Глава 18. Чейз

Я отправляюсь прочесывать пляж в поисках Хантер и нахожу ее метрах в десяти от нашего костра, сидящей на одеяле на песке. Отрешенный взгляд самой сексуальной злодейки Флориды направлен на ночной океан.Бесшумно сажусь рядом и смотрю на ее подсвеченный фонарями профиль: тонкий, чуть вздернутый нос, соблазнительный изгиб губ, немного выдвинутый вперед подборок, демонстрирующий ослиное упрямство, и милая ямочка над ним, – как завершающий штрих к ее безупречному портрету. Красота Хантер не такая очевидная, как у Дэнни или Кайлы, она гораздо глубже и сложнее. Как шедевр картинной галереи, глубину которого можно понять лишь прочувствовав.– Ты хочешь знать, поцеловал я Сару или нет?– Нет. А ты поцеловал?Я улыбаюсь.– Нет.Хантер поворачивается и пристально изучает мое лицо, словно пытается понять, лгу я или говорю правду.– Почему?Я пожимаю плечами.– Вряд ли она так же потрясающе целуется, как ты.Ее губ касается быстрая улыбка, вспышкой обнажающая белые ровные зубы, и я чувствую себя так, словно выиграл Суперкубок. Выиграл войну.Блять. Она так прекрасна, что у меня перехватывает дыхание.– Ты не можешь знать этого наверняка, – возражает Хантер.– А я и не хочу.Некоторое время мы пристально смотрим друг на друга.–  Mamihlapinatapai, – задумчиво произношу я, не сводя с нее глаз.Хантер морщит лоб:– Что?–  Mamihlapinatapai, – повторяю я. – Это слово из языка племени Яган. Оно означает: «Взгляд между двумя людьми, в котором отражается желание каждого в том, что другой станет инициатором того, чего хотят оба, но ни один не хочет быть первым». Моя мама была этнографом и долгое время изучала культуру коренных жителей Огненной Земли.– Ты скучаешь по ней?– Каждый день, – отвечаю я, чувствуя, как зияющая пустота в груди, образовавшаяся после смерти матери, наполняется знакомой болью. – Та авария не была трагической случайностью, как лгут вшивые, продажные СМИ. Мою мать убил мой отец.Губы Хантер приоткрываются от шока, но она не произносит ни слова.– Машина, на которой она разбилась, была выпущена его проклятой компанией. Гребаный подарочек жене на день рождения. В тот день мы ехали с ней вдвоем, в загородный клуб, где нас уже ждали гости, чтобы отметить праздник. В машине отказали тормоза. В панике мама начала маневрировать, чтобы хоть немного сбросить скорость, и, пытаясь избежать столкновения с другими автомобилями, врезалась в бетонное ограждение, в последние секунды вырулив руль так, чтобы…Слова комом застревают в горле. Воспоминания разом наваливаются на меня.В ушах раздается душераздирающий скрежет металла, пробирающий до самых костей, сдавленный крик матери, который резко обрывается, и звон разбитого стекла. Меня окутывает темнота. Страх. Неизвестность. В нос бьет тяжелый запах крови. Запах смерти.Я стискиваю зубы до боли в челюсти, и Хантер крепко обнимает меня за шею. Сжимаю ее в объятиях еще сильнее, и это дает мне необходимую передышку.– В общем, она дала мне шанс выжить, – старательно контролируя голос, произношу я, когда отстраняюсь. – И я выжил. Небольшое сотрясение мозга и несколько царапин от осколков разбитых стекол. Врачи назвали это чудом.– Но почему ты винишь в этой трагедии своего отца? – тихо спрашивает она.– А разве непонятно? – Меня окатывает горячая волна злости. – Этот ебаный недоумок даже машину как следует не проверил, прежде чем дарить ее своей жене! Это он ее убил, Хантер. Умышленно или нет, – мне вообще плевать. Да и зачем этому ублюдку семья? Стареющая жена? Когда можно жить жизнью долбаного короля и трахать молоденьких элитных шлюх, которых он так любит теперь таскать в наш дом.– Может, это его способ облегчить боль утраты? – В ее глазах ни намека на жалость, только искреннее сочувствие. – Одни скорбящие люди пытаются заглушить боль алкоголем или наркотой, другие – через беспорядочные половые связи. Конечно, все эти варианты – полный отстой, но никто из нас не получает инструкцию по «правильному» преодолению чувства горя. Поэтому каждый справляется со своим дерьмом, как умеет.Я задумываюсь над ее словами.– Хочешь знать о настоящих отцах-ублюдках? – Хантер откидывается на спину, опираясь на локти, и строго смотрит на звездное небо. Длинная юбка полупрозрачного мятного платья распахнута и волнами лежит вокруг ее ног. – Когда моей маме было пятнадцать, ее опоил и изнасиловал грязный, вонючий байкер, в результате чего появилась я.Мои руки сжимаются в кулаки.– Скажи, что этого подонка поймали и он сейчас гниет в тюрьме, – с трудом подавляя гнев, выговариваю я.– Его не поймали, – спокойно отвечает Хантер, продолжая разглядывать звезды. При этом она выглядит такой серьезной и непоколебимой, будто ничто в этом мире не способно ее сломить. И я в который раз восхищаюсь стальной начинкой этой девчонки. – По последней информации от копов, которую мы получили семнадцать лет назад, уродец сбежал в Мексику.Дерьмо.– Представляю, с каким наслаждением ты крушила мой «Харлей»…Выражение ее лица смягчается.– Терпеть не могу байки, – со вздохом признается Хантер и мило морщит нос. – Один их вид вызывает у меня какое-то необъяснимое чувство тревоги…– На байках ездят не только плохие парни, ангел.Хантер поворачивает голову в мою сторону, и ветер швыряет пряди волос ей в лицо. Я наклоняюсь, чтобы их убрать, и, как только мои пальцы касаются ее кожи, Хантер вздрагивает как от огня. Ее рот приоткрывается. Большие, кристально-чистые голубые глаза расширяются, и я проваливаюсь в них, как в бездну.Дьявол, как же она хороша…Я провожу большим пальцем по ее мягкой нижней губе. Затем по верхней. Медленно. Дразня ее и себя. Мы неотрывно смотрим друг на друга, как сексуальные соперники. Дыхание Хантер становится неровным. В воздухе между нами начинает закручиваться электрическое торнадо. Наши губы разделяют всего несколько дюймов.Несколько. Гребаных. Дюймов.– Чертов Каннинг, – хрипло произносит она и впивается в мои губы.Поцелуй Хантер такой же дикий и взрывоопасный, как она сама. Она целует меня так, словно наступил конец света. Жадно. Безумно. Отчаянно. Так, будто от этого зависит выживание всего человечества. Наши языки то сплетаются в быстром танце, то грубо сталкиваются в борьбе за власть.Я хватаю ее за талию и рывком притягиваю к себе, усаживая на бедра. Длинные ноги обвивают меня, как лианы, и она громко стонет, когда мой быстро твердеющий под шортами член упирается в ее промежность. Этот звук громом проносится по моему позвоночнику и бьет молнией точно в яйца.– Блять, ты невероятная. – Мои большие ладони сжимают ее маленькую округлую попку, и я врезаюсь в нее сильнее, продолжая яростно целовать. – Чувствуешь, как сильно я тебя хочу?– Чейз… – стонет Хантер, ее пальцы сжимаются в моих волосах.Она скользит ртом по моему лицу, обводит губами ухо и зажимает мочку зубами. Новые ощущения пронзают меня, как острые копья. Я стону. В ушах стучит пульс. В венах бушует адреналин. Я никогда не испытывал ничего подобного. Мне слишком хорошо.Святые угодники… А мы ведь еще даже не трахаемся.Слегка отстранившись, расстегиваю три крупные пуговицы на ее пляжном платье и рывком срываю ненужную тряпку. Прокладываю дорожку поцелуев от подбородка до изгиба тонкой шеи, жадно вдыхая любимый аромат. Хантер неизменно пахнет сладостями, только на этот раз с пряными нотками солнцезащитного крема. Такая аппетитная… Моя.Развязываю верх ее купальника и отбрасываю его в сторону. Укладываю красотку на спину, устраиваясь между ее бедер, и с восхищением осматриваю стройное загорелое тело, задерживаясь на каждом порочном изгибе. Я не видел вчерашнее выступление Хантер целиком, лишь несколько последних элементов, но и этого оказалось достаточно, чтобы снести мне крышу. У нее фантастически гибкое тело, а ноги… Эти ноги меня погубят.– Ты хоть представляешь себе, какая ты красавица? – Я обхватываю ладонями маленькие холмики ее грудей и сминаю их.– Господи, Каннинг… – стонет Хантер, нуждаясь во мне.Ее затуманенный от возбуждения взгляд блуждает вверх и вниз по всему моему телу. Щеки покраснели, веки потяжелели, волосы разметались по одеялу. Она похожа на мираж.Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее шее, туда, где под кожей бешено бьется пульс. Опускаюсь ниже, оставляя дорожку из легких укусов на нежной коже, и втягиваю в рот ее сосок. Хантер стонет, выгибая спину, и вцепляется ногтями в мои плечи. Сосу сильнее твердый комочек, потирая пальцами второй, пока дыхание Хантер не становится рваным.– Чейз. – Господи, мое имя на ее губах делает с моим телом сумасшедшие вещи. – Ты сводишь меня с ума…– Ты будешь нравиться мне даже сумасшедшей.Дергаю завязки на ее бикини, и оранжевый треугольник ткани соскальзывает на одеяло, обнажая нежную плоть. Провожу пальцами по гладким лепесткам и издаю стон, когда обнаруживаю, что она вся мокрая. Такая чертовски готовая. Жаждущая меня.Я медленно погружаю в нее средний палец, и Хантер ахает от наслаждения, опускаясь на мою руку. Ее внутренние мышцы сжимаются вокруг меня, как огненный капкан. Святой ад, какая же она горячая и тугая. Очень тугая. Не представляю, как в ней поместится мой член.– Не могу дождаться, когда окажусь в тебе, – шепчу я, добавляя второй палец, пока мои губы прокладывают путь вниз по ее телу.Хантер издает очередной сладчайший стон и втягивает живот, ритмично двигая бедрами навстречу моим пальцам. Ее соски окончательно затвердели и превратились в маленькие розовые бусинки. Упругие холмики грудей покачиваются в такт нашим движениям, которые с каждой секундой становятся все быстрее. Мой член болезненно ноет в боксерах, изнывая от желания познакомиться с ней поближе.Потерпи, приятель. Мы ведь только начали.Я хочу наслаждаться Хантер всю ночь. И день. Неделю. Может, месяц. Десятки лет. Или гораздо дольше. Я хочу ее так, как никогда никого не хотел. Она идеальна.Мой сладкий хаос.Мой личный тачдаун.Не замедляя движение пальцев, я опускаюсь ниже, к ее вратам на небеса, и впиваюсь ртом в набухший бутон. Хантер вскрикивает и рефлекторно сводит колени.– Расслабь ноги, милая.– Чейз, я не могу…Я поднимаю голову.– Ты же не…– Нет, – быстро отвечает она и закусывает распухшую от поцелуев губу. – Я не девственница. Просто меня никогда еще не ласкали… там.Святое дерьмо.Что за безмозглые дебилы у нее были до меня?Хотя, пожалуй, стоит признать себя одним из них. Потому что весь мой опыт орального секса состоит лишь из того, что удовольствие доставляли мне. Я – никогда. Но Хантер… С ней все иначе.– А ты? – как ревнивый придурок спрашиваю я.В ее сияющих голубых глазах отражается так много различных эмоций, что мне не удается выделить какую-то конкретную. Хантер выглядит любопытной, возбужденной, а также очень взволнованной, и я задумываюсь, насколько она вообще опытна в сексуальных делах.– Если ты спрашиваешь, отсасывала ли я кому-нибудь, то мой ответ – нет.Иисусе, на ее прямолинейность мой член реагирует ярче, чем на чей-то теплый рот. Разве законно быть такой дьявольски горячей?– Чейз…– Да, милая?– Сделай так еще раз, – умоляет она, широко раздвигая ноги. Ее внутреннее сопротивление ослабевает на глазах. – Пожалуйста…– Как? – едва сдерживая идиотскую улыбку, спрашиваю я, прекрасно понимая, о чем она говорит.– Поцелуй меня там.– Здесь? – Я провожу языком по внутренней стороне ее бедра, выписывая круги возле заветного местечка.– Каннинг, – жалобно стонет Хантер, нетерпеливо вращая бедрами. – Избавь меня от этой боли… Немедленно.Я вынимаю из нее пальцы, и накрываю ее жар своим ртом. Хантер выгибает спину, раздвигая ноги еще шире, и громко кричит, когда я захватываю губами разбухший от желания клитор. Меня моментально окутывает блаженство. На вкус она как обласканные солнцем персики: теплая, терпкая и невероятно сладкая.– Боже, так хорошо… Никогда еще не было так приятно, – задыхаясь, стонет Хантер, раздувая мое эго до размеров Сибири, пока я ласкаю ее своим языком.Член так налился, что становится больно. Мой язык двигается все быстрее, приближая Хантер к оргазму, пока ее нетерпеливая попка вырисовывает узоры на одеяле. Я снова подключаю пальцы, и Хантер жадно насаживается на них. Больше никаких стеснений.– Чейз, – стонет она, трахая мою руку. – Боже, Чейз… Не останавливайся.Ни за что, черт возьми. Ни тогда, когда ее обезумевшее от возбуждения тело извивается подо мной, тонкие, как прутики, руки сжимают одеяло, а громкие прерывистые вздохи перекрывают шум беспокойного океана. Я нуждаюсь в этом.Нуждаюсь в ней.Когда ее дыхание превращается во всхлипы, я вытаскиваю из нее пальцы, хватаю за попку и насаживаю на свой язык. Хантер хватается за мои волосы и вскрикивает, пульсируя и содрогаясь подо мной. Она кончает. Кончает на мой язык, напрягая каждую мышцу в своем теле. Постоянно повторяя мое имя. Блять, это волшебно.Спустя несколько мгновений я отстраняюсь и бросаю на нее взгляд. Хантер лежит в колыбели из смятого одеяла и белых спутанных волос, и с кошачьей улыбкой смотрит на меня из-под опущенных ресниц. Ее рот приоткрыт, щеки горят красным, а шею и вздымающуюся грудь покрывают розовые пятна – следы моих укусов. Святые небеса… Я хочу быть в ней.Прямо сейчас.Просто, на хрен, немедленно.Я вытаскиваю из кармана баскетбольных шорт несколько презервативов и бросаю их на одеяло. Одной рукой продолжаю поглаживать ее складочки, а другой – стягиваю с себя шорты вместе с боксерами, после чего разрываю один из пакетиков зубами. Приподнимаясь выше, нахожу губы Хантер и нежно целую их, пока раскатываю латекс по каменной длине.Когда я направляю член к ее входу, Хантер резко перестает отвечать на мой поцелуй. Она на мгновение застывает как статуя, а затем с силой отталкивает меня и начинает молотить кулаками по моей груди.– Стой… Стой, господи! Остановись!Я перекатываюсь набок и непонимающе на нее смотрю.Хантер вскакивает на ноги, поднимает свое платье и быстро надевает на себя, дрожащими пальцами застегивая пуговицы. Я поднимаюсь следом, хватаю ее за руку и разворачиваю к себе.– Эй… Что случилось?– Ничего.Хантер не смотрит на меня. Ее голова опущена. Я чувствую, как между нами возникает пропасть, которая ширится с каждой секундой. И это чертовски меня пугает.– Я что-то сделал не так?Тишина.– Я тебя обидел?– Нет. Я просто хочу уйти, – ее голос до отвращения холоден, в нем нет жизни, страсти, эмоций, которые были всего несколько минут назад. – Прости. Этого не должно было случиться.– Но это, на хрен, случилось! – взрываюсь от непонимания я. – И случится еще не один раз!– Ты ошибаешься.Она вырывает руку, но я тут же обхватываю ладонями ее лицо, вынуждая посмотреть на меня. Хантер поднимает взгляд, и у меня перехватывает дыхание. В ее глазах стоят слезы.– Я не могу, Чейз. – Она сбрасывает мои руки со своего лица так, словно это какой-то грязный мусор. – Господи! Ну неужели ты не понимаешь?– Не понимаю.– Наши отношения были обречены с самого начала.– Чушь собачья! – гневно выпаливаю я.– Ты переспал с моей матерью! – кричит она, и по ее лицу начинают катиться слезы, которые бьют по мне больнее, чем слова.– Лишь однажды, – с горечью тихо произношу я, проклиная каждую секунду той гребаной ночи. – И это было до того, как я встретил тебя.– Прости… Но я не могу. – Она качает головой, отступая назад, после чего разворачивается и идет прочь.– Я влюбляюсь в тебя, чертова Брэдшоу! – слова, подобно раскатам грома, проносятся по ночному пляжу, сотрясая каждый нерв в моем теле.Хантер останавливается, но не поворачивается, а затем… просто уходит.Просто уходит, черт возьми.