4 глава

Марат.

Комната допросов была наполнена напряжённой тишиной. Карим, сидя напротив парня, не отрывал от него пристального взгляда и сразу перешёл к делу:— Имя твоего хозяина. Где его искать?

Парень лениво откинулся на стул, слегка ухмыльнулся, пожал плечами и беззаботно ответил:— Я не знаю.

Я стоял за зеркалом-односторонним стеклом, сложив руки на груди. Моё внимание пыталось уловить любую реакцию, каждый жест, каждое слово парня — в поисках правды или хотя бы признаков лжи.

Карим не отступал:— Зачем ты проникся в дом?

— Да так, скучно стало... Решил посмотреть, что там хозяева делают, — спокойно, с оттенком вызова ответил парень.

— Смотреть, да? Ты меня за идиота держишь? — голос Карима стал острее, в нём назревала злость.

— Ты сам так сказал, — не забывая ухмылку, паренёк позволил себе лёгкую дерзость.

Карим встал резко, подошёл к парню, схватил его за шиворот и рыча, с угрозой в голосе, повторил вопрос:— Где твой хозяин?

— Я же сказал, блин, не знаю! — с вызовом ответил парень.

Карим отпустил его, развёл руками и вышел из комнаты, качая головой:— Этот идиот молчит.

Я сделал шаг вперёд и предложил:— Тогда спросим по-другому и в другом месте.

Карим тяжело выдохнул:— Настал час истины.

Я посмотрел на него с холодной уверенностью:— Мне пора. Завтра увидимся.

Карим усмехнулся, подойдя ближе:— Спешишь к своим девочкам?

Я глубоко вдохнул, выдохнул и спокойно ответил:— Я к Валерии.

Карим провёл ладонью по вискам и с заметным облегчением сказал:— Я совсем забыл о её существовании.

— Значит, давай увидимся, — сказал я и вышел из участка. Мой путь лёг в бойцовский клуб — место, где можно собраться с мыслями, подготовиться к будущим встречам и испытаниям.

Я подъехал к бойцовскому клубу и заглушил двигатель. Но не спешил выходить из машины. Сидел, складывая свои мысли, как пазл, который всё никак не складывается в целую картину.

Что делать дальше? В голове роились вопросы, будто пустынный ветер гонял обрывки воспоминаний и чувств.

Валерия — она была рядом в самые тяжелые дни. Первая, кто сумел прочувствовать меня, открыть дверь в моё сердце и первый человек, который признался мне в любви. Она всегда поддерживала, несмотря ни на что, была моей опорой, когда казалось, что мир вокруг разваливается.

Но есть и другая девушка — она была для меня всем. Целым миром и одновременно ангелом, который научил меня верить, мечтать, любить по-настоящему. С ней я видел будущее, которое казалось сладкой сказкой... Но судьба, как всегда, оказалась хитрее.

И ещё... моя дочь. Моя кровь, моя надежда, моё наследие. Самая важная часть моей жизни, которая связывает все эти сложные отношения и заставляет меня искать смысл и силы продолжать.

Всё так запутано — любовь, ответственность, выборы, которые разбивают и строят одновременно. Я глубоко вздохнул, взглянул на бойцовский клуб, вспомнил, что здесь, в этом месте, я могу найти не только физическую силу, но и внутренний ресурс, который поможет выстоять и справиться с этой путаницей в сердце и душе.

Пора действовать. Но как? Вот вопрос, на который ответы будут рождаться с каждым новым днем.

Я зашёл в клуб и сразу увидел, как Валерия выходит из моего кабинета. Взгляд её был слегка напряжён, но она не стала задерживаться в коридоре. Я решил подняться на верхний этаж, где обычно мы с ней проводили время. Когда я поднялся, она подошла ко мне, обняла и тихо сказала:

— Я скучала.

Я кивнул, спокойно ответил: — Привет. Ты хотела поговорить?

Валерия кивнула и, взяв меня за руку, повела в мой кабинет. По дороге она шепнула: — У тебя гость.

Войдя в кабинет, я увидел человека, который уже сидел напротив моего кресла. Мои чувства сразу обострились, и я сказал немного раздражённо:

— Опять ты.

Сел в кресло и спросил: — Что ты хочешь?.

Азад тихо улыбнулся и, спросил:— Может, ты угостишь меня чаем?

Я прищурился и, растягивая слова, произнёс по слогам:— Че-го ты хо-че-шь?

В его взгляде появилась искра серьёзности, и он, не отрывая от меня глаз, ответил:— Хотел бы поговорить о нашем родстве.

Эти слова словно ударили меня прямо в сердце. Родство? После всего, что было, после того, как я много раз отказывался признавать его и своё прошлое, он сейчас пытается найти со мной связь, которую я старался забыть и скрыть. В воздухе повисла напряжённая тишина, и я понял — разговор предстоит сложный, и ответ на него может изменить многое.

— Однажды я уже говорил, и повторяю ещё раз: я вам никто. Теперь, пожалуйста, можете уйти, Азад Гафурович.

Азад встал и с лёгкой усмешкой заметил: — Все-таки ты моя кровь. Ты — Байсултанов.

Он направился к выходу, но вдруг остановился и добавил: — Я могу дать информацию на человека, которого вы ищите. Подумай и позвони мне.

Закончив, он вышел и закрыл за собой дверь.

Этот момент был для меня не просто встречей с незнакомцем, а напоминанием о том прошлом, от которого я пытался уйти. Тайны и связи, которые Азад намекал, требовали осмысления. Каждое его слово могло изменить ход, и теперь решение было за мной.

— Как ты?— спрашивает Валерия

— Всё более-менее нормально, спасибо, что поинтересовалась. А у тебя как дела?.

Валерия неожиданно предложила:— Может, поужинаем сегодня? Я приготовлю твои любимые блюда, зажгу свечи, открою твоё любимое вино.

Я почувствовал лёгкую тревогу, потому что день был тяжёлым, и напоминания о важных делах уже накапливались:— Прости, Валерия, сегодня я никак не смогу. Нужно ещё заскочить в больницу — София звонила и говорила, чтобы я её забрал.

Валерия без колебаний ответила:— Приведи её. Как раз познакомишь нас.

Наступила долгая пауза. В голове всплёскивали разные мысли. Стоит ли ей всё рассказывать? Смогу ли я выдержать такой момент? Вопрос дочери в моей жизни — это нечто очень личное и одновременно важное. Взвесив всё, я наконец сказал:— Ладно, познакомлю тебя со своей дочерью.

Валерия улыбнулась, глаза её засветились, и она наклонилась ко мне, нежно поцеловав в губы. В этот момент возникло ощущение, что между нами начался новый этап — с честностью, откровенностью и, возможно, настоящей близостью.

Зазвонил телефон. Я нажал кнопку, приложил к уху и сказал ровным, но усталым голосом:— Слушаю.

На том конце провода раздался трепещущий голос Софии:— Мама очнулась.

В ту же секунду во мне словно что-то щёлкнуло, из груди рвануло тепло и холод одновременно. Сердце застучало быстрее, грудь сжалась, но в голове как будто наступила тишина. Я безоговорочно выдохнул и мгновенно сказал:— Я еду.

Положив трубку, вышел из кабинета и направился к выходу. Даже не слышал, что Валерия что-то говорила мне сзади. Мои мысли были только о Заре. Это чувство — смесь огромного облегчения и глубокой тревоги, надежды и страха. С тех пор, как она оказалась в больнице, я жил с постоянным грузом неопределённости, и теперь, узнав, что она очнулась — словно впервые снова вдохнул полной грудью. В моём сердце зажглась искра жизни, которая напоминала, что борьба продолжается и ещё есть шанс.

Зара.

Я бегу по лесу, тяжело дыша. Сердце мое стучит бешено, как будто хочет вырваться из груди. Каждая клеточка моего тела кричит от страха, каждый шорох в дебрях наполняет меня тревогой. Я оборачиваюсь назад, в надежде не увидеть его, но его фигура все еще стоит там, как тень, укрытая среди деревьев.

— Вернись! — кричит он мне в след, его голос проникает в сердце, как холодный нож. — Я тебя из земли достану, моя Зара!

Я чувствую, как по коже бежит озноб от этих слов. "Моя Зара". Это обращение было для меня страшным, и теперь оно лишь вызывает судорогу в душе. Я продолжаю бежать, не останавливаясь, игнорируя боль в легких и тяжесть в ногах. Я знаю, что не могу дать ему шанс догнать меня.

Лес вокруг меня становится все более чуждым и опасным. Высокие деревья бросают длинные тени, и я осознаю, как легко в этом лабиринте заблудиться. Я пытаюсь сосредоточиться на каждом шаге, но мысли о нем, о том, что он может сделать, одолевают.

Ветер свистит между деревьями, и я чувствую, как он нежно обнимал меня раньше, а теперь лишь усугубляет страх. Я забираюсь на узкую тропинку, окружающую меня дремучей зеленью. Мне нужно выбраться из этого леса, найти место, где тишина заглушает крики, где его голос не сможет меня связать.

Я снова оборачиваюсь, и сердце замирает — он не так далек, как мне хотелось бы. Он не замечает, как страх делает его опасным, как слепая жажда обладания толкает его вперед. "Я не твоя собственность", — шепчу про себя, но я знаю, что он не слышит.

Скорость моих ног нарастает, поднимая облака пыли на тропинке. В голове кружатся мысли о том, как это все могло закончиться иначе, как я могла бы остаться с ним, если бы не его нечеловеческая жажда контроля. Но сейчас это имеет значение лишь в одном: я должна выжить.

Вдруг я замечаю перед собой небольшую поляну, где солнечные лучи пробиваются сквозь листву. Я делаю глубокий вдох, вдыхая свежий, наполненный ароматами природы воздух. Здесь я чувствую себя немного в безопасности, и на мгновение останавливаюсь, чтобы перевести дух. Но вдруг его крик снова разрывает тишину.

— Зара, ты не уйдешь от меня! — его слова летают по воздуху, как пули. Я сжимаю кулаки, готовясь бежать дальше. Я не могу позволить ему утянуть меня назад, в его мир, где я была лишь куклой в его руках.

Я вновь ринулась в путь, удаляясь от полянки. Каждая ветка, каждый камень под ногами становились для меня преградой на пути к свободе. "Скорее, Зара", — подстегивала я себя, собрав последние силы.

Я не знаю, есть ли конец этому пути, есть ли место, где я смогу спрятаться от него, но одного я знаю точно — я не собираюсь сдаваться. Каждый шаг стал символом моего сопротивления, каждой каплей пота — моим криком о помощи. Я не вернусь. Никаким образом.

Я пряталась за толстым стволом дерева, тяжело дыша, каждое вдохновение давалось с усилием. Пот скапливался на моем лбу, холодный и липкий, словно жидкое свидетельство моего страха. Сердце било так быстро, что казалось, его ритм заразит меня бешенством. Уши были заложены от постоянного тиканья тревожного голоса, который рвался сквозь лесную тишину.

Он кричал, его голос отдавался эхо между деревьями, пронзал меня насквозь:

— Я тебя накажу, если ты не придешь ко мне!

Я сжала ладонь у рта, боясь выдать свое присутствие тяжелыми вдохами и тихим стоном. Кажется, птицы прекратили петь, даже ветер замер, словно весь лес затаил дыхание вместе со мной. Глаза мои наполнились слезами, горячими и невольными, и я едва сдерживала рыдания.

Про себя молила: «Пусть я выберусь... пусть он меня не найдет...»

Но вдруг за спиной раздался шум — шорох, хруст веток, который показался мне знакомым и в то же время пугающим. Я резко обернулась, сердце подпрыгнуло до горла, и в тот же миг меня внезапно что-то толкнуло, сбило с ног. Потеряв равновесие, я провалилась в темноту.

Вокруг была абсолютная темнота, как будто меня поглотила сама ночь. Я чувствовала холод земли под собой, влажность, сырость. Паника охватила меня с новой силой — а вдруг теперь он меня точно найдет? Может быть, это ловушка, в которую я попала, и никто не придет на помощь. В ушах стоял гул, голова кружилась, но я пыталась собраться, понять, что происходит.

Каждый участок моего тела трещал от боли — я поранилась при падении, но страх был сильнее боли. Я слышала, как кто-то медленно приближался ко мне в темноте. Я хотела кричать, звать на помощь, но горло пересохло, и слова вязли в нем. Лишь одно желание заполнило меня целиком — выбраться отсюда, выжить любой ценой.

В темноте я старалась ощупать вокруг себя что-то, чтобы подняться, но руки натыкались только на холодные корни и землю. Потерявшись и измотанная, я прижалась к земле, пытаясь стать незаметной, словно тень, раствориться в ночи.

Свобода казалась так далека, а страх — таким близким и навязчивым. В этот миг я твердо решила — никакие удары судьбы не сломят меня. Я найду силы в себе, чтобы бежать, чтобы бороться... чтобы выжить. 

И пусть в груди стоит этот страх, в глазах горит отчаянное пламя надежды.

Я сидела у огромного дерева, чувствуя, как корни врастали в землю, а прохладная тень давала передышку от палящего солнца. Вдруг сзади послышался тихий, но резкий звук — будто что-то сломался, хрустнуло — словно ветка подломилась. По спине пробежал холодный пот, мурашки расползлись по коже. Сердце застучало громче, дыхание ускорилось.  Я резко повернулась в сторону звука, готовая встретить того, кто годами меня преследовал. Но прежде, чем увидеть его лицо, произошло нечто странное — сознание словно выскользнуло из меня, и я резко открыла глаза.

Первое, что увидела — белые стены. Белые, словно выкрашенные светом. Голова была тяжела, взгляд невольно устремился в потолок — такой же безжизненно белый, холодный. В нос ударил резкий запах спирта, он ощущался остро, как напоминание о том, что я не здесь, не там, где должна была быть. Дышать было тяжело, будто грудная клетка обожата невидимыми стяжками, а мышцы онемели. Я попыталась пошевелиться, но движения давались с трудом, тело словно отказало в послушании.

Каждая секунда в этой тишине казалась вечностью. Паника и облегчение смешивались внутри, вспоминая страхи и борьбу, последние события и ту неизвестность, в которую я попала. И в этой белизне, в этой бесконечной простоте больничной палаты, я поняла — я жива. Но начинается новый этап, и впереди ещё много испытаний.

Марат.

Я прибыл в больницу, сердце билось быстрее от тревоги и надежды. Осмотрев коридор, нашёл Лауру, Камилу и Сафию— они стояли у окна, тихо разговаривали, но в их глазах читалась напряжённость. Я подошёл ближе, не скрывая волнения, и спросил: — Почему не в палате?.

Сафия медленно подошла ко мне и, не отрывая взгляда, взяла меня за руку. Это простое прикосновение сразу успокоило, напомнив о поддержке. Я приседаю, наклонился и нежно поцеловал её в макушку. В её голосе звучала теплота и лёгкая грусть: — Я ждала тебя, хотела зайти вместе.

Её слова тронули меня до глубины души.

Я улыбнулся, несмотря на внутреннее напряжение, и твердо сказал: — Теперь я здесь. Пойдём навестим маму.

С каждым шагом к палате нервозность возрастала — смешение страха за Зару и желания видеть её живой переполняло меня.

Подходя к двери её палаты, я ощущал, что сейчас всё изменится, и был готов встретить любое испытание, лишь бы быть рядом.

Я толкнул дверь рукой, и она медленно открылась с легким скрипом, будто сама комната сдерживала дыхание. Передо мной лежала она — Зара. Ее глаза были устремлены в окно, за которым тянулась серо-голубая лента неба. В этот момент я прикрыл глаза и попытался успокоить себя: она в порядке. Это казалось невероятным чудом после всего, что мы пережили.

Внезапно Сафия, наша дочь, вырвалась со словами

— Мамочка! — и побежала к Зaре. Она была полна детской восторженной энергии и страстного желания вернуть маму обратно. Зара медленно повернула голову и взглянула на дочь, тепло и нежно, но в ее глазах мелькнуло что-то другое — тревога, неуловимый холодок, который я почувствовал всей душой.

Сафия, не унимаясь, сказала: — Мамочка, я так скучала! Почему ты так долго спала?.

Эти слова наполнили комнату невинностью и любовью, но взгляд Зары стал метаться — то на Сафию, то на меня — и в нем заискрился страх. Это был не просто страх — это был предчувствие опасности.

Вдруг она резко вскочила с кушетки, и голос ее прорезал тишину, словно тревожный колокол: — Помогите! Помогите!.

Вокруг меня тут же оказались Камила и Лаура. Камила пыталась приблизиться к Зaре, мягко, но настойчиво произнеся: — Зара, успокойся, все хорошо.

Но Зара была вне себя от паники и ответила с отчаянием: — Нет, нет, нет. Он пытался меня убить.

Все вокруг словно затихло. Я застыл, и время будто остановилось. Эти слова прозвучали как страшный приговор, который перевернул все, что я знал, заставив ощутить, насколько близка опасность и насколько хрупка наша реальность. Тут была не просто боль, тут была угроза, которую я не мог игнорировать. Мгновение стало вечностью, и я понимал — дальше будет только сложнее.