Глава 1 Дочь политика

                 

      

Дом. Восточная Европа. Пять лет назад.

           

С момента   моего рождения и по сей день мне дарят материнскую любовь два сердца. Каждое в своём мире. Одно принадлежит   моей маме, а второе – её родной сестре.Двадцать пять лет назад две юные испанки   приехали в чужую страну студентками по обмену. Одна из них встретила   молодого аспиранта, влюбилась и больше не вернулась на родину. Так образовался   крепкий семейный союз моих родителей, продлившийся восемнадцать лет.Мамино   сердце перестало биться, когда мне было четырнадцать. Рак никого не жалеет, забирая жизни самых близких и родных   нам людей. Для нашей семьи этостало тяжелейшей потерей. С отцом мы остались   одни.Он   играл довольно весомую роль в политической жизни страны, поэтому пропадал на работе или у себя в кабинете. При   маме он чаще появлялся дома, нопосле её смерти от горя ушёл в работу с   головой. Лишь иногда «выныривал», чтобыпопытаться внести свою лепту в моё воспитание.   Но чем больше он старался, тем сильнее я упиралась, и в итоге случался   конфликт. Мама всегда говорила, что характер у меня в отца. Теперь я это понимаю,   как и то, что мы не могли прийти к единому мнению, так как были одинаково упрямы   и горды.Моя   любимая тётя, младшая сестра моей покойной матушки, Тесса Торесс   — вдовствующая баронесса Вальверде. Удивительно,   не правда ли? Дело в том, что тётушка полюбила молодого барона, а он ответил   ей взаимностью. Они поженились, и вскоре мы породнились с современными   аристократами из Испании. Наша семья часто гостила в доме тёти, а она с мужем   приезжала к нам. К огромному сожалению, детей у них не было. Вся её материнская любовь   и забота отдавались мне. Когда я   осталась без матери, было принято решение о моём дальнейшемобучении в одном из лучших университете   Испании, в Барселоне. Испанский для меня – второй родной язык со времен сказанного   первого слова. А получать образование в таком ВУЗе и жить в доме любимой   и любящей тёти на тот момент было настоящей сказкой.Хорошо помню то утро,   когда отец пригласил меня к себе в кабинет, чтобысообщить неожиданную новость. Вернее, его очередной приказ.Я как раз вернулась с   конной прогулки к берегу речушки, что протекала рядом снашим домом. Пришлось встать чуть ли не с рассветом, что было   для меня чрезвычайной трагедией. Днём должен быть выпускной экзамен в   танцевальнойшколе, а я к нему абсолютно не готова. Что отвлекло меня от   подготовки, честноговоря, уже не помню. У меня была масса дел намного интересней,   чем изучениененавистных мною танцевальных па.О, какими же глобальными   казались мне на тот момент проблемы, донимавшие меня! Я горько улыбнулась, вспоминая,   как входила в кабинет отца, нахмурившись ивсем своим видом выражая упрямый несломленный дух.Если бы я знала, что в   этот день вижу отца в последний раз! Если бы можнобыло вернуть время назад, пережить этот момент заново! Я бы  обняла его, погладила тёмные волосы, тронутые серебряной сединой, поцеловала   нахмуренный лоб и, положив голову на отцовское плечо, просидела бы так до   самого отъезда. Тысячи раз я проматывала   в памяти моменты нашей последней встречи. Мне казалось, я помню всё: его тяжёлые вздохи, угрюмый взгляд, скрип   ручки о бумагу,когда он размашисто что-то пишет, солнечных зайчиков на его  столе...Тогда мы говорили в   последний раз. Мы поссорились, что было привычно длянашей семьи. Отец повелительным тоном сообщил о моём   незапланированном исрочном отъезде в Испанию, даже и не объяснив причин такой   спешки. Ведь мыпланировали моё поступление в Университет Барселоны только через   полгода. На все мои вопросы отвечал нехотя или просто игнорировал их. Не   сказал он мне и о сроках пребывания вне дома. Я ушла, хлопнув дверью.   Проплакав несколько часов, всё же собрала вещи иуехала, даже не обняв на прощание отца. Как и для каждой семьи,   потеря близкого человека – это тяжелейшее испытание. Но мы его, очевидно, не прошли.

***В то  время я была совершенно беззаботной и оттого неосознанно счастливой семнадцатилетней девушкой. Теперь я это ясно   понимаю. Моя жизнь была такая же,как и у всех. Состояла она в основном из   учёбы, каких-то увлечений и посиделок сдрузьями. Хотя нет, скорее со знакомыми. Ведь   друг – это очень важное звание,которое заслуживается годами.За свои   семнадцать лет впервые мне захотелось по-настоящему эмоциональносблизиться лишь с парой ребят из Испании – Марией Риверо и  Адрианом Эспехо. Мария была дочерью из   графской семьи, с которой очень дружна тётя. Она красивая девушка моего возраста с осветленными волосами и карими  глазами. Настолько мила и проста в общении, что мне было намного   комфортнее именно сней, чем со своими землячками.Что же касается Адриана,   или коротко «Эйд», он не был из семьи дворян. Его отец был известным и талантливым учёным-математиком, которого   чтили и уважали практически во всех кругах общества. Оттого Эйд принимал   чересчур умный вид и такое же поведение. Он был высоким худощавым парнем,  с копной взъерошенных волос каштанового цвета и тёмно-серыми глазами.  Если бы он носилне контактные линзы, а очки, и одевался не настолько стильно, то  был бы схож нашими так называемыми «ботаниками».Мы втроём учились на   втором курсе в «Universitat de Barcelona», коротко УБ. Мыс Марией – на филологов, ну а Эйд, разумеется, на математика. Возвращаясь к поиску  ключевого момента в жизни, я перелистываю воспоминания, словно страницы когда-то любимой книги. Мне   вспомнилась самая первая трагическая глава в моей барселонской истории, тогда ещё   не имевшая ни одного намёка на драму. Наоборот, всё начиналось наивно,  сказочно, романтически.Но вскоре разрушилось быстрее песочного замка, который окатила   волна прилива...Летнее солнце близилось к   закату, когда я остановила тётушкин «Сиат» у крыльца загородного особняка родителей Марии в элитном районе   Саррия. Сегодня в честь её дня рождения были запланированы увеселительные   мероприятия, растянутые на весь уикенд. Я вихрем взлетела на   подъездное крыльцо. Я опаздывала, что бывало крайне редко и жутко меня раздражало. Тётушка страдала мигренью. Мне   необходимо было дождаться доктора, дабы убедиться, что всё в порядке и нет   никакой угрозы для здоровья моей любимой родственницы.Всё ещё переживая по  этому поводу, я мимолётом вспоминала уговоры иубеждения тётки поехать на празднества. Ведь она мечтала выдать  меня замуж за испанского парня, чтобы навсегда удержать в этой стране. И на  это у неё было впереди ещё четыре года – пока я учусь. У моего отца были   совершенно противоположные намерения. К тому же, он недолюбливал мою жизнерадостную тётку и неоднократно довольно   прозрачно намекал: «...свяжешься с испанцем, то доучиваться будешь в   кулинарном лицее на родине».А вот в лице Марии Тесса   нашла соратника в этом деле, и уже год они всё подбирали мне «принца», каждый раз подстраивая какие-то   «случайные» встречи, знакомства с достойными, по их мнению, кандидатами.Но я стоически всё это   терпела и не шла на поводу, забавляясь их попытками. Я горячо любила свой дом, мечтала о карьере учёного-филолога, и   никакие «принцы»меня не привлекали, даже если они и были бы в буквальном смысле   принцами.Только я вошла в холл   дома Риверо, как навстречу уже летела Мари со счастливой улыбкой на утончённом лице, обрамлённом   светло-золотистыми локонами. Очень не свойственно для дочери графа и графини   Испании! – Как круто, что ты всё   же решила приехать! – защебетала подруга.После этого я искренне   поздравила её с праздником и вручила свой подарок –изготовленную вручную шкатулку для украшений. Примитивно? Но чём   можно удивить молодую дочь из семьи современных аристократов?! – Честно говоря, это   тётушка меня убедила, – призналась я, когда мы под рукунаправились в отведённую мне комнату. – Но я всё ещё переживаю... – Нет, нет! Помни – все   мысли воплощаются в жизнь, рано или поздно... – ...поэтому, я думаю   только о хорошем! – автоматически дополнила я излюбленное наставление Мари. – Вот-вот! – засмеялась   та. – И у меня тоже есть для тебя сюрприз!Я так и знала!– Дай-ка угадаю –   очередное свидание с каким-нибудь наследником графского титула?– Ну уж нет! После того   как ты усадила на самого норовистого коня сына барона.Альфредо Гальего, и тот, промчавшись на нём галопом милю, чуть   не поседел в двадцать лет, мы с Тессой поставили крест на этой затее! – Кто же знал, что он до   смерти боится лошадей?! – сдерживая улыбку, оправдывалась я.– Милая моя, – вздохнула   Мари, останавливаясь напротив двери в мои покои. – Об этом знают все, после того как он упал в обморок, когда твой   конь решилпонюхать его пиджак!Мы вместе посмеялись и,   взяв с меня обещание собраться поскорее, именинница убежала к гостям. Я вошла в комнату, которая будет   принадлежать мне пару ближайших дней. Уикенд обещал быть превосходным. В тот раз   интуиция подвела меня впервые.