ты сама виновата

Кровь на руках.

Хисын стоял у раковины в ванной. Вода шумела. Он мыл руки.

Кровь. Её кровь.

Казалось, она въелась в кожу, как проклятие. Он тёр ладони, пока они не покраснели. Горячая вода не помогала. Ни мыло, ни жесткость движений. Она всё ещё была там.

Ты переборщил.Ты зверь.

В его голове снова и снова звучал её голос - надломленный, наполненный болью. Её крики. Её глаза. Такие чистые, но залитые слезами. Они не умоляли - они смотрели на него с отчаянием и ненавистью.

Он сжал край раковины так сильно, что костяшки побелели.

- Она сама виновата, - пробормотал он. - Она сбежала.

Но голос внутри был тише:Ты боялся, что она уйдёт навсегда. Ты не терпишь потерю. Ты наказал её за страх, а не за побег.

Он посмотрел в зеркало. Отражение смотрело в ответ. Оно выглядело как он, но с глазами хищника. Красными, тёмными, пустыми.

Он ударил зеркало кулаком. Стекло треснуло. Кровь - снова.

За дверью.

А Т/и лежала за запертой дверью. Она не плакала. Лицо было пустым. Только глаза смотрели в потолок.

Она слышала шаги за стеной, слышала, как он проходил мимо. Не приближался. Не говорил.

"Он ушёл. И слава Богу."

Она сжалась, чувствуя боль по телу, но ещё больше - внутри. Всё, что было - страх, унижение, гнев.Я не сломаюсь. Никогда.

Жестокая забота.

Утро.Дверь скрипнула. Т/и вздрогнула, хотя попыталась не показать.

Он вошёл. Хисын. Спокойный, но взгляд - не тот зверь, что был вчера. Как будто что-то внутри надломилось.

Он поставил на тумбочку поднос с едой, тёплой, дорогой. И бросил на кровать мягкую толстовку.

- Поешь. - Его голос был хриплым. - И надень это. Здесь холодно.

Т/и не пошевелилась. Смотрела в стену.

Он приблизился.- Я сказал, поешь, - тише, но с нажимом. - Я не повторяю.

- Зачем тебе это? - её голос был слабым, но ровным. - Ударить снова будет проще.

Он напрягся. Пальцы на кулаке дрогнули, но он сдержался.- Я... не должен был так. - Он отвернулся. - Но ты сама...

Он не смог закончить. Просто вышел, не запирая дверь.

Странная перемена.

Через пару часов служанка принесла лекарства и мягкое одеяло. Позже - книги. Музыку. Всё, что может быть «удобством».

Но каждый раз, когда входил Хисын - он был холодным. Не говорил ни о вине, ни о вчерашнем. Только приказы:- Ешь.- Отдохни.- Лекарства выпей.

Грубая забота. Как будто он не знал, как быть человеком. Только хищником, потерявшим равновесие.

А Т/и - она всё понимала. Видела в нём не только зверя, но и того, кто теряет контроль не от злости, а от того, что впервые боится собственных чувств.

"Ты не извиняешься. Потому что не умеешь. Но пытаешься. По-своему. Грубо. Жестоко. Но всё-таки пытаешься."

Бунт в клетке.

- Вставай. - Голос Хисына прозвучал резко. Он стоял в дверях, высокий, хмурый, будто ничего не менялось.

Т/и осталась сидеть на кровати, скрестив руки.- Не хочу.

Он прищурился.- Это не просьба.

- А я не твоя собака, чтобы выполнять команды. - Голос у неё был ледяной.

Хисын сделал шаг ближе, напряжённый, сдержанный.- Осторожно, девочка. Ты не в том положении, чтобы бросаться словами.

- Я уже была в положении, где ты бил меня так, что я не могла дышать, - отрезала она, подняв на него взгляд. - И ничего. Жива. Что ещё сделаешь? Убьёшь?

Он застыл.Секунда - и тишина повисла между ними, как раскалённая проволока.Он подошёл вплотную.

- Думаешь, ты смелая?

- Нет. Я просто устала бояться тебя.

Хисын сжал челюсть. Он хотел закричать. Ударить по стене. Но вместо этого он резко схватил её за подбородок, заставив посмотреть прямо в глаза.

- Ты даже не представляешь, на что я способен.

- А ты не представляешь, на что способна я, если мне больше нечего терять, - прошептала Т/и.

Молчание. Только дыхание, тяжёлое, как перед бурей.

Он отпустил её.- Приведи себя в порядок. У тебя 10 минут. Потом будет хуже.

Он вышел, не хлопнув дверью - тихо. Но в его взгляде было что-то новое.

Хочу свободы.

Дверь снова открылась. Хисын вошёл с тарелкой в руке. Его лицо было каменным.

- Ешь.

Ти сидела на полу, в углу. Смотрела в одну точку, молча.Он поставил еду рядом. Она не двинулась.

- Я сказал - ешь, - его голос стал холоднее.

- Я не хочу! - вдруг выкрикнула она. - Хочу домой! Хочу свободу! Мне надоело!

Она ударила по подносу, разметав еду по полу. Дрожащими руками схватилась за волосы.

- Я не вещь! Я не кукла! Я не буду жить здесь, как заключённая!

Хисын резко шагнул вперёд, схватил её за плечи. Она закричала. Он попытался удержать её, но она ударила его кулаком в грудь. Второй раз. Третий.

Он отпрянул.

Секунда - и что-то в нём сломалось. Его глаза вспыхнули безумием. Он оттолкнул её грубо, и она упала на кровать. Ругательства, крики, тяжёлое дыхание - Хисын больше не выглядел человеком. Только тенью зверя.

- Будешь делать, что я говорю! - выкрикнул он, нависая над ней. - Иначе ты узнаешь, что такое настоящая боль!

Она сжалась, укрылась с головой, но слёзы текли без остановки.

Он вышел. Громко. Запер дверь. Замок щёлкнул, будто приговор.

Тишина - её единственный друг.

Каждый раз, когда она начинала плакать - он приходил.Жёстко открывал дверь.- Заткнись. - коротко, без капли сострадания.Он не кричал - но его холод был страшнее крика.

Потом снова уходил. Закрывал дверь.Плакать она уже не могла - только беззвучно дрожала под одеялом.

Свобода. Она была всего лишь словом. А теперь - мечтой.

Тишина перед бурей.

С тех пор, как он в последний раз сказал ей "заткнись", она и правда молчала.

Служанка приходила - Т/и смотрела в окно.Хисын приходил - она опускала глаза.Он думал, что она сдаётся.Он ошибался.

Она запоминала. Когда приходит еда. Когда дежурный меняется. Когда в коридоре тишина.

(Ты хочешь, чтобы я стала куклой?Нет. Я стану ядом.)

Шаг в темноту.

Это была ночь. Глухая. Хисын снова вышел, думая, что она послушная.

Она вскрыла защёлку булавкой, которую нашла в постельном белье.Повернула её медленно, как училась тайком в детстве, играя в замки.Щелчок. Свобода.

Она вышла на цыпочках, босиком. В доме было тихо.Сердце било, как барабан.Только бы не попасться. Только бы дойти.

Коридор. Спальня. Лестница.Чёрный выход.Она почти у ворот.

И вдруг - голос.

- Куда собралась?

Он стоял в тени. Его лицо нельзя было рассмотреть, но голос был леденящий.Хисын. Он знал.

Ловушка.

Т/и замерла. Вены заледенели. Он стоял в нескольких шагах, словно сама тьма.

- Я... я просто хотела... свежего воздуха, - выдохнула она, едва удерживая голос ровным. - Мне тяжело. Я не сбегала.

- Правда? - его голос был тихим, почти насмешливым. - Тогда почему ты босиком? Почему в две ночи?

Она сглотнула.- Я... испугалась. Проснулась от кошмара...

Он медленно вышел из тени. Рубашка расстёгнута, взгляд тяжелый.

- Думаешь, я поверю? После всего?

- Я клянусь... я просто...

- Хватит врать.

Он резко подошёл и схватил её за руку. Его пальцы сжали запястье, но не до боли - ровно настолько, чтобы она не вырвалась.

- Ты знала, что это закончится плохо. И всё равно попыталась.

- Я... я не могу здесь! - наконец сорвалось с её губ. - Это не жизнь! Ты держишь меня, как пленницу!

- А ты ещё и дерзишь... - его голос стал опасным. - Значит, не усвоила урок.

Он не кричал. Ему не нужно было.Она почувствовала, как земля уходит из-под ног - он потащил её обратно в особняк.