26.Зверь

--

27 марта. 1:00 ночи. Окраина Москвы

Полночь давно перешагнула свой рубеж, окутав спальный район гнетущей, неподвижной тишиной. Я стояла под дверью квартиры Виталия, он же «Зверь», ощущая холодный металл пистолета в сумочке и тонкую рукоять ножа, пристёгнутую к поясу под платьем. Моё отражение в тёмном окне напротив было чужим: короткое чёрное платье, подчёркивающее каждый изгиб, глубокое декольте, соблазнительно приоткрывающее кожу, губы, подведённые алой помадой, и взгляд, в котором не было и тени того смятения, что клокотало внутри. Я была приманкой. И орудием убийства.

Сделав вид, что шатаюсь, я постучала в дверь, издав лёгкий, пьяный смешок.—Кто? — послышался из-за двери низкий, настороженный голос.—Милый... откроешь? — мой голос звучал томно и кокетливо, с хорошо сыгранной придыхательностью. — Нужна твоя помощь... Заблудилась, телефон сел...

Щелчок замка. Дверь отворилась. На пороге стоял он. Высокий, с плечами штангиста, лысый череп и шрам, пересекавший левую щёку от виска до угла губ. Несмотря на это, он был... симпатичным. В его чертах читалась дикая, животная сила, и это на мгновение выбило меня из колеи. Я быстро проанализировала его позу, взгляд, оценила физическую мощь, мысленно отмечая слабые места: горло, солнечное сплетение, пах.

Я нарочно пошатнулась, и этого было достаточно. Он ловко подхватил меня на руки, как перышко. Его мускулы напряглись под моей легковесной фигурой. Я обвила его шею руками, притворяясь, что ищу опору.—Ой, а ты не Вадим... — протянула я, делая глаза влажными и наивными.—Не Вадим, — он усмехнулся, и в его глазах вспыхнул азарт. — Но уж точно лучше него.

Он легко подбросил меня в воздухе, заставляя инстинктивно обхватить его бёдра ногами. Его руки уверенно легли на мои бёдра, прижимая к себе. От близости, от этого грубого физического контакта, по спине пробежала смешанная дрожь — отвращения и странного, нежеланного возбуждения.—А ты милый... — прошептала я, глядя ему прямо в глаза, стараясь, чтобы мой взгляд был томным и расплывчатым.

Он ухмыльнулся, и на его лице мелькнуло скорее удивление, чем подозрение.—Давно я не слышал такого. Девушка, а вас как зовут, хотя бы?—Надежда, — сделала я паузу, играя с ним. — Но тебе можно Наденька.

Я легонько, почти невесомо, поцеловала его в щёку, чувствуя, как под пальцами напрягается его кожа. Он рассмеялся, коротко и глухо, и понёс меня в квартиру, одной ногой захлопнув дверь. Я отметила про себя — не запер на ключ. Самоуверенный ублюдок.

Он внёс меня в спальню и усадил на край кровати. Сам встал надомной, заслоняя собой свет от торшера. Его тень накрыла меня.—Повеселимся? — спросил он, снимая с себя футболку одним движением.

Под светом лампы его тело казалось высеченным из мрамора — каждый мускул был проработан, кожа блестела. «Мускулистый сука», — с долей чёрной зависти подумала я.—А... у меня первый раз... — прошептала я, опуская глаза и прикусывая нижнюю губу, изображая испуганную невинность. — Я боюсь...

— Ох, девственница ещё, — в его голосе прозвучала неприкрытая усмешка. — Я буду нежен, Надь.

Он наклонился ко мне. В этот момент его взгляд был прикован к моему лицу, к дрожащим губам. Он не видел, как моя рука скользнула к поясу. Пока он приближался, я успела перехватить нож и, когда его лицо оказалось в сантиметрах от моего, я поднесла руки к его шее — якобы для ласки — и прижала остриё к его горлу.Обракинув его ,я оказалась на нем.

Он замер. Его тело напряглось, как струна.—Что?! — рык, полный ярости и неверия, вырвался из его груди.

Я больше не притворялась. Моя улыбка стала холодной и острой, как лезвие в моей руке.—Ну, Зверь, здравствуй, милый.—Ты кто?!—Твоя смерть. Бес. Приятно познакомиться.

На его лице, сменяя ярость, промелькнул настоящий, неподдельный шок. Имя «Бес» действовало безотказно.—Ответишь на мои вопросы — и, может быть, отпущу. Хотя ты симпатичный, — я нарочно медленно провела взглядом по его торсу. — Не хочешь ко мне перейти? Будет интересно.

— Ох, шлюха во главе, — он фыркнул, пытаясь сохранить браваду. — Интересная у вас группировка.

Я не стала предупреждать. Лезвие дрогнуло, и на его шее проступила тонкая алая полоска. Он вздрогнул.—Поаккуратнее с выражениями, — мои слова прозвучали тихо, но весомо.

И тут я почувствовала под собой, сквозь тонкую ткань платья, твёрдый, напряжённый бугорок. Стояк. Этот ублюдок возбудился от опасности, от ножа у горла. Я не сдержала короткого, хриплого смеха.—А ты и мазохист ещё? — он покраснел, и это зрелище было почти комичным.

— Ладно, рассказывай, где ваш «Хитрый»?—Я чё, в курсе? Хотя... — он осклабился, и в его глазах блеснул вызов. — Если отсасешь, тогда уж расскажу, что знаю.

— А не отрезать ли мне твой член? — спросила я почти невинным тоном.

Бравада мгновенно испарилась. В его глазах читался животный, примитивный ужас.—Да шучу я! — рассмеялась я, наслаждаясь его реакцией.—Пиздец шутки, — пробурчал он, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Будешь рассказывать? Или мне перерезать тебе горло?—Режь, тупая сука.

Его решимость была почти что восхитительной. Почти. Я провела лезвием по горлу ещё раз, чуть сильнее. Кровь потекла ручейкой, окрашивая ворот его футболки.—Шлюха! — закричал он и, собрав всю свою силу, резко вытолкнул меня с себя.

Я откатилась по кровати и встала на ноги, как кошка. Он же поднялся, прижимая ладонь к шее. Его лицо исказила гримаса ненависти. Я молча, не спеша, достала из сумочки пистолет и направила его в центр его лба.

В этот момент дверь в квартиру с грохотом распахнулась. Ворвались Кощей, Вадим, Дрож и ещё трое моих людей. Они заполнили комнату, и атмосфера мгновенно накалилась до предела.

Зверь смотрел на меня. Его взгляд был настолько насыщен ненавистью, что, казалось, мог прожечь дыру в стене.—Будешь рассказывать? — повторила я свой вопрос, подходя к нему и приставляя ствол к его лысой голове.—Убивай, мразь! — выкрикнул он, плюнув мне в ноги.

Я не стала тратить слова. Резким, отточенным движением я ударила его рукояткой пистолета по виску. Его глаза закатились, и он рухнул на пол как подкошенный.—В подвал! — скомандовала я, и мои люди тут же подхватили его бездыханное тело.

Кощей и Вадим молча наблюдали за происходящим. На их лицах читалась смесь шока и некоего мрачного одобрения.—Помогите обыскать квартиру, — попросила я их, и они кивнули, приступая к делу.

Мы рылись в квартире двадцать минут, переворачивая всё вверх дном. Кощей первым нашёл то, что искал.—Смотри, — он протянул мне прозрачный пакет с белым порошком.

Я взяла его и замерла. Упаковка. Логотип. Это был наш, опознавательный знак моей группировки. Это означало, что «Хитрый», скорее всего, и есть тот самый заказчик на десять килограмм. Или кто-то из его людей. Зацепка. Первая настоящая зацепка.

Я сунула пакет в сумку. Вадим тем временем нашёл в тумбочке пистолет с полной обоймой.—Оставь себе, — сказала я ему. Он коротко улыбнулся, проверяя затвор.

Мы покинули квартиру и вернулись на базу. Пока «Зверя» приводили в чувство в подвале, я отправила казанских парней в комнату отдыха, а сама поднялась в свой кабинет.

---

Мой кабинет. 2:30 ночи

Я утонула в кресле, уставившись в монитор. Отчёты о продажах, списки клиентов — все лица были знакомы. Я знала их всех. Мысль о том, что «Хитрый» может быть одним из них, кого-то из старых, кого я считала если не другом, то уж точно нейтралом, вызывала тошноту. И тогда я вспомнила. Новый клиент. Тот самый, на десять килограмм.

Я набрала Мира.—Слушаю, Бес.—Подойди ко мне в кабинет. Срочно.

Он появился через двадцать минут. Мир был моей противоположностью — низкий, хрупкий, в очках с толстой оправой, выглядел на свои девятнадцать как вечный аспирант. Но его ум был острым как бритва, а преданность — вне сомнений. Он был одним из немногих, кому я платила официально, зная, что у него на руках маленькая дочь.

— Что случилось? — спросил он, садясь напротив.—Как те заказчики с десятью килограммами?—Предоплату доставили, вроде бы всё хорошо. Только вот постоянно встречу переносили. Но сегодня, недавно, буквально встретились и поговорили.—Ясно. Деньги где?

Он молча достал из портфеля толстую пачку купюр и положил на стол.—Слышал насчёт Розы?-Спросила я—Слышал, конечно. Есть инфа какая-то?—Так вот, мы нашли его супера, «Зверя». А у него дома мы нашли наш меф. Упаковка наша была.—Ахуеть, — глаза Мира за стеклами очков расширились. — Покупатели наши?—Скорее всего. Только вот недавно у нас покупали чисто наши, которых я на лицо знаю. Кроме вот этих, что купили десять килограмм. Есть подозрения?—Думаю, это они и есть. Только они одеты как бомжи были. Не знаю, они ли. А насчёт знакомых... Если ли шанс, что это один из наших?—Всё возможно. «Зверь» щас в подвале, его допрашивают. Сука, такая падла, рассказывать не хочет, кто их старший. Ещё надо бы мне лично встретиться с теми, «десятью килограммами».—Могу организовать встречу. Звонить?—Когда у вас след. встреча? Когда они все бабки должны вернуть?—На следующей неделе. Должны, блять, нет, обязаны прийти на встречу.—Ясно. Тогда и пойдём. А сейчас пока будем допрашивать «Зверя». И проверь, пожалуйста, заново всех клиентов. Может быть, я где-то проебалась снова. — Я с силой провела руками по лицу, чувствуя, как накатывает усталость.

— Сделаю, — он кивнул и пожал мне руку. Его хватка была неожиданно сильной.—Вот что бы я без тебя делала, — я с горькой усмешкой покачала головой.—Ничего. Я твоя опора, — он улыбнулся, и в его улыбке была странная, почти отеческая нежность.—Удачи, — сказал он, выходя.

Я осталась одна. Тишина кабинета давила. И тут зазвонил телефон. Незнакомый номер.—Алло, Бес? — голос был спокойным, властным, без тени подобострастия.—Бес. Слушаю. Кто это?—Старший группировки «Мольба». Хочу позвать вас на свой праздник. Поговорить о сотрудничестве.«Мольба».Одна из старейших и самых влиятельных семей. Говорили, что их лидер, «Царь», был самым богатым человеком в теневом мире Москвы. Я была, возможно, богаче, но тщательно это скрывала.—Кто беспокоит? Имя или погоняло.—«Царь».

Вот это да. Самолично.—Ясно. Адрес. Я приду.—Буду рад видеть. — Он назвал название модного бара в центре Москвы и время. — Завтра, девять вечера.

Я положила трубку. «Царь». Это был шанс. Возможность заручиться серьёзной поддержкой, получить доступ к информации, которая мне и не снилась.

---

Комната отдыха. 3:00 ночи

Я спустилась в комнату отдыха. Помещение было огромным, заставленными диванами и креслами, и сейчас оно было заполнено людьми до отказа. Мои московские и казанские парни смешались в одну шумную, галдящую массу. В центре, за большим столом, шла азартная игра в карты. Кощей, Вова, Вадим и Колик сражались. Вокруг них столпилась толпа человек в пятьдесят, делая ставки, подначивая и споря.

Когда я появилась в дверях, мои люди по привычке встали, вытянувшись в струнку. Казанцы же, увидев меня, с радостными криками бросились ко мне. Зима и Марат обняли меня с двух сторон, а Турбо, слегка смущаясь, присоединился к групповым объятиям.

Мы пробились сквозь толпу к игровому столу. Страсти накалились. В итоге, после жарких баталий, проиграли Колик и Вова. Остались Вадим и Кощей. Два хищника, два мастера блефа. Они играли друг с другом, как два самурая, каждый ход был продуман, каждая ставка — вызов.В воздухе пахло потом, табаком и деньгами. В итоге, с громким смехом, карту на стол выложил Кощей. Стрит-флеш. Вадим с проклятьем швырнул свои карты.

Кощей торжествующе вскочил с места и, под общий смех и возгласы, подошёл ко мне, обнял за талию и притянул к себе.—Неженка, не хочет наградить победителя? — он подмигнул, и на нас устремились десятки глаз.

Мне стало жарко от неловкости.—В смысле?! Тогда давайте заново! Я тоже буду играть! — возмутился Зима.—Я тоже буду играть, это не считается! — поддержал Турбо.—Тише, скорлупа! — рявкнул Кощей, не отпуская меня. — Победитель я!

Я рассмеялась, смущение уступая место привычной легкости в их обществе. Я встала на цыпочки и поцеловала его в щёку.—Не туда целуешь, неженка, — он покачал головой с преувеличенной обидой.—А не много ли ты хочешь? — приподняла я бровь.Но поцеловала уже в лоб.—Снова мимо.

В ответ я дала ему несильный, но звонкий щелбан по лбу. — Обойдёшься.

Все вокруг взорвались хохотом. Кощей, потирая лоб, ухмыльнулся, но в его глазах светилась удовлетворённость.

Решив, что на сегодня пора закругляться, я забрала своих казанских и повезла их к себе домой. Моя квартира в элитном доме была огромной, пустоватой и стерильно чистой. Она всегда казалась мне не жильём, а очередной маскировкой. Но сейчас, когда она наполнилась их голосами и смехом, она наконец-то ожила.

Я дала ключи от своей второй машины, припаркованной в гараже, Вадиму. Он взял их без лишних вопросов, просто кивнув.

Зайдя в квартиру, Марат и Зима с визгом помчались исследовать анфилады комнат, как дети. Кощей и Вова, устроившись в громадном кожаном кресле в гостиной, о чём-то тихо заговорили, и я, как всегда, не стала вмешиваться в их мужские разговоры. Вадим и Колик сразу направились на кухню.

Я последовала за ними.—В квартире ничего нет, — предупредила я, наблюдая, как они безрезультатно шарят по шкафам. — Я обычно доставку заказываю.—Я-то думаю, почему ты так исхудала с последнего раза, — с лёгким укором заметил Вадим, нахмурившись.

Колик почему-то фыркнул и рассмеялся. Я не поняла шутки, но, увидев, как Вадим даёт ему подзатыльник, предпочла удалиться.

Я прошла в свою спальню. На моей огромной кровати, растянувшись звездой и уже похрапывая, спал Зима. Он ничего не делал, но уснул с такой скоростью, будто только что вернулся с круглосуточной смены на шахте. Я не стала его будить, лишь улыбнулась, взяла из шкафа пижаму и пошла в ванную.

Горячий душ смыл с меня грим, лак для волос и тонкий слой городской грязи. Я смотрела, как вода уносит в слив частичку сегодняшней ночи — кровь «Зверя», притворную сладость в голосе, холодную сталь в руке. Я снова стала просто Надей. На минутку.

Переодевшись, я пошла проверять, кто где устроился. В гостевой комнате с огромной кроватью я обнаружила Кощея, Вову и Вадима, устроившихся на ней втроём, как сардины в банке. На полу, на одеялах, свалились в кучу Марат, Турбо и Колик. Я покачала головой с нежным раздражением. «Что за дебилы, не могли нормально места распределить», — подумала я, но на душе было тепло.

Вернувшись в свою спальню, я осторожно легла на кровать рядом с Зимой, повернувшись к нему спиной. Я уже начинала проваливаться в сон, как почувствовала, как его рука, тяжёлая и тёплая, легла мне на талию и притянула меня к себе. Его дыхание было ровным и глубоким. И в этом простом, инстинктивном жесте было столько доверия и покоя, что я, наконец, расслабилась. Прижавшись спиной к его груди, я погрузилась в глубокий, безмятежный сон, впервые за долгие дни не видя во сне ни крови, ни предательства, ни «Хитрого». Только тепло и тишину.