8 Глава

Я резко остановилась.– Что?– Да, он начинал с ночных уличных боев, а потом его заметил один парень...– Хорошо заряженный. И предложил денег... – вставил Влад.– В обмен на участие в паре чемпионатов. Гриша согласился ради забавы и азарта, но в итоге стал выигрывать каждый бой.– Гриша еще ни разу не проиграл ни одного матча, он вроде как непобедим, – со смешком закончил Влад, но в его голосе слышалось восхищение.Лёша согласно кивнул.– На боксерском ринге пролито много крови, но только не Гриши.– Через несколько недель состоится Гранд-финал турнира по боксу, и если Гриша выиграет, то получит большие деньги. Он тренируется без передышки.Мы подошли к стадиону. Я провела пальцами по волосам. Гриша? Боксер? У меня это никак не укладывалось в голове. Близнецы сказали, что на кону стоит много денег, но, не понимаю, зачем они нужны Грише? Если ты ученик Прескотт Прайвит, значит, у тебя «хорошо заряженные» родители, как выразился Влад. Зачем Грише драться за деньги?Внезапно меня стиснули в больших медвежьих объятиях, оторвав от земли. Я вскрикнула от неожиданности. Даже не заметила, как мы вошли в «Сайрус».– Малышка Хло! Мы не виделись целую вечность! Я безумно по тебе скучал!– Я... тоже... по тебе... скучала... Артём ... пожалуйста, отпусти... меня... я не могу... дышать, – еле выдавила я, но он сжал меня еще крепче, затем развернул и, хохотнув, осторожно поставил на пол.– Что она здесь делает?Обернувшись, я наткнулась на раздраженного Даню. У меня кольнуло сердце. Я знаю, что невозможно нравиться всем до единого, но меня еще никогда так не встречали.– Я тоже рада тебя видеть, Даня, – широко улыбнулась я, и мне на радость его щеки порозовели.– Э-э, извини, Хлоя, я не хотел тебя задеть.– Ребята, вы чего так долго? – прервал нас Артём . – Видите, я умираю с голоду?– Ой, уймись, Тем. Лови... – Лёша бросил ему в лицо гамбургер, и Артём его с легкостью поймал. – Надеюсь, это заткнет тебя хоть на пару минут.– Ты уже ужинала? – положив руку мне на плечо, спросил Влад.– Да, – соврала я.– О, ладно, тогда просто посиди с нами.Тут вдруг хлопнула дверь, и грохот эхом разнесся по всей комнате. Я резко повернула голову – аж шея хрустнула, – и мои глаза расширились от удивления. Я как-то не подумала, что раз «Сайрус» – это место, где тренируется Гриша, значит, сегодня он точно будет здесь.Я уже говорила, что без рубашки Гриша выглядит великолепно... и когда потный после тренировки? Я нехотя отвела взгляд, чтобы никто не заметил, как я на него пялюсь.– Что она здесь делает?Ну спасибо. Прекрасный способ показать, что ты – желанный гость, Гриша. Придурок!– Как меня здесь все любят! – пробормотала я, и Даня рядом со мной засмеялся. Мне еле хватило сил сдержаться, чтобы не вмазать ему по лицу. Вместо этого я смерила его грозным взглядом. Он тут же замолчал и виновато посмотрел на меня. – Я... просто...– Тусуется с самыми крутыми ребятами на районе, – договорил за меня Лёша . – Мы увидели, как она идет домой в одиночестве, и пригласили сюда, в этом же нет проблемы, Гриш?Тот с яростью поймал мой взгляд, и у меня дыхание застряло в горле.– Да как хотите, – пожал он плечами, затем развернулся и ушел.– Эй! Будешь есть? – крикнул ему Артём с набитым ртом.– Я не голоден, – ответил Гриша и хлопнул дверью.Я пришла в замешательство. Что это было? Что я такого сделала? Неужели я настолько его раздражаю, что при мне он не может даже поужинать со своими друзьями? Все ведь было в порядке пару часов назад, когда он помог надеть мне подвеску... оу.О-о-оу!Я указала пальцем на дверь.– Ребят, ничего, если я... – Заканчивать даже не стала, все парни и так одобрительно мне кивнули.Открыв дверь, я тихо зашла и осмотрелась вокруг.В самом центре располагался боксерский ринг, дальше находились гири и другие тренажеры, а еще черная боксерская груша, из которой Грига сейчас выбивал все дерьмо. Извините за мой французский.Он стоял ко мне спиной и с силой колотил грушу, отчего та безостановочно раскачивалась. При каждом движении его твердые мышцы перекатывались под обнаженной кожей. Выглядело это очень горячо.– Проваливай, Тем.От ядовитого гнева в его голосе я впала в ступор. Он до сих пор не повернулся, но знал, что в комнате кто-то есть. Только не понял, что это я.– Тем, серьезно, мне сейчас не до тебя или этой маленькой французской заучки.У меня отвисла челюсть, но я решила пока помолчать. Хотя могла бы врезать ему прямо сейчас.– Она такая надоедливая, незрелая и неуклюжая, – продолжил Гриша, а я уже начала обдумывать, как бы его лучше убить. – Иногда я замечаю, что она смотрит на меня из своего окна. Это реально жутко! Я рассказывал, что она залезла ко мне в комнату... АУЧ! – обернувшись, с ухмылкой воскликнул он, когда я стукнула его по голой спине.– Бонжур, придурок.– О'ла, заучка.Если честно, мне просто хотелось стереть эту его сексуальную и неотразимую ухмылочку хорошим ударом... по лицу... кирпичом.– Ты знал, что это я, не так ли? – вдруг поняла я.– Представь себе. Чьи же еще каблуки так раздражающе цокают?Я ненадолго зависла с открытым ртом, но затем мысленно тряхнула головой.– Грубиян!Гриша закатил глаза.– Пфф, «грубиян» – мое второе имя.– Серьезно? А я думала, что «придурок».– И это тоже.Он отвернулся и принялся с новой силой колотить грушу. Я скользнула жадным взглядом по его влажным темным волосам, острой линии челюсти... широкой груди и кубикам пресса.– Хватит на меня пялиться!– Я не пялюсь! – возразила я, ощутив, как мои щеки запылали. Быстро отвела глаза и уткнулась в мусорку.– Ты милая, когда краснеешь, Хлоя, – с удивленным видом подметил Гриша, и мое сердцебиение участилось.– Не... не говори так больше! – ахнула я.– Н-да, и почему же? – поддразнил он.– Просто не говори!– А, наверное, это не понравится твоему парню...– Какому еще парню?Гриша снова повернулся ко мне.– Неужели свидание было настолько плохим?Да о чем он?– Какое свидание? А-а-а...ЭТО свидание.– Ты соврала, что у тебя свидание, Хлоя? – спросил Гриша так, будто я нашкодила.– Ничего я не врала, Гриша.– Ты сказала, что у тебя свидание.– Нет, я сказала «может быть», – поправила я.– Так ты не ходила на свидание?– Нет.– И у тебя нет парня?Мое сердце гулко застучало в груди.– Нет, – повторила тот же ответ.– Хорошо.– Хорошо?– Хорошо, – твердо поставил точку он, и я едва сдержала улыбку.– Если приревновал, так и скажи...Рис резко вскинул голову.– Что?– Я сказала, если ты...– Я слышал, что ты сказала, тупица.Я удивленно заморгала. Как грубо!– Не называй меня тупицей.– Заучка у нас такая обидчивая? – выгнув бровь, ухмыльнулся Гриша, после чего надел майку... к моему сожалению.– Нет, просто не приемлю дурных манер.– Господи, ты говоришь как наша директриса, – поморщившись, с неприязнью произнес он.– Как же хочется тебе врезать.В его глазах загорелся озорной огонек.– Ну давай, врежь.– Что?– Я сказал...– Я слышала, что ты сказал, тупица.Гриша смерил меня взглядом, как бы говоря: «Ну и у кого здесь теперь дурные манеры, лицемерка?» А затем заговорил девчачьим голосом:– О не-е-ет! Принцесса только что назвала меня тупицей! Как грубо!– Заткнись.– Ой-ой, принцесса опять ругается.На этот раз я сжала кулак, прицелилась и, замахнувшись, зажмурилась, но Рис ловко перехватил мою руку в паре сантиметров от своего лица, после чего с любопытством склонил голову набок.– О, Хлоя, зачем целиться мне в лицо? Как ты могла даже подумать о том, чтобы подпортить это прекрасное лицо? – Я целилась не в него, хотела стукнуть тебя в грудь, – честно призналась я, а затем добавила, как простую истину: – Кроме того, ты сам разрешил тебе врезать.– Да неважно. У тебя все равно слабый удар.– Что, прости?– Я сказал, что у тебя...– Я слышала, что ты сказал! – огрызнулась я.– Тогда почему продолжаешь переспрашивать? – усмехнулся он.Пропустив его колкость мимо ушей, я развернулась к двери, но не успела сделать и шагу, как Гриша схватил меня за руку и привлек к себе.– Ладно-ладно, я перестану тебя дразнить.– Обещаешь?Его глаза сузились.– Да. Теперь сожми кулак.– Хочешь, чтобы я снова тебя ударила?– Я не считаю этот девчачий хлопок ударом. Теперь сожми кулак, – велел он.Я так и сделала, и Грига разочарованно покачал головой.– Что ты делаешь? Так не сжимают кулак! Так ты сломаешь пальцы.– Ну извини, я не профессиональный боксер...Он на это ничего не ответил. Я хотела спросить, почему он не сказал, что дерется, но что-то мне подсказывало, что Гриша не хочет об этом говорить.– Все знают, что нельзя зажимать большой палец, им нужно обхватывать остальные. Вот так. – Он показал, как правильно, и от его прикосновения у меня по телу побежали мурашки. Мне с трудом удалось сохранить самообладание. – Держи кулак в таком положении, если не хочешь сломать большой палец и потерять устойчивость. Оттопыривать палец тоже не стоит, с ним удар выйдет более мощный и сильный.Кивнув, я посмотрела на его руку, которая все еще держала мою. Нет, я не жаловалась.– Теперь попробуй еще раз.Я бросила на него тревожный взгляд, и он усмехнулся.– Ты не причинишь мне вреда, не волнуйся.Я замахнулась и вложила все силы в этот удар. И Гриша снова перехватил мою руку.– Неплохо, – похвалил он.Я сердито сверкнула глазами.– Удар был идеальным, и ты это знаешь.– Может быть.– Хорошо, продолжай отрицать.– Обязательно.– Ладно.– Ладно.Серьезно, от его дурацкой сексуальной ухмылочки одни неприятности. Не выдержав напора, я отвела взгляд. Затем посмотрела на часы и вздохнула.– Уже поздно.– И что?– У меня... комендантский час, – с запинкой ответила я.– Хреново быть тобой.– При...– Да, я придурок. Ты ясно дала это понять, Хлоя.– Решила напомнить, – улыбнулась я.Он взял спортивную сумку и сделал мне знак следовать за ним к заднему выходу. Когда я увидела его байк, то обмерла.– Ты серьезно?– Знаешь, любая другая убила бы, чтобы оказаться на твоем месте. Это же мечта каждой девушки: прокатиться на моей малышке, обнимая такого сексуального зверя, как я.– Скромности тебе не занимать! – съязвила я. – Вот честно, Гриша, твое эго может раздуться еще больше?– У меня не большое эго, – спокойно ответил он. – Я слишком крут для этого.Я тупо смерила его взглядом.Гриша сел на байк и протянул мне шлем. Я взяла его и стала разглядывать. Воспоминания о прошлой поездке еще были свежи, и хорошего там мало.Грига вздохнул.– Девушки... вечно вы все усложняете. Мое терпение скоро лопнет. Хватит ссать.– Следи за языком!– Садитесь, ваше высочество.Я закатила глаза и подошла к байку. Самой не верилось. Неужели мне так надоело жить?Оставалось только сесть и надеть шлем... но меня остановил один ровный голос.Голос, который я узнала в ту же секунду. Голос, который я никогда не забуду.– Хлои?Я ненавидела этот голос. Ненавидела, как плавно мое имя слетает с его языка. Ненавидела, с каким удовольствием он это произносит. Ненавидела, что спустя столько времени его голос все еще меня тревожит.Но больше всего я ненавидела, что в глубине сердца тоненький голосок шептал: «Кого ты обманываешь? Тебе все это нравится».Я обернулась, не смея дыхнуть. Не потому, что испугалась, а потому что смотреть на него было больно.– Ваня.

В детстве я читала сказки. В них всегда встречается Прекрасный принц, который является пределом ваших мечтаний. И в них легко определить злодея. Он носит черный плащ, и его ни с кем не спутать. Когда ты взрослеешь, то понимаешь, что найти Прекрасного принца не так легко, как казалось. Ты понимаешь, что злодей не носит черный плащ и узнать его не так-то просто. Он веселый, смешной, у него прекрасные волосы.~ Тейлор Свифт~ * ~– Comment vas-tu, ma belle? [Как дела, моя красавица?]Ярко-голубые глаза Вани вспыхнули в свете луны, и я невольно ими залюбовалась. Его густые светлые волосы находились в идеальном беспорядке, а на губах играла ухмылка.Я вспомнила, как однажды ко мне пришли маленькие кузены со своим любимым мультиком «101 далматинец». В нем была заводная песенка про женщину, которая украла милых щенков – Стервеллу Де Виль. Услышав ее, я переделала текст под Ваню:Ваня Де Вилль, Ваня Де Вилль,Если он не обидел тебя, то никому не удастся.Поиграет он с тобой и беспощадно бросит,Это Ваня.– Ma belle? – скептически спросила я.Сколько себя помню, мы с Ваней всегда разговаривали на французском. Хотя он был лишь наполовину француз, но родился и вырос во Франции. Они с Константином, его лучшим другом, и еще несколькими отбитыми бандитами создали собственную банду. Ваня и Костя представляли ум и власть, а их последователи убивали по щелчку пальцев. Они были не просто опасными, а смертоносными.– Amour, tu seras toujours ma belle Chloé [Любовь, ты всегда будешь моей прекрасной Хлоей], – просто ответил Ваня, и мое дурацкое сердце бешено заколотилось в груди.Глупая, глупая Хлоя! Даже спустя столько времени он все еще может тебя ранить.– Je m'en fiche [Для меня это ничего не значит], – отрезала я.Он усмехнулся.– N'arretes pas de te le dire, mais nous savons la vérité les deux, ma belle. [Ты продолжаешь убеждать себя в этом, но мы оба знаем правду, моя красавица.]Я вскинула брови.– Oh? Et c'est quoi ça exactement? [Да? И какую же?]Он подошел ко мне чуть ли не вплотную, обдавая запахом своего одеколона, и на меня тут же нахлынули старые воспоминания, от которых хотелось одновременно и улыбаться, и плакать.Ваня внимательно – жестко, цепко, не давая возможности отвернуться – посмотрел мне в глаза и снова усмехнулся.– C'est que toi et moi, nous nous appartenons les uns aux autres, Chloé. [Мы принадлежим друг другу, Хлоя.]Я не могла понять, что чувствую. Не могла остановиться на чем-то одном. Во мне вспыхнуло столько эмоций. Может, все смешалось, чтобы в итоге превратиться в безразличие?Зато я точно знала, что хочу побыстрее сбежать от него.– Non, Ivan. Tu as tort. [Нет, Ваня. Ты ошибаешься.]Он выгнул бровь и цинично посмотрел на меня.– L'ai-je vraiment, Chloé? [Разве, Хлоя?]Я была расстроена, но не давала слабины. Я выстроила вокруг себя каменную крепость и не собиралась сдавать ее Ване.– Tout entre nous est fini, Ash! Arrete me faire paraitre à un Mec Mal, Je t'aimais et tu m'as fait du mal. [Между нами все кончено, эм! Не надо выставлять меня не пойми кем. Я любила тебя, а ты меня предал.]Его взгляд немного смягчился. Возможно, он пожалел о том, что сделал.– Je t'aime toujours, Chloé. [Я все еще люблю тебя, Хлоя.]Нет, нет, нет...Мне хотелось кричать, хотелось исчезнуть с лица Земли. Зачем он это делает? Зачем снова играет с моими чувствами?А почему ты ему позволяешь?– Mais, je ne t'aime plus, Ivan. [Но я больше не люблю тебя,Иван.]Ложь, ложь, ложь.Да. Я соврала. Правда в том, что я никогда не перестану любить Ваню.Как можно забыть того, кто подарил тебе столько воспоминаний?