«Чудовище, за которым прячусь»

                                                  ***

   Дверь палаты закрылась с глухим стуком. Его больше не было.

Я осталась одна — с пустым взглядом, пересохшими губами и тяжёлой грудью, где до сих пор гудело эхо резких слов Минхо. Он не кричал, но боль — кричала вместо него. Вместо сочувствия — осуждение. Вместо заботы — контроль. И правда...жестокая, как он сам.

«Бери себя в руки. Думай. Потом буду думать я» — его слова рвали изнутри. Но, как бы тяжело ни было это признавать, он был прав. В этом мире не выжить тем, кто позволяет себе слабость. Я уже поддалась ей — связавшись с семьёй Ли, но хотя бы сейчас мне нужно начать хоть что-то делать. Если я не буду бороться за своё — никто не сделает этого вместо меня.

— Госпожа... — знакомый, тревожный голос заставил меня вздрогнуть. Я повернула голову. В дверях стоял секретарь Юн, смотрящий на меня глазами, полными волнения. — Вы в порядке? Он ничего вам...?

Я не ответила. Мои глаза быстро нашли часы — пятнадцать ноль пять.

— Помоги мне, — сбрасываю плед в сторону и пытаюсь как можно скорее встать на ноги. Голова немного закружилась, но я, стиснув пальцы в кулак, собрала все свои оставшиеся силы. — Мы возвращаемся в компанию.

— Что? Но доктор сказал... — секретарь едва успевает подстроиться под мои планы.

— Через тридцать минут, — мой голос чёткий, как никогда, а руки, несмотря на слабость в теле, приводят в порядок одежду и волосы, пока ноги торопливо обуваются в туфли. — Собери всех в моём кабинете, кто подал заявление на увольнение. Всех без исключения.

— Госпожа, вы даже не...

— Это приказ, Юн, — я встретила его взгляд холодно. Внутри всё дрожало, но снаружи — ни тени сомнения. — У меня нет права на ещё одну слабость. Нет времени — нужно действовать. И да, — я остановилась, бросив на мужчину строгий взгляд, — почему ты не сказал об условиях договора, который руководители подписывали с моим отцом? Ты же знал, что там есть пункт: «добровольное увольнение возможно только за согласием действующего президента»?

— Ах, да, — он немного растерялся, но быстро собрался. — Я как раз хотел вам об этом сказать, но вы...

— Подготовь все документы, — прерываю, не дав ему закончить, на что он молча кивнул и вышел первым, придерживая для меня дверь.

Я ступила в знакомый холл, который встретил меня не как хозяйку, а как чужую. Тишина. Взгляды. Шёпот. Каждый в этой компании, казалось, видел не меня, а жёлтые заголовки в новостях, фото с конференции, слова мачехи, взгляд Минхо...и ещё — мой пока незаметный живот. Моя беременность больше не тайна.

Каблуки стучали по мрамору громче, чем билось моё сердце. В лифте я поймала отражение своего лица — уставшее, бледное, с тенями под глазами. Но в глазах было то, чего не было вчера — упёртость. Не гордость, не слабость — лишь едва живая искра решимости, зажжённая...им.

«Если я не смогу руководить, руководить будет Ли. Но прямо сейчас — это только мой бой».

Прежде чем войти в кабинет, я глубоко вдохнула и крепко сжала кулаки, словно это поможет удержать всю ту решимость, которую я собирала по дороге сюда.

Секретарь Юн уже ждал внутри. Возле рабочего стола — шестеро мужчин и две женщины, все — руководители ключевых подразделений. На столе — стопка заявлений.

— Слышали, вы покинули компанию из-за своего состояния, — начал один из мужчин — господин Но, седовласый, с тяжёлым взглядом, который даже не пытался скрыть неуважение. — Вам следовало бы объясниться. Мы вас ждали.

— У меня не было возможности, — спокойно ответила я. Мой голос не дрожал, но руки были ледяными. — Давайте перейдём к делу, — усаживаюсь в кресло и протягиваю руку к секретарю Юну, дав ему знак вручить мне один из договоров. — Значит, «личные обстоятельства»?! — забросив ногу на ногу, произнесла я, быстро перекидывая листы договора один за другим. — С каких это пор моя личная жизнь стала вашей «личной причиной» для увольнения? — поднимаю глаза — твёрдые, немного опасные. Это не я. Я себя не узнаю. Кто сейчас управляет мной? Жажда спасти компанию отца любой ценой или слова Ли Минхо?

— Знаете, что подумают партнёры? — вступила женщина, директор логистики. — Ваши действия могут уничтожить наш имидж. Мы потеряем веру инвесторов.

— Вы не потеряете ничего, — закрываю документ и откидываюсь на спинку стула. — А если и потеряете, то не из-за меня. А из-за страха. Ваш страх перед переменами.

— И через ваш выбор мужчины, — не сдержался господин Но. — Вы собираетесь выйти за сына Ли. Ждёте ребёнка от врага нашего основателя — и ещё считаете, что имеете моральное право оставаться на своей должности?

Я возвращаю свой взгляд на него:

— Моральное право не прописано в должностных обязанностях. У меня есть завещание моего отца — и обязанность сберечь то, что он создал. Это — не о вас. И не о Ли Минхо.

Пару минут тишины. Они ждут. Переглядываются. Их лица хмурятся — недовольные, но покорные. Я понимаю: я на шаг впереди. Чувствую, что способна одержать над ними власть, и это добавляет уверенности. Сейчас я — президент. Не сопливая девчонка «которая хнычет по углам». Я — руководитель.

— Вы изучали свои трудовые контракты? — продолжила я так, словно нашла их истинную слабость.

— Что? — переспросил один из руководителей.

— Пункт 14.4: в случае добровольного увольнения в период менее чем год после передачи полномочий новому президенту, работник обязан отработать до конца текущего финансового года — или же получить официальный отказ от президента, — демонстративно кидаю заявления перед ними на стол и добавляю: — Ваши заявления не принимаются.

— Это шантаж! — выкрикнул кто-то.

— Нет. Это — правила, которые вы сами подписали. Если вы — руководители, научитесь их читать, — я не церемонилась, и на какое-то мгновение мне стало страшно от самой себя. Со мной что-то произошло. И нет, я не становлюсь Минхо. Но...во мне просыпалась частичка той твёрдости, которую он во мне видел. Или той, которую хотел увидеть.

Я посмотрела этим людям в глаза — по очереди, каждому. Кто-то опустил взгляд. Кто-то вздохнул. Кто-то скривился и отвернулся, чтобы скрыть это от меня. — Я понимаю ваше разочарование. Я понимаю, что выгляжу сейчас слабой. Но помните: я не просила ничьей жалости, — продолжила более мягко. — Я не жертва. Я — президент. И никому не позволю уничтожить компанию моего отца.

Когда я закончила, в кабинете ещё несколько минут стояла мёртвая тишина. Потом один из мужчин склонил голову:

— Ладно. Мы...останемся. Но пока что.

Все остальные промолчали, но никто не решился просто встать и покинуть кабинет.

— Можете быть свободны, — отрезаю на одном ровном тоне и, встав с кресла, иду к окну, гордо отвернувшись от всех.

За спиной слышатся удаляющиеся шаги и вздох секретаря Юна — едва слышный, но с заметным облегчением. Я сама ещё не понимала, что только что сделала, но знала точно — это был мой первый шаг в новую версию себя. И в этом всём...снова стоял тенью за моей спиной Минхо. Чудовище. Холодный. Жестокий. И всё же...почему-то именно он научил меня стоять.

                                                    ***

     Я работала. Снова и снова купалась в бумагах, в то время как должна была отлёживаться дома и не думать ни о чём. Время бежало быстро, а я ничего не успевала. Голова тяжёлая, лёгкие перекусы посреди рабочего процесса явно не нравились ребёнку в моём животе — я не раз бегала в уборную лишь для того, чтобы вырвать всё наружу, но каждый раз это было лишь какой-то игрой моего организма, и я возвращалась обратно в кабинет со всё ещё полным желудком сэндвичей.

Я только закончила свой последний документ из одной из стопок других важных бумаг и уже собиралась наконец перевести дыхание, когда дверь в кабинет решительно открылась. Без стука. Без предупреждения.

— Ну что, госпожа президент, — голос Минхо был глубоким, уверенным, почти ленивым. — Поздравляю с возвращением контроля. Неплохо для кого-то, кто совсем недавно валялся в больничке и хотел убежать от жизни.

Я подняла на него взгляд и сжала зубы. Его появление всегда было похоже на вторжение — в пространство, в мысли, в стабильность.

— Как всегда...по-дружески, — пробубнила я. — Может, в следующий раз хотя бы постучишь?

— Это мой офис, Лора, — заявил он. — Твоя должность — временная.

Я сжала ручку. Ещё бы одно движение — и она бы треснула, вместе с моим терпением. Но я удержалась:

— Значит, это была твоя стратегия? Обмануть работников их же контрактами?

— Моя? — он медленно приблизился. — Это твои документы. Я просто подсказал. Если ты уже начала учиться выживать — значит, не всё потеряно.

Я поднялась, выдержала его взгляд:

— Если ты пришёл подбодрить — то не нужно. Я сама справлюсь.

— Сомневаюсь. Но поэтому я здесь, — сказал он и закрутил ключи от машины на пальце. — Заканчивай побыстрее. Мы едем.

— Куда? — нахмурилась я.

— Мой друг устраивает встречу в своём загородном доме. Вы с ним знакомы — Джехан. Из семьи Кан, с которыми твой отец имел общие проекты. Его отец, кстати, когда-то хотел, чтобы вы поженились. Помнишь?

Меня словно ударили этим воспоминанием. Я хорошо помнила. С Джеханом мы учились в одной школе. Как и с десятком людей, которые соберутся сегодня в загородном особняке. Все они — из элиты. Из семей, которые знали моего отца, мой дом, мои страхи. А теперь — читают шокирующие и грязные заголовки.

— Нет, я не поеду, — отрезала я на одном дыхании.

— Это не просьба, Лора, — прервал Минхо. — Ты — моя невеста. И моё присутствие там будет уместно лишь с тобой. Ты должна показать всем, что ты со мной — не жертва, не пленница, а часть этого союза.

— Союза? Это слово больше подходит для мафиозной группировки, нежели для... — махнула рукой.

— Именно так, — его глаза сузились. — И веди себя соответственно. А ещё — ходить ты будешь не босиком. Не забудь обуться.

Я хотела резко ответить, но он уже шёл к двери и, перед выходом, остановился:

— У тебя пятнадцать минут, чтобы прихорошиться. Не жди, что я дам больше. И не сильно зацикливайся на том, как ты выглядишь — лучше думай о том, как будем выглядеть мы.

Он вышел. А я стою, сжимая края стола. Пальцы побелели от напряжения. Его тень ещё не выветрилась из кабинета, а я уже чувствовала, как во мне всё сжимается. Он снова заставляет меня играть эту роль. Снова толкает туда, где все будут смотреть на меня как на предательницу — или как на глупую девочку, что связалась с Чудовищем. Но вот в его голосе...что-то было. Будто он бросал мне вызов, а я должна была его принять. Безоговорочно.

                                                   ***

    В салоне машины было тихо, кроме музыки, что уверенно звучала из динамиков. Минхо расслаблен. Упирается локтем о подлокотник, ритмично постукивая пальцами по рулю и посвистывая в такт мелодии. Ему было комфортно. Легко. Будто этот день — обычная пятница, а не ещё одна серия абсурда, в которую он вогнал и меня, и мою жизнь.

Я сидела неподвижно, сжав колени вместе, сжимая ладони на бёдрах. В груди — тяжело. Нет, не от того, что я недавно вышла из больницы, а от него. От его голоса. От того, как он себя ведёт, будто весь мир — его персональная игрушка, а я в этом мире — просто одна из вещей на полочке.

— Как же у тебя всё просто, — наконец не выдержала я. Голос вышел немного резче, чем я хотела, но...всё равно.

Он не отреагировал сразу, лишь кинул на меня короткий взгляд, а потом расслабленно ответил:

— Потому что я не усложняю.

Ненавижу его. За то, как легко у него всё получается. За то, как он уверенно управляет моей жизнью, будто имеет на это право.

— Ты даже не дал мне переодеться... — пробормотала я, отведя взгляд в окно. — Я выгляжу как полукровка. И чувствую себя хуже.

— Это вечеринка, а не показ мод. Если хочешь наряд — могла бы завернуться в бант. Но я уже и так тебя «распаковал», — усмехается — изворотливо.

В этот момент мне захотелось ему врезать. Или хотя бы ответить резко, но я...умолкла. Это бесполезно. Я устала. Я ненавидела эту поездку ещё до того, как мы выехали.

Пейзаж за окном менялся — ночь, трасса, деревья, которые плотно чернели по обе стороны дороги. В фарах мигали ночные блики, всё вокруг казалось глухим и чужим. И тут...я поняла, что терпеть больше не могу. И нет, я не о Минхо и его присутствии.

Меня охватила паника. Обжигающая волна стыда, раздражения и страха. Я никогда не просила о подобном. И точно не у него. Но...

— Мне...нужно в туалет, — едва выговорила я, едва слышно.

Минхо даже не сразу осознал:

— Ты серьёзно?

— Я не шучу, Минхо. Мне...правда нужно.

Он скривился и раздражённо вздохнул:

— Ты же только перед выездом была. Это что, новый вид шантажа?

— Это не я виновата! Из-за...этой чёртовой беременности я постоянно хочу... — слова вырывались из меня шёпотом, но с явным надрывом.

— И что теперь? Где я тебе найду туалет посреди чёртовой трассы?

Я замолчала, но взглянув на него, прошептала:

— Хочешь, чтобы я сделала это прямо тут? В твоей идеальной, дорогой машине?

Тормоза резко задержали ход. Машина дёрнулась и остановилась около обочины.

— Тогда вперёд, — пробормотал он. — Все эти кусты — твои.

Я нервно открыла дверцу и ступила на землю. Холодно. Темно. Пахнет влажной травой и ночью. Всё вокруг казалось огромным и пугающим. И я застыла. Стою на месте. Ни шага вперёд.

— Чего ждёшь? — голос Ли прозвучал из салона. — У нас нет времени.

— Мне...страшно, — призналась я, смущаясь.

Небольшая пауза. Затем — хлопок дверцей, его шаги, и уже за мгновение он стоит немного в стороне:

— Да ты, походу, издеваешься... Окей. Ладно. Давай в темпе, пока я ещё добрый.

— Ты...пойдёшь со мной?

— А разве не этого ты хочешь? Чтобы я стоял за кустом и страховал твою попку? — с ноткой иронии проворчал он.

Я покраснела так, что уже жгло. Но...

— Просто стой не слишком близко. Вон там. И...закрой уши.

— Как прикажете, Ваша Скромность, — пробубнил он, притворно-послушно.

Я выбрала куст, оглянулась вокруг ещё раз.

— Ты точно закрыл?

— Да закрыл я, давай уже! — рыкнул Ли.

— Как для человека «с закрытыми ушами», ты достаточно хорошо услышал, что я сказала, — пробормотала я, прикусывая нижнюю губу.

— Я уже начинаю злиться...

Я не ответила. Просто сделала дело, которое стеснялась до мозга костей. И это было унизительно. Неловко. Но...зато не страшно. Потому что кто-то всё-таки был рядом. Кто-то...даже если он Чудовище, не позволил мне оставаться одной в темноте.

Я поспешила к машине, стараясь держать себя в руках и пытаясь забыть тот унизительный момент под кустами. Ветер дул в спину, подгоняя, но внутри меня не утихал трепет — от стыда, холода и...непонятно от чего ещё.

Рука уже потянулась к дверце, когда за спиной прозвучал голос:

— Ой, а кто это ползёт следом за тобой?

Я застыла. Мозг ещё не успел распознать смысл слов, но тело уже отреагировало. Спина покрылась мурашками, дыхание перехватило, сердце болезненно ударило где-то в горле. Я даже не оглянулась. Всё с меня слетело: ум, гордость, честь. С визгом сорвалась с места. Я не думала — просто подскочила к Минхо, вцепилась руками в его предплечье и буквально втиснулась в его грудь, прячась, словно ребёнок. Его запах тут же обволок меня: тёплый, резкий, мужской. Чувство его тела под пальцами...твёрдые мышцы, уверенное тепло, дыхание — ровное и спокойное. Всё это напомнило мне о той ночи. Воспоминания ударили в голову. Всё произошло быстро. За несколько секунд.

Я снова замерла.

— Что ты... — начал он, но замолчал.

Я молчу. Но начинаю осознавать, что слишком сильно вжалась в него, словно готова вот-вот залезть ему прямо под рубашку, лишь бы не смотреть в темноту позади.

— Ты... — я сглотнула воздух. — Ты пошутил?

— А ты думала, что за тобой и правда ползёт что-то страшное? — его голос прозвучал тихо, почти с развлечением. Он склонился к моему уху: — Я даже не представлял, что ты такая наивная. Хочешь — ещё раз пошучу?

Я отпрыгнула назад так быстро, что едва не споткнулась через себя. Щёки горели, сердце билось, словно ненормальное. И я держалась подальше — хотя до сих пор ощущала на коже его тепло — знакомое тепло его тела.

— Придурок! — я ударила его кулаком по плечу — как защита, как прикрытие. — Это было не смешно! Я почти не...

Он схватил меня за запястье — крепко, уверенно, не позволив нанести ещё одного удара.

— Ещё один удар — и тебе придётся не прятаться за мной, а убегать от меня, — прошептал он, не повышая голоса, но каждое его слово впечатывалось в мой мозг, как удар. Его хватка была холодной, как и резко сменившийся голос. Во мне что-то сжалось. Всё внутри сжалось. Уже не от страха смерти, а от страха жизни. От того, как быстро он меняется. Как он пугает. Как притягивает.

Я резко вырвала руку из его пальцев, будто обожглась:

— Идиот... — выдохнула и, не смотря на него, молча села в машину.

Дверца закрылась с глухим звуком, и я на секунду закрыла глаза. Мне хотелось кричать. Плакать. Обнять кого-то — и одновременно убежать как можно дальше от любых касаний. Я боялась его. Ненавидела. И почему-то, в тот момент, стоя прижатой к нему, ощущала себя в безопасности. Это то, что пугало больше всего.