Часть 28.Чимин

Сегодня выдался идеальный денек для похмелья.Утром в аэропорту Майами нас встретил тренер Маккартни, который велел мне тащиться на другой конец города, чтобы провести урок физкультуры в Средней школе Святого Сердца по какой-то государственной благотворительной программе. Днем в эту школу нагрянули репортеры с телевизионщиками из И-Эс-Пи-Эн и два часа заваливали меня унылыми вопросами в духе: сколько раз в день я ем, сколько часов сплю и как часто отливаю, – снимая крупным планом мое опухшее от виски лицо. За последние двенадцать часов я столько раз от усталости тер руками глаза, что они у меня воспалились.Возвращаюсь на виллу Техена, когда солнце уже клонится к закату. Оставляю байк на подъездной дорожке, не потрудившись отогнать его в гараж, и вхожу в дом. Нос тут же улавливает запах еды – вареного риса и мяса. Желудок откликается урчанием. Наверное, очередная подружка Техена, благослови ее Господь, решила зайти с козырей. Надеюсь, мне тоже что-нибудь перепадет. В этом доме готовит только Юнги, и только когда у него хорошее настроение. Что означает – почти никогда.Бросаю дорожную сумку в прихожей и направляюсь в сторону лестницы, чтобы подняться в спальню. Проходя мимо гостиной, краем глаза замечаю какое-то движение на кухне, которая является ее частью. Поворачиваю голову и замираю на полпути. Дыхание застревает в легких.Розэ.На моей кухне.Стоит возле распахнутого холодильника, держит в руках пластиковый контейнер с лаймами и невозмутимо смотрит на меня.Иисусе...Она выглядит как ожившая мечта.Очень грязная мечта.На ней розовая прозрачная блузка, демонстрирующая черный бюстгалтер, джинсовая микро-мини-юбка, размером с мою ладонь, и черные босоножки на высоком каблуке, которые делают ее гладкие, загорелые ноги, длиной в милю, просто бесконечными. Светлые волосы, обычно ровные, сегодня завиты и красивыми волнами спадают на грудь. На губах темная помада, которая фантастически оттеняет голубые глаза, придавая им более глубокий, почти неоновый оттенок.Красивая. Сексуальная. Беспощадная.Я смотрю на нее с недоверием. До сих пор не могу поверить, что Розэ здесь. В моем доме. Я даже боюсь моргать, будто она может исчезнуть в любую секунду.– Дерьмо, – первое, что выдает мой рот, пока глаза жадно блуждают по ее лицу, уделяя особое внимание губам, между которыми мне хочется просунуть свой язык.– Пак Розэ, рада знакомству.Она ставит контейнер с лаймами на стол и берет в руки раскрытую коробку печенья.– Что ты здесь делаешь?Я хочу ее обнять.Или придушить.Мысли несутся со скоростью света.– То же, что и ты, – живу, – отвечает она своим любимым ты-тупой-мудак тоном.– Нет.– Да.– Нет! – Проклятье. – ТЕХЕН!– Он в душе, – говорит Розэ, ломая пальцами крекеры Грэм и отправляя кусочки в блендер. – Выглядишь неважно. Ты не заболел? У тебя глаза красные.– Отвали на хрен со своей заботой,Пак! – выпаливаю я, приходя в себя.Уголки ее губ подрагивают.– Как скажешь.– И держись от меня подальше!– О, это будет непросто, Пак. – Голубые глаза сверкают озорным блеском. – Поскольку теперь наши спальни находятся рядом.Я глубоко втягиваю воздух и шумно выдыхаю.Оке-е-е-е-ей.Где эта белобрысая Пэтти, мать ее, Стенджер?Вбегаю по лестнице на второй этаж, распахиваю дверь в спальню Техена и вижу его голую задницу, которую тот старательно натирает ментоловой мазью от ушибов. В отличии от меня, Ким не пропустил вечернюю тренировку. И, судя по большим багрово-красным пятнам на его теле, засранца сегодня не слабо помяли.Едва сдерживаясь, чтобы по этой заднице не пнуть, захожу в комнату и громко захлопываю за собой дверь.– Что она делает в нашем доме? – сердито спрашиваю я.– Чувак, личное пространство – слышал что-нибудь об этом?– Решил поиграть в гребаную сваху?Посмеиваясь, Ким подходит к комоду, вытаскивает из верхнего ящика белые боксеры и натягивает их.Наши с Сойером спальни выглядят как поделенная на две фотографии картинка с легкими здорового человека и курильщика. В моей всегда безупречный порядок. Минимум вещей. Минимум мебели. Комната Кима – это премиальная свалка, в которой можно найти все что угодно, от коллекции старых джазовых пластинок до женских розовых трусиков, которые прямо сейчас висят на ручке двери, ведущей на балкон.– Мне, конечно, нравятся хэппи-энды, но дело не только в этом. – Техен наклоняется к мини-бару, который внешне похож на сейф, достает оттуда две банки «Бад лайта» и протягивает одну из них мне. – Ты в курсе, что Розэ ушла из дома?Я хмурюсь.– Нет. Почему?– С матерью вроде как поругалась. – Он открывает банку и смахивает пену с пальцев. – Хотела перебраться к подружкам в общежитие, но оттуда ее выперла староста. Поэтому я пригласил ее пожить у нас, пока не найдет себе собственное жилье. Юнги, кстати, не возражал.Я приподнимаю бровь.– Шутишь? Юнги  против даже того, чтобы мы наняли кухарку, потому что терпеть не может в доме посторонних.– А если я скажу, что он лично помог ей с чемоданом?Из меня вырывается смех.Господи, что эта девчонка творит с людьми?– Я предложил Розэ одну из двух свободных спален на выбор. – Губы Техена растягиваются в придурковатой улыбке. – И она выбрала ту, что рядом с твоей.Я со вздохом подношу пиво к губам и делаю несколько больших глотков.– Кстати, заметил, как Харли сегодня принарядилась? – как бы между прочим спрашивает говнюк, разваливаясь в красном кресле-мешке, в котором он едва помещается. – Как думаешь, для кого?Единственный раз, когда я видел Розэ на каблуках, был на приеме моего отца. Поэтому я ничего не думаю. Я не хочу об этом думать.– Полагаю, для тебя, жопоголовый.– Полегче, мужик. Я и так почти влюблен.– Притронешься к ней – умрешь, – предупреждаю я прежде, чем уйти в свою комнату. – И надень гребаные штаны!

Принимаю душ и быстренько переодеваюсь в предвкушении новой встречи с ангелом смерти. Надеваю серые спортивные штаны, белые «найки» из того же модельного ряда, который любит носить Розэ, и... отказываюсь от футболки.Она не бросает мне вызов.Она и есть вызов.И я охренительно готов его принять.Спускаюсь вниз и останавливаюсь в дверном проеме гостиной. Розэ меня не замечает. С помощью кисточки смазывает маслом форму для выпечки и покачивает головой в такт песне «Bad Blood», которая играет из портативной колонки Техен.Милый, теперь между нами вражда.Знаешь, это была сумасшедшая любовь,Но посмотри, что ты натворил...

Признаться, я думал, Хантер слушает хэви-метал или хард-рок 70-тых. Что-то такое же бунтарское и напористое, как она сама. Но... Тейлор Свифт? Эта девчонка не перестает меня удивлять.– Ты спала с моим отцом? Простой вопрос. Да или нет?Вместо ответа Розэ замахивается и швыряет в меня кисточку, которую держала в руке. Я вовремя уклоняю голову, кисточка пролетает мимо и врезается в стену, оставляя на ней масляные пятна.– Спроси меня об этом еще раз, и я не промахнусь, – гневно говорит она, сверкая своими фантастическими глазами.Я воспринимаю это как твердое «нет». И я солгу, если скажу, что не скучал по этому эмоциональному торнадо. Но в моей голове вертится еще один, не менее дерьмовый вопрос.Спала ли Розэ с кем-нибудь за деньги?Если ответ на него будет положительный – это убьет меня.Если отрицательный, – я тоже мертвец.Поэтому я решаю не продолжать дергать пантеру за усы, а дождаться какого-нибудь более подходящего момента, чтобы его задать. Как вариант – отвезти Розэ на безлюдный пляж или на поле для гольфа. В любое место, где нет поблизости тяжелых предметов и есть хоть какое-то пространство для маневра. А до тех пор я буду соблюдать дистанцию. Пока не узнаю всю правду. Пока не буду уверен в том, что передо мной та самая Розэ. Искренняя, гордая, смелая, целеустремленная... И что все эти прекрасные качества, которые я в ней увидел и полюбил, – настоящие.Назовите это ебаными принципами. Чем хотите. Но я не могу быть с девчонкой, которая торгует своим телом. Даже если схожу по ней с ума. Даже если хочу ее так сильно, что мне хочется кричать.Это слишком.Это, мать вашу, слишком.Когда я подхожу к Розэ, меня накрывает какое-то нелепое волнение. Приглаживаю волосы, которые после быстрой сушки полотенцем топорщатся во все стороны, и придаю лицу невозмутимое выражение.– Почему ты ушла из дома?– Потому что моя жизнь – ебаный бардак.Розэ бросает на меня мимолетный взгляд, а после возвращает свое внимание к тесту, которое утрамбовывает пальцами в форму для выпечки.– Ты поссорилась с матерью?– Покажешь, как включается ваша навороченная духовка? – задает она встречный вопрос, меняя тему.– Розэ, ты должна знать: что бы между нами не происходило, ты всегда можешь обратиться ко мне. С любой проблемой. С любой просьбой.Она не смотрит на меня.– Почему?Потому что я чувствую за тебя ответственность.Потому что я убью любого, кто причинит тебе вред.Потому что...Я глубоко вздыхаю.– Потому что это ты.Она поднимает голову, и наши глаза встречаются. Мое сердце бьется быстрее, чем на играх серии плей-офф. Иисусе, как же она хороша.– Пятнадцать минут назад ты сказал мне держаться от тебя подальше.– Я запаниковал, – честно признаюсь я. – Розэ, ты последний человек в этой вселенной, кого я ожидал увидеть на своей кухне.– Сегодня или вообще?– Сегодня, – отвечаю я и, только когда замечаю на лице красотки лукавую ухмылку, понимаю, как это прозвучало.Проклятье.Брэдшоу играет со мной. Дерзко. Открыто. Так, как умеет только она. И как только я начинаю понимать правила, – она тут же их меняет. Из нее действительно выйдет крутой криминалист: хитрый, проницательный и остроумный.– Духовка, – напоминает Розэ, вытирая руки полотенцем. – Нужно разогреть ее до трехсот пятидесяти градусов.– Что ты готовишь? – спрашиваю я, выставляя на сенсорном экране плиты необходимую температуру.– Лаймовый пирог.На меня наваливается знакомая пустота. Я отворачиваю голову в сторону и сосредотачиваю внимание на пятне от черного маркера на столе, за которым Юнги иногда рисует свои скетчи.– Эй, ты в порядке? – Ее маленькая теплая ладонь ложится мне на плечо.– В полном.– Уверен?– Конечно. Просто... – Я поворачиваюсь к ней. – Почему ты решила приготовить именно его?Она пожимает плечами.– Я родилась в Ки-Уэст, где лаймовый пирог является второй религией.Я улыбаюсь.– А что является первой?– Петухи, – фыркает Розэ, и мы оба смеемся.– Моя мама тоже любила печь лаймовые пироги. – Я поднимаю руку к ее лицу и касаюсь ладонью щеки, незаметно смахивая с нее крошки крекера. – Ни одно семейное торжество, будь то день рождения или Рождество, не обходилось без этого коронного блюда. Пирог всегда получался очень сладким, и нам с отцом приходилось запивать его огромным количеством чая, но все равно таким чертовски вкусным.– Уверена, гораздо вкуснее моего.– Необязательно.Какое-то время мы просто смотрим друг на друга. Атмосфера между нами становится напряженнее. Розэ опускает взгляд на мой рот и облизывает губы, ускоряя мой пульс. В голове проносится сотня образов того, что я могу сделать с этими сладкими, лживыми губами. И большая часть меня жаждет пойти в атаку. Моя ладонь скользит по ее щеке вниз к гладкой шее, и большой палец грубо приподнимает подбородок. Розэ делает короткий вдох. Этот звук как мольба.Остановись, идиот.Просто, на хрен, остановись.Резко опускаю руку и засовываю ее в карман спортивных штанов. В безопасную зону. Розэ отводит взгляд в сторону. На ее лице читается раздражение, смешанное с разочарованием.Интересно, а чего она ожидала после всей этой херни с моим отцом? Что я просто проглочу это дерьмо и закушу его гребаным пирогом?Розэ возвращается к столу. Протыкает зубочисткой дырки в тесте, застилает корж пергаментной бумагой и сверху для груза насыпает рис. Наклоняется, чтобы поставить форму в духовку, ее юбка задирается, и я вижу черную ткань трусиков. Они кружевные.Ох, сладкий грешный ад...Мой член дергается. Твердеет. Яйца, которые с момента знакомства с Розэ потяжелели тонн на восемь, болезненно напрягаются. Все тело буквально гудит от потребности нагнуть Розэ над обеденным столом, задрать этот крошечный кусок джинсовой ткани и вколачиваться в нее до потери сознания. Я умираю от желания снова увидеть ее голой, с пылающими щеками, выкрикивающей между стонами мое имя. И я не могу выразить словами, насколько я раздражен, что мы сейчас не можем зайти дальше.Пак заводит меня как никто другой. Но не только мой член нуждается в ней. Сердце тоже. Потому что Розэ не из тех, кого можно просто трахнуть и забыть. Это определенно история с продолжением. В моих больных фантазиях, – с продолжением длиною в жизнь.Закрываю глаза от смешанных чувств возбуждения, раздражения и боли, и прислоняюсь лбом к подвесному шкафчику, который оказывается божественно прохладным по сравнению с моей разгоряченной кожей. Протянув руку вниз, поправляю стояк и выдыхаю, в попытке собрать жалкие остатки самообладания.Ближайшие планы на вечер: дрочить до тех пор, пока не отвалится член.– Хочу, чтобы ты знала: я никому не рассказывал о твоей работе в эскорте. Вообще никому. Тем более Кайле.Розэ выпрямляется и разворачивается ко мне.– Я знаю.– Откуда?– Не важно.– Еще как важно.Она глубоко вздыхает.– Стерва раскошелилась на какого-то местного Ниро Вульфа.– Кайла наняла частного детектива? – удивленно переспрашиваю я. – Она что, совсем выжила из ума?– Не знаю. – Розэ скрещивает руки на груди. – Тебе виднее. Ты же с ней трахался.– Ладно, я поговорю с ней.– Нет, Чимин. Я не хочу, чтобы ты даже близко к ней приближался.– Ревнуешь?– А если и так?! – с раздражением выпаливает она.Я улыбаюсь про себя.Розэ. Ревнует. Меня.Почему это так охренительно приятно?– Окей. Тогда я хочу, чтобы ты немедленно переоделась.Она прищуривается.– Так попроси меня об этом.– Пожалуйста, Розэ, переоденься. – Я понижаю голос до рыка. – И отдай мне это жалкое подобие юбки, чтобы я мог ее сжечь.– Мне нравится эта юбка. – Вступает в игру ее ослиное упрямство.– Она даже задницу твою не прикрывает!– Это чтобы тебе было удобнее ее целовать.У меня вырывается хриплый стон.– Господи, ты иногда просто невыносима.– Иногда? –Пак подходит ближе, хватает меня за шею и облизывает мое лицо от подбородка до носа. – Теряю хватку.– Розэ...Она отстраняется, невинно улыбаясь.– Пармезан.Я моргаю, окончательно сведенный с ума. Подборок, нос, губы, член – все пылает огнем.– Что?– У вас есть пармезан? Никак не могу его найти.– Э-э-э... Нет. Кажется, нет. Но я могу съездить и купить, если нужно.– Нужно.– Окей. Что-нибудь еще?Ее улыбка становится мягче и теплее.– Греческий йогурт и протеиновый батончик с кешью и миндалем.– И все?– И все.– Хорошо.– Только надень футболку! – кричит она мне вслед.