Часть 2

Варя могла бы идти так ещё несколько минут, прежде чем неожиданно для неизвестного ей паренька появилась, но он заметил её раньше. Хотя, как заметил? Скорее услышал. Сухие листья предательски шуршали и хрустели, от чего Некрасову застали врасплох почти мгновенно.

—Стоять! — Крикнул сидящий на телеге силуэт, сжав заточку в руке. Девушка подметила, что работу шухера он выполняет неплохо, ибо и слух, и реакция хорошие. —Ты кто? Съеби, не видишь что-ли?! Работаем!

—Синица! — Эту кличку ей придумала её мама ещё в детстве, за красоту и голосистость, и Варя пользуется ей и по сей день. Больше вариантов и нет, а самой себе ей придумывать не очень хотелось, это казалось ей несправедливым. Начался ливень. Ребята ругнулись себе под нос. Итак холодно.

—Я тогда воробей! Иди отсюда, девчонка! — Говорил он. А его ребята как-то долго не выходят со склада.

—Дебил, это погоняло моё! Я, может, в банду к вам хочу. — Сказала Некрасова, даже не думая, о чём говорит. В банду к ним ей как раз не хотелось. Ей хотелось на склад и поскорее поесть.

Парень хотел ответить ей ещё что-то, но не успел. Издалека послышался шум машины. Милиция. Силуэт моментом спрыгнул с арбы и залетел на склад, с криками «атас, менты!». А вот Варя замешкалась, наверное первый раз в своей жизни. Логичнее было бы убегать с выбегающими со склада двумя пацанами - предателями, но она наоборот занырнула вовнутрь.

В полной темноте (лампочка была разбита, чтобы найти воров было сложнее) Варя нашла какую-то щель между ящиками, и, не думая, залезла туда. Устроившись в уголочке, она ощутила, что тут не одна. Её кто-то начал выпихивать, и, наконец разглядев неизвестного в темноте, она поняла, что это был он, тот самый мальчик, что был шухером. Варя молча вломила ему локтём между ног, заставив простонать.

А милиция тем временем уже подбежала к складу.

—Труп. — Констатировал один из них, увидев труп сторожа в щель между досками деревянной калитки. Молодой, чистейшей казах, не так давно в милиции. —Владимир Саныч... — Тихо произнёс он, прося подсобить. Раз-два - и всё. Узкоглазый перелез на ту сторону.

Он быстро убрал доску, которая служила вместо замка, пропуская коллег на территорию. Снайперы сразу пробежали к окнам, присели рядом с ними, ожидая, когда кто-то вылезет, как часто бывало.

Конечно, это было не впервой. «Выездным» (так называли тех, кто выезжают по вызову) не привыкать. Ни на трупы смотреть, ни на опрокинутые стеллажи, увы. А сиротам, которые сейчас сидят за ящиками и мешками подавно. 

Варя приблизилась к Тяпе, и максимально тихо прошептала на ухо:

—Пожалуйста, не сорвись, не прокричи ненароком, мальчик... — В её голосе слышалась искренняя мольба.

—Да пошла ты, дура ненормальная, я тебя по стенке размажу, мразь, ммм... — Тихо сказал ей он.

Варя вздохнула, осознавая, что лучше было бы вмазать ему в какое-то другое место, и если сейчас их услышат, то виновата будет целиком и полностью она.

—Ну что, мужички, очко играет?! Выходи с поднятыми руками по одному! — Крикнул легавый, осмотревшись.

Послышался глухой удар и его тихий стон. Это один из пацанов ударил того по голове палкой. Кот. А после взобрался по стенке, словно паук. Вбежал следующий. Послышалось два выстрела и его крик: «Стой!». Лаврик тем временем стоял в стороне, сжав лом в руках. Работа была слаженной и четкой, чему Синица, наблюдая за этим за ящиками поражалась.

Тяпа полностью затих, лишь закусывал губу, чувствуя, что боль постепенно угасает. Зато адреналин в крови наоборот только разжигается. Кот вылез в окно, но ему, конечно, отвесил прикладом снайпер. Один есть.

—Выходи, каракуты сраные! — Приказал вбежавший старшина в кожаном плаще. Но кто бы его послушал? Не самоубийцы же они, в конце концов. —Сейчас из вас бешбармак делать буду!

Варя облизнула пересохшие губы, вспоминая вид бешбармака. Её любимого, национального казахского блюда. Но фантазии о скором приёме пищи быстро прекратились, когда она представила себя в роли баранины. Девушка поёжилась. Как и у почти любого ребёнка или подростка, у неё была замечательная фантазия, которая часто выручала её на допросах от мамы, когда она в детстве слишком долго гуляла с подругами.

Лаврик, стоявший позади старшины, метил рукой с ломом удобное место, куда бы его бросить чтобы он воткнулся чётко, и чтобы легавый однозначно не остался в живых. Мужчина обернулся на него, и лом со свистом полетел прямо в его грудь. Тот выстрелил. Оба, Лаврик и легавый - погибли.

К Тяпе и Варе, словно подарок, прилетел пистолет упавшего легавого. Они переглянулись.

—Старшина! — Закричал вбежавший узкоглазый, подбегая к трупу старшего.

Тяпкин неуверенно взял оружие в руки и стал целиться, тяжело и быстро дыша. Ему никогда раньше не приходилось держать пистолета в руках, а уж тем более стрелять. Да и не убивал он ещё, только смотрел как это делают другие.

—Стой... — Тихо вымолвил обернувшийся казах. Он стал медленно и осторожно присаживаться на корточки, чтобы быть с Валей на одном уровне. —Положи, дурила, он же выстрелить может... — Щелчок. Варя тяжело выдохнула, ожидая, что будет дальше. —Брось его, пацанчик! — Выстрел. Варя и Тяпа вздрогнули.

Легавый, схватившись за простреленную грудь упал спиной на ящики.

—Что же вы делаете, пацаны?.. — Прошептал он.

Тяпа положил пистолет и опустил руки, тяжело дыша. Варя тоже пыталась прийти в себя. Всё случилось слишком резко и слишком страшно. Убивать ножом, казалось, легче и быстрее. Не так жутко. Но так ей только казалось.

Валя резко встал и начал бежать прочь со склада, и Синица за ним. Их сердца бились в унисон: одинаково быстро. Они буквально долбили по их грудинам. Дыхание сбивалось. Сироты и сами не знали почему. Казалось бы, ничего такого.

Когда они выбежали, то подвёл мёртвый сторож. Возможно, это было кармой или наказанием от Бога, в которого они оба не верят. Возможно случайностью. Ребята запнулись о тело и оба упали. К виску Тяпы приставили пистолет, а Синицу вдавили ногой в тело, поставив её ей на спину.

—Не дёргайтесь, сволочи.