27 глава

Дом на Чеджу встретил их тишиной.Слишком правильной, слишком ровной — такой, что даже шаги отдавались эхом по мраморному полу.

Ни охраны, ни прислуги. Только ветер, шуршащий за окнами, и звук ключей, брошенных на стол.Джису прошла внутрь первой. Её пальцы дрожали, когда она сняла пальто, но лицо оставалось каменным.

Розэ стояла у входа. С тех пор, как они уехали с кладбища, ни одна из них не произнесла ни слова. Машина ехала в полной тишине, только руль скрипел под напряжёнными пальцами Джису.

И вот, когда дверь за ними закрылась, Розэ наконец выдохнула — устало, с болью.Она не выдержала.

— Долго ли мы будем молчать? — её голос дрогнул, но в нём было больше отчаяния, чем слабости. — Джису, скажи хоть что-нибудь.

Джису стояла спиной. На мгновение показалось, что она не слышит.Но потом она медленно повернулась. В её глазах — тень, уставшая, пугающая, бездонная.

— А о чём ты хочешь говорить, Розанна? — тихо, почти равнодушно. — О том, что твоя семья празднует, пока мой отец гниёт в земле?

Розэ вздрогнула.— Я... я не знала... я не виновата в том, что сделал мой отец.

Джису горько усмехнулась.— Нет. Конечно, не виновата. Ты ведь просто "дочь прокурора", правда? Маленькая жертва, которой всегда всё прощают.

Она шагнула ближе.Каждый её шаг был как удар.Воздух стал тяжёлым, почти вязким.

— Я сказала, что не хочу войны, — продолжила Джису, — но, похоже, она уже началась. Паки собрались, южные семьи шепчутся, и каждый из них думает, что я — слабая. Что я не достойна имени Ким. Что я держу рядом... тебя... вместо оружия.

Слово "тебя" прозвучало, как приговор.

Розэ отвела взгляд. Ей хотелось сказать что-то — оправдаться, возразить, закричать, что она не враг. Но слова застряли.

— Я... не просила быть здесь, — тихо сказала она. — Ты сама выбрала всё это.

— Да, — резко перебила Джису. — И я ошиблась.

Эта фраза ударила сильнее, чем крик.Розэ застыла.

Джису прошла мимо, открыла бар, достала бутылку виски. Руки у неё дрожали, но она не показывала. Налила в бокал, выпила, потом снова — и снова.

— Все эти годы я держала себя ради отца. Ради имени. Ради... — она бросила взгляд на Розэ, — ради обещания, которое дала тебе.Она горько рассмеялась. — Но, видимо, я просто дура.

Розэ подошла ближе.— Ты не должна всё тащить одна, Джису. Посмотри на себя. Ты не спишь, не ешь, всё время злишься. Это убивает тебя.

Джису медленно подняла взгляд. И в нём вспыхнуло что-то ледяное.

— А ты знаешь, что убивает меня на самом деле, Розанна?— Что? — тихо спросила она.— Твоя жалость.

Эти два слова рассекли воздух.Джису подошла вплотную, так близко, что дыхание обожгло щёку Розэ.

— Не смотри на меня, как на раненого зверя. Не говори со мной, как с тем, кого нужно спасти. Я не жертва. И не нуждаюсь в твоём сострадании.

— Тогда кто ты, Джису? — голос Розэ дрожал. — Кто ты теперь?

— Тот, кто остался один, — тихо ответила она. — И кому больше нечего терять.

Она отвернулась, поставила бокал на стол — слишком резко, стекло треснуло.Потом вышла в коридор. Шаги звучали долго, гулко.

Розэ осталась стоять посреди комнаты, сжимая руками край пальто.Слёзы подступали, но она не позволила им упасть.

Она знала — Джису не просто злится. Она рушится.Но вместе с ней рушится и всё, что между ними ещё оставалось.

⸻

Поздно ночью Джису вернулась. Пахло дымом, алкоголем и дождём.Она вошла тихо, будто не хотела, чтобы кто-то видел, как она шатко держится на ногах.Розэ, не спавшая, услышала звук ключей и шагнула в коридор.

— Джису...

Женщина остановилась, обернулась. Глаза — пустые. Голос — хриплый.

— Иди спать, Розанна.

— Ты не можешь так. Ты не можешь всё разрушать.

Джису усмехнулась.— Всё уже разрушено.

Она прошла мимо, не взглянув.Розэ стояла в коридоре, слушая, как где-то в глубине дома закрывается дверь в кабинет.А потом — как наступает тишина.Та самая, что кричит громче любых