23.Веселье

---

23 марта

Лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь щели в шторах, разбудили меня ровно в семь. Не было ни звонка будильника, ни постороннего шума — лишь непривычная тишина пустого дома. Я потянулась, наслаждаясь моментом покоя, и уткнулась лицом в подушку, надеясь продлить это состояние. Но судьба, казалось, решила проверить меня на прочность. В спальне резко зазвонил телефон.

Раздражение, горькое и знакомое, подкатило к горлу. «Неужели без меня нихера решить не могут?» — пронеслось в голове.

— Бес? Здравствуй, — раздался в трубке голос Мира. Моего заместителя в московских делах, человека, оставленного «на хозяйстве».

— Здравствуй, Мир. Чего тебе? — спросила я, стараясь, чтобы в голосе не слышалось досады. Мысленно я уже лихорадочно перебирала возможные причины звонка.

— Слушай, тут у нас заказчик объявился. Десять кило товара просит. Блять, не доверяю я им ни в какую.

— Десять килограмм? — я приподнялась на локте. — Нежирно ли им? Слишком крупная рыба для случайной поклёвки.

— И я о том же. Подозрительно уж слишком всё. Пахнет пиздижем

Холодная тяжесть опустилась в желудок. Крупные сделки всегда несли максимальные риски. — Ладно, когда у вас встреча?

— Завтра. Делать всё как и раньше? Стандартная схема?

— Да, — кивнула я, хотя он этого не видел. — Покажи товар, возьми предоплату, а потом пригрози. Жёстко. Если кинут — чтоб через неделю бабки были на столе. Не вернут — ноги прострелим, чтоб другим неповадно было. Пусть знают, с кем связываются.

— Будет сделано.

— Они не с Москвы, походу? — уточнила я.

— Не, незнакомые. Фигуранты в базе не светятся.

— Славно. Значит, не знают нас. Это и плюс, и минус. Будь осторожен.

— Понял.

Я положила трубку и с силой провела рукой по лицу. Покой был разрушен. Теперь в голове крутились только цифры, риски и образы подозрительных «заказчиков». Я встала с кровати, потянулась, заламывая руки, и пошла в ванную. Холодная вода на время освежила сознание.

Сегодняшний день я твёрдо намеревалась посвятить себе: валянию в постели, чтению давно отложенного романа и, как ни парадоксально, рутинной работе — дописыванию отчётов о продажах и клиентах. После зарядки я с наслаждением утонула в подушках, открыв книгу. Слова на страницах сначала упрямо не складывались в предложения, но постепенно мир вымысла поглотил меня, и я пролежала так до самого обеда, отгораживаясь от реальности.

Затем настал черёд дел. Я села за компьютер, открыла защищённые базы данных и погрузилась в цифры: объёмы, платежи, долги, маршруты, характеристики клиентов. Эта скрупулёзная работа требовала полной концентрации, и на час я забыла обо всём. Но, закончив, откинулась на спинку стула и ощутила гулкую, давящую тишину огромного дома. Одиночество, с которым я вроде бы смирилась, вдруг стало ощутимым, почти физическим.

И тогда родилась спасительная идея.Забрать Юльку к себе на денёк

---

Одеваться я решила в нечто совершенно обыденное — простые джинсы и объёмный тёплый свитер. Без намёка на костюмы или вечерние платья. Сегодня я хотела быть просто Надей. Дорога до знакомого дома прошла под меланхоличные композиции из автомобильного радио, создавая иллюзию спокойствия.

Мне открыл Андрей. Его лицо выразило удивление, быстро сменившееся радостной улыбкой.—О, Надька! А ты чего тут?—За Юлькой. Хочу её к себе на день умыкнуть.—К тебе? — он удивился ещё больше, но кивнул. — Юль! К тебе пришли!

Из глубины квартиры донесся топот маленьких ног, и в следующее мгновение на меня бросился комочек счастья.—Шоколадка! — пронзительно крикнула Юлька, вцепляясь в мои ноги.

Сердце растаяло. Я подхватила её на руки, прижала к себе, ощущая её тёплое, доверчивое тельце.—Привет, радость моя! Поедем ко мне? Игрушек новых купим, пирог испечём!—Поехали! — она захлопала в ладоши и пулей помчалась одеваться.

— Зайдёшь? — Андрей распахнул дверь шире.Я кивнула и переступила порог.И тут же застыла.

— АНДРЕЙ! ТЫ ГДЕ?! — из комнаты донёсся знакомый голос.

Андрей лишь хитро ухмыльнулся.—Иду я! С гостем! — крикнул он в ответ, взял меня за руку и потащил за собой.

Дверь в его комнату распахнулась, и я увидела их. Всю нашу, как раньше, «старую гвардию». Адидас, Марат, Турбо, Зима, Ералаш и ещё с несколькоми парней, заполнивших собой всё пространство. Воздух был густым от сигарет и мужских голосов.

— Вы чего тут собрались? — вырвалось у меня, я ошарашено озиралась.

— Да просто, Андрей позвал, — ответил Зима, первым подойдя и крепко пожимая мне руку. На его лице играла улыбка. — А ты, как я понимаю, даже не собиралась к нам заходить? За Юлей да?

— Верно, — призналась я, чувствуя, как на лицах остальных появляются обиженные гримасы.

Не выдержав этого хора немого укора, я рассмеялась.—Ладно, ладно, не обижайтесь! Поехали ко мне в дом! Всем составом приглашаю!

Комната взорвалась единодушным «Ура!». Началась всеобщая суета — поиск курток, ключей, телефонов. Я подхватила на руки уже одетую Юльку и, выходя из комнаты, встретила взгляд Вовы. Он стоял в стороне, с привычной ему замкнутой сдержанностью.

— Ты тоже. Поехали, романтик, — сказала я, подмигнув ему.

На его губах дрогнула редкая улыбка.

Мы высыпали на улицу, и тут же столкнулись с Кощеем, который как раз подходил к дому. Увидев нашу шумную процессию, он замер с сигаретой в руке, его лицо выразило полнейшее недоумение.

— Вы куда? — спросил он, делая затяжку.

Я решительно подошла к нему, вынула сигарету из его пальцев и бросила её под ноги.—Не кури при ребёнке. Едем ко мне. Все.

— Я с вами, — без раздумий согласился он, и в его глазах блеснул озорной огонёк. Он ловко забрал у меня Юльку и направился к моей машине, будто это было само собой разумеющимся.—Эй! — крикнула я ему вслед. — Я за рулём!

Но он уже усаживал девочку на заднее сиденье и сам устраивался на водительском месте. Я лишь развела руками и, с притворным вздохом, села на пассажирское.

— А мы куда? — растерянно спросил Марат.

— Вы на моей! — Кощей высунулся в окно и бросил ему свои ключи. — Не поцарапать, пацаны!

В мою машину, кроме Юльки и Кощея, втиснулись Вова, Турбо и Лампа. Зима, не успев,но с радостью устроился за руль машины Кощея, куда сели Ералаш, Сутулый и ещё пара парней.

Поездка превратилась в весёлый хаос. Мы пели миражи старые песни, Кощей, к моему ужасу, разрешил Юльке покрутить руль, объясняя азы вождения, а на заднем сиденье Турбо и Вова затягивали дуэтом, а Лампа с жаром рассказывал невероятные истории о своих подвигах, где он один побеждал пятерых.

Мой дом, огромный и светлый, вызвал новый взрыв восхищения. Парни, как дети, разбежались по комнатам, ахая и окликая друг друга. Я, стоя в центре гостиной, чувствовала странную гордость. Этот холодный, слишком просторный для одного человека особняк наконец-то наполнился жизнью, шумом и теплом.

И тут я с ужасом вспомнила: холодильник пуст. А я обещала Юльке игрушки.

— Юль! Пошли в магазин! — крикнула я.

Из одной из комнат тут же показалась её веснушчатая физиономия.—Пошли! — она помчалась ко мне, хватая за руку.

— Мы с вами! — вызвались Зима и Марат, уже стоявшие наготове.

— Пошлите скорее, кормить-то надо чем-то эту ораву, — вздохнула я с преувеличенной усталостью.

В этот раз за руль сел Марат. Он нервничал, сжимая баранку моей мощной иномарки.—Не ссы, всё будет в порядке, — успокоила я его, и мы тронулись.

Мы ехали, болтая и смеясь, снова распевая песни. И вдруг в зеркале заднего вида замигал проблесковый маячок. За нами ехала патрульная машина.

— Блять, сука! Пизда нам, Надь! — завопил Марат, бледнея.

— Ссыкун, не паникуй, — строго сказала я, хотя сама почувствовала лёгкий укол адреналина.

К окну постучал сотрудник ДПС. Марат с дрожащими руками опустил стекло.

— Здравствуйте. А несовершеннолетний за рулём это почему? — полицейский бросил оценивающий взгляд на молодое лицо Марата.

Я наклонилась вперед, моё лицо оказалось в поле его зрения. Улыбка, которую я ему подарила, была беззаботной и лучистой.—Здравствуйте. А вот учу своего братишку машину водить заранее. Талантливый пацан, тянется.

— Ясно. Но так нельзя, вы ведь понимаете? Придётся вас лишить водительских прав и оштрафовать, — он уже доставал блокнот.

— Увы, — я сделала грустное лицо. — Прав водительских у меня нету.

Он резко поднял на меня глаза.—Что?! Как вы тогда ездите?!

Моя улыбка не дрогнула, но она изменилась. Из тёплой и дружелюбной она превратилась в нечто холодное, острое и бездонное. Взгляд стал прямым, пронизывающим, лишённым всяких эмоций.—Беса знаете? — произнесла я тихо, почти шёпотом, но так, чтобы каждое слово отпечаталось у него в сознании.

Наступила пауза. Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах пробегает целая цепочка мыслей: непонимание, осознание, а затем — щелчок. Имя «Бес» в определённых кругах было не просто прозвищем. Это был код, пароль, знак, предупреждающий об опасности.

Его лицо вытянулось. Он на секунду опустил взгляд, потом резко кивнул, захлопнул блокнот.—Понял. Езжайте, — бросил он через плечо и быстрым шагом направился к своей машине.

В салоне воцарилась оглушительная тишина. Мы тронулись с места.—Надь?! Что это было?! — первый нарушил молчание Зима, его глаза были круглыми от изумления.

— Я вахуи,кто это "Бес"! — выдохнул Марат, и его руки на руле всё ещё дрожали, но теперь уже от возбуждения.

— Что? Поехали давайте! — рассмеялась я, снова становясь просто Надей.

— Это было ахуенно круто! — восторженно крикнул Зима.

И тут же получил от меня лёгкий подзатыльник.—Не материмся при детях! Да, Юль? — обняла я девочку.—Да-да-да! — строго подтвердила она, показывая на Зиму пальчиком.

После этого случая настроение в машине стало ещё более радостным и немного бесшабашным.

В магазине мы устроили настоящий шоппинг. Я набрала продуктов для курицы с картошкой и ингредиентов для пирога. Юлька, после недолгих мук выбора, остановилась на одной кукле, но её предательски блестящие глазёнки с тоской смотрели на другую. В итоге в корзине оказались обе. Для парней я взяла несколько пачек чипсов, шоколадки и пару ящиков газировки. Их искренний восторг от таких, в общем-то, мелочей, был трогательным и немного щемящим.

Вернувшись домой, мы застали ту же картину: парни разбрелись по дому, кто-то смотрел телевизор в зале, кто-то на кухне рылся.—В комнату не заходили? — уточнила я, скрестив руки на груди.

— Неа, — отозвался Вова с дивана. — Твою комнату Сутулый охраняет, как цепной пёс.

Я кивнула с благодарностью и поднялась наверх. Отправив Сутулого к остальным, я на несколько минут закрылась в своей спальне. Скинув уличную одежду, я надела мягкие, уютные спортивные штаны и футболку. Теперь я была готова к домашнему вечеру.

Следующие два часа прошли на кухне. Под аккомпанемент криков и смеха из зала, где шёл какой-то боевик, я готовила. Чистила картошку, мариновала курицу, замешивала тесто для пирога. Это был почти медитативный процесс. Наконец, всё было готово. Я, уставшая, но довольная, прислонилась к столешнице и выдохнула.

— К столу! — мой голос прозвучал на всю квартиру.

Послышался топот десятка ног. Мой большой обеденный стол быстро заполнился. Я села рядом с Юлькой, помогая ей справляться с едой, и наблюдала за этой оживлённой, шумной компанией. Мы говорили обо всём на свете, смеялись, вспоминали старые времена.

— Помнишь, как мы пели на твой день рождения? — крикнул через весь стол Марат.—Конечно, помню! — засмеялась я. — Ещё помню, как ты изображал собаку,что бы мусора ушли!

Все дружно загоготали. Ералаш, сидевший на табуретке, так расхохотался, что с грохотом с неё съехал, что сделало ситуацию ещё смешнее.

— А помните, как Надька Кощея кормила? — подхватил Андрей. — Он сидел такой каменный, непробиваемый, а уши красные!

— Меня, можно и щас покормить, а, Надь? — подмигнул мне Кощей, и в его глазах плясали чёртики.

Я лишь покачала головой, но улыбка не сходила с моего лица. Я ловила этот момент, впитывала это ощущение полного, безоговорочного счастья. Таким лёгким и радостным я не чувствовала себя очень, очень давно.

К ночи дом потихоньку опустел. Часть парней разошлась по домам. Остались самые близкие, «костяк»: Ералаш, Марат, Андрей, Вова, Кощей, Зима, Турбо и, конечно, моя Юлька, уже клевавшая носом. Я уложила её в своей кровати, долго сидела рядом, пока её дыхание не стало ровным и глубоким, а потом вернулась в зал.

Моё появление снова встретили радостным криком: «Неженка!» Я с деланной суровостью подошла и роздала всем, включая Вову, подзатыльники.—Вы совсем охренели? Юля спит, долбаёбы! — прошипела я, скрестив руки.

— Да ладно, она крепко спит, — отмахнулся Андрей.

Я цокнула языком, развернулась и ушла на кухню, чтобы вернуться с двумя бутылками: одна с красным вином, другая — с классической русской водкой.

— Неженка! Вот это даёшь! — Кощей расплылся в улыбке, и даже Вова одобрительно кивнул.

— Сегодня можно и скорлупе, — объявила я, подмигнув Ералашу, Марату и Андрею, которые были младше и обычно под строгим запретом.

— Я не разрешал! — попытался вставить своё слово Вова, нахмурившись.

— А я разрешила. Всё! — перебила я его, ловким движением откручивая крышку с водки. — Разливаю по стаканам!

— Надь, любимая наша! — провозгласил Ералаш, уже протягивая свой стакан.

К часу ночи в зале царил самый настоящий идиотизм благодушного алкогольного опьянения.

— Блять, вот Марат, ты хули делаешь! Сядь на место, долбаёбина! — заикаясь, пытался образумить его Кощей.

— Да подожди ты, подожди! Я умею сальто делать! — упрямо твердил Марат и с разбегу предпринимал очередную неуклюжую попытку кувыркнуться, которая заканчивалась у него на полу.

Мы с Зимой, улучив момент, пока все были заняты этим цирком, допивали очередную стопку, тайком налитую из почти пустой бутылки.

— Лохи ебанные, мы больше всех выпили! — шептал мне на ухо Зима, его слова уже слегка заплетались.

— Вово, хуйнёй мается чё, — кивнула я в сторону Вовы, который, сидя в кресле, с философским видом созерцал потолок.

— Э, а кто всё выпил-то?! — вдруг озадачился Ералаш, тряся пустую бутылку из-под водки.

Мы с Зимой, как пойманные за руку школьники, синхронно подняли руки в знак протеста и невинности.

И в этот момент зазвонил мой телефон. На дисплее светилось имя «Жёлтый». Я с трудом сфокусировала взгляд.—А-а-алло? — протянула я, выдавая своим голосом всю степень своей «увечненности».

— Надь, пьяная, что ли? — в трубке раздался его смех.

— Ну-у, да, есть такое... А что? Что-то случилось? — я попыталась собраться, но мысли плыли.

— Да нет, просто хотел поговорить.

В этот момент телефон у меня из рук выхватил Кощей.—КТО ТАМ?! Дай, я поговорю! — он рявкнул в трубку.

— Кощь, отдай, блять! — попыталась я отобрать свой аппарат, но он ловко уворачивался.

Я не расслышала, что именно прокричал в ответ Вадим, и через секунду связь прервалась. В пьяном угаре я быстро забыла об этом звонке.

Веселье продолжилось. И вдруг в дверь раздался резкий, настойчивый стук. Я попыталась подняться с ковра, но мир закачался. Вову, оказавшийся трезвее всех, поднял руку.—Сиди, я открою.

Он направился в прихожую. И почти сразу оттуда донеслись приглушённые ругательства, звуки грохота, тяжёлый удар и стон. Мы все, как по команде, вскочили и ринулись в коридор.

Картина была сюрреалистичной: Вова, сидя верхом на ком-то, наносил удары. Я бросилась вперёд, оттащила его. Кощей и Турбо схватили его под руки. И только тогда я разглядела того, кто лежал на полу. Это был Вадим. Он приподнялся на локтях, провёл рукой по рассечённой губе и, увидев меня, ухмыльнулся.

— Пьяница, — хрипло произнёс он. — Держи своих при себе. Дикари.

— Бля, дурак! Вставай давай, — я сделала шаг к нему, но мир снова поплыл, и я пошатнулась.

Вадим мгновенно оказался на ногах и подхватил меня, не дав упасть. Он обнял меня за плечи и бросил вызовующий взгляд на остальных.—Отпусти её, ублюдок! — рванулся вперёд Вова, но его крепко держали.

— Иди нахуй, заебал уже, — холодно бросил Вадим и, не выпуская меня, повёл обратно в зал. Он усадил меня на диван, сел рядом и окинул взглядом «поле боя»: разбросанные карты, пустые и полные стаканы, бутылки.

Остальные, немного остыв, потянулись за нами и расселись по местам. Воздух накалился.

— Итак, — голос Вадима был обманчиво спокоен. — Кто Надьку напоил?

— Она нас! — честно выдал Ералаш, и все дружно закивали.

— Вот же пьяница, — Вадим покачал головой, но улыбка тронула уголки его губ. Он наклонился и поцеловал меня в висок.

Я фыркнула, закатила глаза и, демонстративно налив ему полный стакан водки, протолкнула его к нему.—Выпить с нами. Обязан.

Он посмотрел на стакан, потом на меня, на окружающие его expectant лица и, сдавшись, опрокинул его одним махом. Лёд был сломан.

Ещё через час граница между «своими» и «чужими» окончательно стёрлась. Кощей и Вадим, сидя в углу, о чём-то оживлённо беседовали, и даже обнимались, как старые приятели. Я сидела в кругу с Зимой, Турбо и Андреем, и мы, как настоящие букмекеры, спорили, через сколько минут начнётся новая драка, и ставили на исход. Наши пари были прерваны подзатыльниками от подошедших Кощея и Вадима — якобы за разжигание. Вова к тому времени уже мирно похрапывал в кресле.

Было три часа ночи. В доме спали только он и Юлька в моей кровати. Я, валясь с ног от усталости и выпитого, прикорнула на диване, свернувшись калачиком. Сквозь дрему я почувствовала, как чьи-то сильные руки подхватывают меня. Это был Турбо. Я ахнула от неожиданности, но тут же инстинктивно прижалась к его широкой груди, ощущая надёжность и тепло.

Он отнёс меня в спальню и бережно уложил рядом с Юлей. Уже собираясь уходить, он замер, почувствовав, что я не отпускаю его руку.—Надь, отпусти... — тихо сказал он.

— Не-а, — буркнула я, ещё больше прижимая его руку к себе и закидывая на него ногу для верности. — Спи давай тут.

Он выдохнул, постоял секунду, а потом сдался. Лёг рядом и обнял меня, его лицо уткнулось в мои волосы. В комнате пахло детским шампунем, его одеколоном и счастьем.

— Будь ты старше, я бы взяла тебя в мужья, — пробормотала я уже в полусне, сама не зная, шучу или говорю правду.

— Помладше не любишь? — так же сонно спросил он.

Я не ответила, погружаясь в сон. Вдыхая его запах и ощущая его спокойное дыхание, я думала, что у жизни, полной опасностей и холода, есть и такие, вот эти, бесценные, тёплые и глупые моменты. И ради них стоит жить.