более того — обернулась, посмотрела морде в глаза. Красивые они у него, такие насыщенного карего цвета, как шоколад без сахара, и ресницы черные, густые, и брови... одна сейчас вопросительно изогнута и...

— А как вы догадались? — невозмутимо поинтересовалась я.

Морда тяжело вздохнул, сжал зубы так, что желваки на скулах узлами заходили, и с прорывающимся рыком ответил:

— Вы здесь единственная без повышенной привлекательности. Затем улыбнулся и уже спокойнее добавил:

— Ко всему прочему черная ведьма, которую знаю я, на поползновения мэтра Октариона ответила бы щелчком пальцев, а не пощечиной.

Нет, ну я теперь просто таки вынуждена признать морда умен.

Хотя, с пощечиной он прав — госпожа Торникай переиграла. И вот вопрос — как быстро догадается рожа?!

Осторожно выглянула из-за морды, он просто весь обзор своим породистым задом загораживал, так что пришлось чуть в сторону отойти, после чего быстро огляделась и увидала пару черная ведьма белый маг, танцующую на площади в полной изоляции, в смысле все остальные держались подальше. И выражение лица у рожи было ну очень задумчивоподозрительным.

Мда, придется действовать быстро!

— Господни мэр, приятно было пообщаться, — торопливо пробормотала черная ведьма. И тут же решилась спросить: — А вы не в курсе, где находится березка... гмм... в смысле остальные белые маги?

Ответ его мне не понадобился — остальных четырех магов белой принадлежности я заметила на площади, стоящими с краю и наблюдающими за танцующей фальшивой мной. К слову — танцевала госпожа Торникай не слишком изящно, ко всему прочему в окружении испивших зелья привлекательности, смотрелась не слишком хорошо, да и вела себя... В общем, вторую пощечину рожа явно не заслужил, мне это даже отсюда видно было.

— Господин мэр, чудный бал и все такое, — пробормотала я, подхватывая подол.

Действовать придется не то что быстро, а скорее молниеносно.

И я начала действовать — сорвалась на бег, игнорируя проявленное к нарушительнице правил внимание, и лавируя между разговаривающими, танцующими, и уводимыми к арке парами, оказалась возле четырех белых магов. Белые удивленно воззрились на меня, я же, уже давно сделав выбор, решительно шагнула к Альфреду, и страстно прошептала:

— Господин маг, вы такой... такой... красииииивый!

Сказать что белый удивился — ничего не сказать. Белые маги вообще народ мерзкий, так что за ними одни мы, черные ведьмы, и увиваемся, а обычные соискательницы мужей и брачных колец, к этим голубоглазым даже не приближаются. И не удивительно — белые на смертных не женятся, детей от них не заводят, подарками не балуют, ибо смысла в этом не видят, потому как достаточно магу щелкнуть пальцами и любая все что он пожелает и сделает.

Но березка, что удивительно, оказался не из таких.

— Девушка, — маг чуть нагнулся, чтобы я в гомоне играющего вальс оркестра точно его расслышала, — вы очень милая и очаровательная, но я вовсе не тот, кто вам нужен. Ступайте выберите себе офицера и идите к арке занимать очередь на бракосочетание. А лучше вовсе не торопитесь. Вы достойны гораздо большего, чем брак с незнакомцем.

В первый момент я утратила дар речи. Благородство со стороны белого мага?! Мир сошел с ума, или у меня слуховые галлюцинации?! Нужно будет внимательнее изучить состав того средства, что мне давал морда.

В любом случае, сейчас у меня на это времени не было.

— Господин белый маг, — я сделала шаг ближе к Альфреду, привстала на носочки и шепотом выдохнула прямо в его удивленное лицо: — Пианди эдландра унр!

Всего лишь капелька магии, столь незначительная, но глаза у белого на миг засветились зеленью, и теперь он был в полной моей власти. Ненадолго, но долго мне и не требовалось.

Так-то лучше.

— Вы ведь не откажетесь проводить бедную девушку? проворковала я, делая шаг назад.

Альфред замычал, отрицательно покачав головой и сделал шаг вслед за мной.

— Слушай, оставил бы ты девчонку, — неожиданно произнес Герман. — Они тут сегодня от своей красоты подурели, но это не повод...

— И Аэтелль расстроится, — добавил оруженосец Люнан.

Да что ж они тут все такие благородные?!

Бросив недовольный взгляд на магов, которые вели себя совсем не как маги, я схватила невменяемого березку за руку, развернулась и собиралась было уволочь белого за собой, но стоило развернуться, как нос уткнулся в блестящую пуговицу! После чего морда холодно произнес:

— Госпожа Герминштейн, я все понимаю, но не кажется ли вам, что неразборчивость в связях не красит даже черную ведьму?

Мне захотелось взвыть!

Запрокинув голову, мрачно посмотрела на господина мэра и зло предупредила:

— Колдану.

Вместо того чтобы убояться праведного гнева черной ведьмы, морда в ответ выдал:

— Переживу.

У кого-то глаз задергался. Во имя Тьмы, почему черная ведьма опять должна нервничать?!

— Да я вас... да я вас... — дыхания от злости не хватало, — да я вам грозу в спальне каждую ночь устраивать буду!

— Ничего, — голос морды был убийственно спокоен, — я два года провел в тропическом лесу, опыт проживания под проливными дождями имеется.

У кого-то задергался и второй глаз.

— Господин мэр, уйдите с дороги! — у меня уже не было времени на угрозы.

— Госпожа ведьма, не стоит заводить, детей, пусть даже это будущая черная ведьма, от нелюбимых мужчин, пусть даже белых магов.

Альфред, которого я цепко держала за руку, застонал, вздрогнул всем телом... Тьма, действие заклятия начинало ослабевать.

— Господин мэр, — у меня появилось желание разреветься от досады, — прекратите мне указывать! И вообще, шли бы вы со своей моралью к себе в... мэрию!

И как подтверждение моего предложения, со стороны сада раздалось кокетливое:

— Господин Вегард, где же вы?

Голос принадлежал белой магине. Криво усмехнувшись, кивнула в сторону входа, и уже тише посоветовала:

— Идите, господин мэр. вас ждут. Заждались уже даже. Хорошая партия.

Белые магини вообще на брачном рынке очень ценятся, и не только потому, что с изрядным приданным. Они за смертных только вторым браком выходят, но от белых магов в первом браке так натерпятся, что своих смертных мужей любят безмерно, преданы им, о доме заботятся,, детей, правда, не рожают. Потому что полукровки под запретом жестким у белых. Впрочем, у черных тоже.

— Господин Вега-а-ард! раздалось уже ближе.

— Идите, господин мэр, — почти издевательски протянула я, — белые не любят ждать.

Морда медленно прищурил глаза, затем с глухой яростью в голосе ответил:

— Прекратите мне указывать, госпожа ведьма.

В этот момент мне захотелось отпустить руку уже гораздо более ощутимо дрожащего Альфреда и высказать некоторым все, что в о них думаю, но...

Мы, черные, народ расчетливый, а у меня имеется конкретная проблема — рожа! И ее нужно решать, а для мести время и позже найдется.

Опустив голову, посмотрела на пуговицу, которая опять упиралась мне в кончик носа, тяжело вздохнула и прошептала:

— Айе энтранс!

Черный смерч ворвался на площадь, разбрасывая цветы, что вырвал из женских причесок, фонарики, которые украшали деревья и саму мэрию, поднимая тучи принесенной с побережья пыли, гомон встревоженных птиц и туман, на мгновение окутавший площадь.

А когда туман развеялся, меня и Альфреда на площади уже не было.

Потому что в тот момент, заперев дверь лавки на засов, я бежала вверх по лестнице, одной рукой удерживая на буксире опоенного магией белого, а второй стремительно расстегивая платье. Ибо сколько у меня времени, я совершенно не знала. Нет, по идее, если рожа сообразит о случившемся, ловушки того на некоторое время задержат, вот только на какое?..

А потому, втянув белого в свою спальню, я торопливо сорвала с него плащ, нагрудник, камзол, рубашку и толкнула полуголого Альфреда на постель. Следом на пол полетело мое платье, туфли, нижняя сорочка, и сиганув на кровать, я торопливо укрыла нас с магом одеялом, а после...

А после наступило блаженство.

Натуральное, непередаваемое, чувственное блаженство...

Ведь что может быть приятнее, чем страдания белого мага из ордена, на котрого, ко всему прочему, у одной черной ведьмы имелся зуб?! Причем вполне обоснованный.

Для начала раздался рев „ТЕЛЛЬ!" перекрывший гул веселящегося на балу народа и даже музыку.

А затем самый лучший из звуков — треск обвалившегося порога и повторный рык „Телль" но уже из зарослей посаженной в яме злодейской крапивы Ммм... это как получить все подарки на смертовство в свое единоличное распоряжение — блаженство да и только.

— Ммм. — застонал Альфред, на груди которого я вольготно и крайне недвусмысленно устроилась.

— Наслаждайся, березка, у нас интимный процесс продления черноведьминского рода, — сладко прошептала я ему на ухо.

Совершенно напрасно, потому что к этому самому процессу маг попытался перейти, но... не по регламенту все это. Пришлось еще чуток колдануть, чтобы прыть у некоторых поубавить. К слову о регламенте — обернулась к своему платью, грудой ткани лежащему на полу, тихо выругалась, а затем, протянув руку, указала на него пальцем, щелчок и оно стало самым что ни на есть регламентированным нарядом. Призадумавшись, щелкнула повторно — и окно задернулось плотной тканью, в подсвечниках вспыхнули свечи, волосы мои приобрели прокрашенный черный цвет, губы заблестели от помады, белье почернело и стало кружевным, на столе возникли бутылка, бокалы с вином, из которых якобы пили. Вот теперь обстановка более-менее соответствовала черноведьмннскому кодексу.

В следующее мгновение рухнула дверь в лавку.

Я поняла это даже не по треску, шуму и звуку разбитого стекла, а потому как разом взвыли камышовые коты. Именно коты, а не те духи, которые в них вселились. Соответственно ворвавшимся был рожа.

Рядом натужно сопел березка, которому после моего небольшого магического вмешательства, снился тот самый процесс, а внизу раздалось боевое „Мааааау!".

Следом взбешенное:

— Телль!

И коты ринулись в атаку.

Почти сразу в полу возник торс Дохрая и мой дух хранитель вопросительно на меня посмотрел.

— Так чтобы коты не пострадали, — ответила я.

Дохрай вскинул нарост, который ему вполне заменла бровь.

— Ладно, уже можешь пускать, пока эта рожа мне всю лавку не разнесла, — сдалась я,

Щелкнула пальцами.

Альфред судорожно дернулся и обмяк, погружаясь в гораздо более глубокий сон. Я же уютно устроилась у него на груди, с самым блаженным выражением на лице. Мне действительно было очень хорошо сейчас.

Разъяренный и расцарапанный белый маг возник на пороге моей спальни через минуту. Выглядел Арвейн не лучшим образом — на лице глубокие царапины и припухлости после крапивы, левый рукав порван и свисает живописными лохмотьями, под правым глазом наливающийся синяк... и мне синяк был знаком, с такими часто господин Торникай ходил. Но самым интригующим оказался предводитель моего камышово-котового воинства, который осторожно, по порванному плащу подбирался для нанесения очередного удара магу.... Ну или чтобы вцепиться ему в хребет, что тоже вполне в духе камышовых котов.

Собственно, именно на кота я и смотрела, пока рожа потрясенно взирал на обстановку, меня и березку.

Лицо его медленно меняло выражение, от невероятного бешенства, до полнейшего отвращения.

— Ловко, — хрипло произнес он.

— У меня будет замечательная дочка, — промурлыкала черная ведьма, укладываясь щекой на грудь белого мага.

Рожу передернуло.

Я улыбнулась шире.

Белые брезгливы — мне ли не знать, я у деда много времени провела, об их „белых" особенностях знаю не понаслышке.

— Какая же ты... ведьма! — прошипел Арвейн.

— Черная, — подсказала я.

Кот, добравшийся до шеи белого, издал быстрое „Мааав" и занес лапу для удара.

Не ударил, кто-то взял и самым бесцеремонным образом снял того с белого мага. А когда рожа, плюнув, развернулся и ушел прочь, появившийся в дверном проеме господин мэр, небрежно почесывая дикого злющего и вообще ни капли не ручного камышового кота за ухом, мрачно оглядел всю мою спальню. Затем взгляд его остановился на от чего-то смутившейся мне... скользнул по спящему Альфреду и вновь уделил внимание исключительно черной ведьме. Несколько секунд морда просто смотрел в мои глаза, после, усмехнувшись, произнес:

— Вы крайне неопытны в любовных делах, госпожа ведьма, а потому упустили одну мелкую, но крайне значимую деталь — сапоги.

Искренне удивленная его речью, я привстала, придерживая одеяло на груди, и переспросила:

— Что?!

Морда улыбнулся, отпустил моего кота на пол, выпрямился, сложил руки на груди и совершенно невозмутимо пояснил:

— Какова бы ни была вспыхнувшая между любовниками страсть, мне еще не приходилось видеть ни единого мужчину, что забрался бы в постель женщины, не сняв сапог.

Информация оказалась настолько удивительной, что я только сейчас вспомнила, что сняв с белого столько всего, про обувь совершенно забыла. Потянулась, откидывая край одеяла с ног мага, увидела черные начищенные до блеска гуталином, а потому испачкавшие мою простынь сапоги, и задернула одеяло обратно, чувствуя, как краска заливает лицо,

— У вас что, никогда не было мужчин? — насмешливо поинтересовался морда.

Краснея еще основательнее, зло огрызнулась:

— Белого мага не так-то уж и легко заарканить, знаете ли!

— Не имею представления, видите ли никогда не арканил, — откровенно издевательски сообщил морда. Затем добавил: — Сапоги я бы все же снял.

И как не хотелось бы съязвить в ответ, но в чем-то ловец был прав. Щелкнула пальцами, отправив сноп зеленоватых искр к ногам спящего березки, вследствие чего край одеяла приподнялся, сапоги с мага слезли и аккуратненько расположились у края постели.

— Слишком аккуратно, — заметил морда.

Щелкнула пальцами снова — сапоги рухнули как подкошенные. Подумав, еще и под кровать их запихнула.

Вошел камышовый кот, посмотрел на сапоги, на меня, подошел и начал урчать возле морды.

— Милый котенок. — заметил мэр.

О том, что котейка одержим, я говорить не стала.

— Я подожду вас внизу? — почему-то предложил морда.

— Спасибо, не стоит, — мрачно ответила черная ведьма.

Поведя плечом, господин мэр повернулся и покинул второй этаж. Уже с лестницы донесся его голос:

— Идея с крапивой мне понравилась, но в качестве ловушки не слишком действенно.

Угу, а ты магию заблокируй, и с гораздо более действенными вещами столкнешься.

— И да, — судя по тому, что поскрипывание ступеней прекратилось морда остановился, — мне жаль говорить об этом, но рано или поздно, мэтр Октарион сообразит, что в момент этого эпического вторжения в вашу лавку, ни Гардэм, ни Дохрай в битву не вступили.

Умный, да?!

— Гардэм белый хранитель, он против белого мага бессилен, а Дохрай с рожей уже сталкивался и теоретически противопоставить ему ничего не может.

— Ааа. — задумчиво отозвался ловец.

После чего покинул мою лавку

Медленно поднялась с постели, прикрыв начавшего посапывать белого мага. Подошла к окну и уныло посмотрела на площадь бал был в разгаре. Жители Бриджуотера танцевали, разговаривали, смеялись, веселились, и да женились, самая большая очередь была как раз перед аркой с уже заметно подуставшим священником. А в самом центре танцпола необъятная госпожа Торникай в трещащей по швам моей черной мантии, танцевала с собственным супругом, который кажется, был крайне горд женой. Еще бы, кто из смертных может похвастаться тем, что безнаказанно начистил рожу целому белому магу.

Оглядев площадь еще раз, увидела тех, кто привлек всеобщее внимание — господин мэр и белая магианна. Морда что-то сказал белой, госпожа Анарайн присела в реверансе, морда галантно поклонился ей, затем подал руку, и пара проследовала на танцевальное место, где ловец и закружил в вальсе свою партнершу...

Кто-то заскрежетал зубами.

— Ммм. — простонал березка, силясь избавиться от чар.

Тяжело вздохнув, черня ведьма прошла к шкафу, достала самое обычное черноведьминское платье, переоделась, после нацепила туфли с узким загнутым концом, остроконечную шляпу, и отправилась вниз, с целью покинуть лавку и навестить Люсинду.

И вот я спускаюсь, спускаюсь, и замираю на пятой снизу ступеньке, с удивлением глядя на невероятную картину Дохрай сидел за столом, и составлял компанию пившему мой чай морде, который ко всему прочему еще и ел мою ветчину, нарезанную толстыми ломтями, как Дохрай обыкновенно и режет! То есть это когда шмат ветчины той же толщины, что и хлеб.

И я все понимаю, я даже готова смириться с тем, что кое-кто опять объедает одну черезмерно добрую черную ведьму, но ведь...

Глянула в окно морда таки танцевал с белой магианной, а все на них смотрели.

Перевожу взгляд на свой столик и вижу — морда с Дохраем мирно сидят за столиком, и на меня вообще никто не смотрит!

— Мне ваша идея с подменой понравилась, госпожа ведьма. — не поворачивая головы, произнес морда. То есть, значит, настоящий ловец таки меня объедает!

Вопросительно посмотрела на Дохрая, тот взял и развел руками, мол я ни в чем не виноват. Гардэм вообще на меня не реагировал, что и не удивительно — ему приказа не пускать морду я не давала.

Но вот пока я переглядывалась с черным хранителем, морда все преспокойно доел, в смысле свой гигантский бутерброд, после чего допил чай, поставил чашку на стол, обернулся ко мне и невозмутимо поинтересовался:

— Идем?

Оторопев от столь вопиющей наглости, потрясено переспросила:

— Куда?!

Морда встал, поправил мундир и ответил:

— Я так полагаю, для начала мы навсетим госпожу Люсинду Хендериш, а после попытаемся выяснить, куда же она ходила до того, как ваш демон выдернул ее из пространства.

Несколько утратив дар речи, я пару мгновений взирала на ловца, но после все же сочла своим долгом напомнить

— Мы с вами в состоянии перемирия, а не мира, господин мэр, соответственно...

Но не дав мне развить мысль, морда самым хамским образом пожал на прощание лапу Дохрая. После чего подхватил мой черный плащ, подошел ко мне, и взяв под локоток, подтолкнул к двери, издевательски произнеся:

— Ну, раз только перемирие, то нам, несомненно, стоит поторопиться, госпожа ведьма.

И как-то совершенно неожиданно для себя я оказалась на пороге лавки, после спустилась по ступеням, вместе со всеми пронаблюдала за тем, как завершившие танец белая магиня и господин мэр раскланиваются друг- с другом, а после собственно мэр уволок меня в ближайшую темную улочку.

И не давая воспротивится столь неуважительному обращению, вернулся к теме убийства черных ведьм.

— Удивительное дело, — продолжая вести меня по темной улице, заговорил морда, — я опросил всех кузнецов в Бриджуотере, но ни один не отливал больших чугунных котлов для ведьм.

И я, передумав возмущаться, начала внимательно слушать морду.

Морда продолжил:

— Более того, так как мастеровые предприятия обыкновенно имеют династическое прошлое, мне удалось выяснить, что никто в Бриджуотере не отливал подобного как минимум век.

— Человеческий век? — уточнила я.

— Да, сто лет, — подтвердил ловец.

Дернув рукой, вырвалась из захвата, и теперь, когда появилась возможность идти гораздо медленнее, призадумалась. Странное дело никогда бы не подумала о причастности котлов к ситуации, но морда определенно крайне умен, и детали он знатно подмечает.

И вдруг случилось невероятное!

Вот только что мы спокойно шли по пустой улице, как вдруг морда схватил меня, и зажав рот, прижал к стене всем своим телом. Не успев даже вскрикнуть, я вскинула руку, так как мы все еще были вблизи моего источника и я вполне могла колдовать, но тут ловец наклонился, и задев носом мой нос, скользнул губами по щеке, от чего моя рука неожиданно ослабла и опустилась как-то сама, и прошептал:

— Шаги. Странные.

Замерев, какой-то миг я слышала лишь биение собственного сердца, но затем...

Крррагш... крррагш... крррагш...

Звук казалось доносился отовсюду и ниоткуда. Он был пугающим, странным, неопределяемым. Пожалуй именно неопределенность и пугала более всего, я просто не могла понять — есть он, этот звук, или мне это просто кажется!

Но тут ловец взял мою руку, разместил ее ладонью на стене, чуть прижал и... я ощутила вибрацию при следующем „Крррагш". То есть звук был реален, не реальные вибрации не создают.

Практически неслышное дыхание ловца вновь коснулось моей щеки, и мэр прошептал:

— Следует за нами от вашей лавки, госпожа Герминштейн, меня в расчет не берет, на вас вероятнее всего собирается напасть. Что будем делать?

Откровенно говоря, я была вынуждена признать, что совершенно растерялась в данной ситуации! Абсолютно! Да, я черная ведьма, и знакома с потусторонним миром не понаслышке, но еще ни разу не сталкивалась с неведомым, более того, еще никто и никогда не собирался на меня нападать... ну кроме смертных, а с ними это даже забавно.

А потом стало стыдно oт осознания своей трусости.

Я черная ведьма! Мы не стоим в стороне и не прячемся... Хотя вот если взять ситуацию с Орденом, то как раз таки все попрятались по лесам и весям, так что...

В этот момент из-за облаков вышла луна, скудно осветив темную улицу. Но даже этого призрачного света хватило, чтобы я отчетливо смогла увидеть высоченную, в два человеческих роста, непропорционально гнутую фигуру с длинными до земли руками, тонким телом, и жутчайшим полным черных треугольных зубов оскалом!

Ноги слегка подогнулись.

— Тнхо-тихо-тихо, — прошептал чуть иронично ловец. И тут же все так же шепотом вопросил: — Госпожа ведьма, вы что, никогда скандагов не видели?

Я не то, что не видела, я даже названия такого не слышала в жизни! Но именно сейчас, когда господин мэр заговорил, это жуткое чудище ломанными неестественными движениями, развернулось к нам! Оно нас слышало!

— Скандаги, госпожа Герминштейн, — невозмутимо продолжал ловец, — это души магически одаренных личностей, вроде вас, черных ведьм. В принципе милейшие существа, после отправки в преисподнюю.

Чудище подалось к нам, все теми же рваными неестественными движениями. Призраки так не двигаются. И духи не так. А это было что-то жуткое, неестественное.

— Но вот до отправки в потусторонний мир, с ними, конечно, возни многовато, — вздохнул господин мэр.

После чего отпустил меня и развернулся к монстру.

Перепуганная черная ведьма, лишившись опоры, медленно сползла по стене, но тут же вновь поднялась — с положения сидя ситуация выглядела еще более устрашающе!

— И да, госпожа ведьма, никакой магии, — не оборачиваясь, предупредил мэр.

— Что? — с трудом выдавила из себя полузадушенный писк.

— Никакой магии, — уже без намека на веселье, повторил ловец.

— Почему? Мой источник же близко! — возмутилась я.

Бенхард Джонатан Вегард обернулся, посмотрел на меня очень мрачно и тихо сказал:

— Госпожа Герминштейн, я же вам сказал — скандаги — души магически одаренных личностей. Данная конкретная особь, судя по рваным движениям — недавно убиенная черная ведьма. И как любая черная ведьма...

Он не успел договорить — жуткое чудище подняло свою неестественно длинную конечность, и на кончиках когтей заискрилась магия... магия моего источника! Я ощущала его всем телом, всем своим существом, я...

— Любые ваши заклинания скандаг будет перехватывать, — как-то буднично сообщил мне господин мэр, плавным, хищным движением извлекая нож из ножен. — И да, госпожа ведьма, огромная просьба — к тому моменту, как я закончу, оставайтесь, пожалуйста, там, где сейчас стоите.

С этими словами ловец текуче двинулся к монстру...

Мы, черные ведьмы, на самом деле очень смелые, не зря же добрая половина черных гибнет во время экспериментальных ритуалов... Но то ритуалы. А сейчас, закрыв рот ладонью, чтобы не заорать от ужаса, я смотрела, как мэр плавно приближается к неестественному полупризрачному монстру, и мне казалось, что это сон. Просто дикий, кошмарный страшный сон!

И как во сне ловец, едва оказавшись рядом с чудищем, крутанувшись, отсек монстру конечность, а затем без перехода, не отступая, нанес удар в грудь, и тут же вынув клинок, отсек и вторую руку.

Ночь, потряс вой, oт которого кровь стыла в жилах...

А из темноты шагнуло трое.

— Действуйте, — произнес ловец, отступая на шаг.

Снова вой, на этот раз отчаянный и полный боли, но трое мужчин в черном, жалости не ведали бросок, и сверкающее серебром лассо сковало скандага, сверкнувший в полете кинжал, и чудище падает, судорожно подрагивая. Третий с тихим звоном извлек из ножен саблю и...

И картину жуткого боя от меня закрыла внушительная фигура мэра.

Звук рассекаемого воздуха, странный хлюпающий звук за ним, и удар, словно что-то пустое и круглое упало наземь.

Я едва вновь не сползла по стене.

— Что же вы, госпожа ведьма, — ловец придержал за плечо, после, засунув нож в ножны, обхватил рукой талию, — все хорошо, все уже позади. Что же вы так испугались? Вы же черная ведьма, вам по статусу положено быть вредной, ехидной и бесстрашной Ну же.

В диком ужасе я смотрела на него. В диком непередаваемом ужасе. Я... я... я просто понять не могла.

— Вы, — голос упал до шепота, — вы знали и поэтому пошли со мной?! И... а если бы я отказалась, вы... вы...

Ловец улыбнулся, отпустил мое плечо, полез в собственный карман, достал белоснежный платок, чуть иронично вытер слезы, которые, как оказалось, струились по моим щекам, и совершенно невозмутимо, с каким-то небрежительным спокойствием ответил:

— Я знал, что на нас совершат нападение. Знал примерный радиус — это должно было быть в зоне действия вашего источника, но вне зоны передвижения вашего хранителя. И да — ваш отказ или согласие не имели значения, я в любом случае отправился бы с вами.

Несколько секунд черная ведьма пыталась вникнуть в смысл сказанного, затем, резко оттолкнув от себя морду, я гневно спросила:

— То есть меня вы использовали как подсадную утку?!

Ответом было:

— Не вариант, вы, я убежден, даже крякать достойно не умеете.

— Что?! голос стал сиплым шепотом. Да вы, вы..

И тут мой взгляд упал на круглый предмет на дороге. Я взглянула на него лишь мельком, вновь с ненавистью посмотрев на морду, но после...

Это как запоздавший желтый лист на дереве — вот он висел, а тут вдруг медленно отрывается от ветки, и планируя, кружась в воздухе, неспешно падает на землю... Так и осознание случившегося очень медленно достигло моего понимания. Медленно, но едва я все поняла, в душе словно грянул гром.

Потому что на дороге лежала голова Мадины!

И последнее, что я запомнила, было сказанное с досадой:

— Да что же вы, госпожа ведьма..

* * *