38 (от лица Тэхена)

Я ударил кулаком по твердой плиточной стене возле кабинета Пен.К черту. К черту Дженни и ее жалостливое нытье.Но, даже подумав об этом, я не успокоился. Вот дерьмо! И кем она себя возомнила? Строит из себя жертву? Правда?Прислонившись лбом к прохладной стене, я закрыл глаза. Что она сейчас сделала со мной?Я похолодел, когда она начала свой монолог. С первой же секунды я понял, что она говорила о нас, и не мог оторвать от нее глаз. Она еще помнила те времена, когда я хорошо относился к ней, и казалось, что она по мне по-прежнему скучала.Почему?Боже, Джен. Не делай этого! Не вешай мне лапшу на уши!В четырнадцать я хотел лишь одного – ее. А она обо мне даже не думала, хотя я, черт возьми, на нее просто молился. Ей не было до меня дела. Она не скучала по мне, когда я уезжал. Жизнь продолжалась, так ведь? Я так чертовски нуждался в ней в те дни, а она едва меня замечала. Без меня она была более счастлива.Я едва дышал и пытался протолкнуть в легкие хоть немного воздуха. Боже, я понятия не имел, чего хотел. Может, я хотел оставить ее в покое. Может, я хотел, чтобы она снова смотрела на меня, как раньше. Может, я просто хотел обнять ее и вдыхать ее запах, пока наконец не вспомню, кто я такой.Но я не мог. Мне нужно было ненавидеть Дженни. Мне нужно было ненавидеть ее, потому что, если бы я не нашел выхода всей своей энергии, я бы просто взорвался. Так случилось год назад, когда она уехала. Я словно сошел с ума.– Пока, Тэхен.Развернувшись, я моргнул. Чонгук окликнул меня, а она была рядом. Смотрела на меня так, будто я ничтожество. Будто я был в ее жизни никем, когда она – черт возьми! – значила для меня все.Я сунул руки в карман толстовки, чтобы никто не заметил, как я сжал кулаки. Теперь я уже привык к этому – привык держать свою вспыльчивость под контролем, чтобы никто не знал, что именно кипело внутри меня.Тупая стерва. Она была не в силах ранить меня.Но пока они удалялись по коридору, я начинал задыхаться, просто пылая изнутри.Она уходила с ним.Она просто растоптала меня в том кабинете.Она обыгрывала меня.Я сильнее сжал кулаки, и пальцы заныли.– Подвезешь?Вот черт! От нового источника раздражения челюсти еще больше напряглись. Мне даже не нужно было поворачиваться, чтобы понять: рядом стояла Мина.В последние дни о Мине я думал меньше всего, надеясь, что она поймет намек и отвяжется от меня сама.Но затем я вспомнил, что кое для чего она могла оказаться полезной.– Можешь замолчать.Развернувшись и даже не посмотрев на девушку, я схватил ее за руку и потащил в ближайший туалет. Мне нужно было спустить пар, а Мина знала в том толк. Она напоминала воду. Принимала форму любого сосуда. Она не мучила меня и не предъявляла претензий. Она просто была рядом.Уроки закончились. В туалете никого не было. Я зашел в кабинку, уселся на унитаз и посадил ее к себе на колени. Кажется, она хихикнула, но, если честно, мне было наплевать, кто она такая и где я. Меня не волновало даже то, что кто-нибудь мог нас застукать. Мне нужно было забыться. Забыться так, чтобы я не слышал собственных мыслей. Чтобы перед глазами у меня не стояли ее темные волосы и карие глаза.Дженни.Я сорвал с Мины короткую розовую кофточку и впился поцелуем в губы девушки. Приятного было мало. Я этого не хотел. Мне не хотелось бежать – мне хотелось расквитаться.Вцепившись в бретельки майки, я дернул их вниз. Бюстгальтер скользнул следом и осел на талии. Грудь открылась, и я набросился на нее, услышав стоны девушки.«Мне было не больно, когда рядом был ты».Я пытался убежать от Дженни, но она преследовала меня. Прижав Мину ближе, я вдыхал аромат ее кожи, отчаянно желая, чтобы на месте нее была другая.«Мне было так плохо, когда ты меня возненавидел».Сердце колотилось как сумасшедшее, я никак не мог отдышаться. Что за черт?Мина откинулась назад и принялась извиваться у меня на коленях, а мои руки скользили по ее телу, пытаясь найти избавление. Пытаясь обрести контроль.«И мое сердце разрывалось на части. Я скучала по тебе».Обхватив Мину за задницу, я покрывал поцелуями ее шею. Она снова застонала и что-то пробормотала, но я не расслышал. В голове у меня крутился всего один голос, который не могла прогнать ни Мина, ни любая другая девушка.«Я любила все это, и я любила тебя».И тут я остановился.Из меня как будто выкачали весь воздух.Она любила меня.– В чем дело, милый?Руки Мины обвились вокруг моей шеи, но я не мог взглянуть на нее. Я просто сидел, дышал ей в грудь и пытался хотя бы на несколько секунд поверить, что в объятиях у меня была Дженни.– Тэхен. Что с тобой? Ты с самого начала учебного года ведешь себя странно.О, этот чертов писклявый голос. Неужели люди не могут понять, когда стоит заткнуться?Я провел ладонями по лицу.– Вставай. Подброшу тебя до дома, – отрезал я.– Я не хочу домой. Ты уже месяц меня игнорируешь. Даже больше месяца! – Она натянула майку и кофточку, но не сдвинулась с места.Глубоко вздохнув, я попытался унять бушевавшее внутри меня бешенство. Боже, я просто хотел убраться оттуда к чертовой матери.– Поедешь или нет? – спросил я, окинув ее взглядом, который явно говорил: «Обсуждать тут нечего».У нее хватило ума больше не задавать вопросов. Я ничего не сказал Чимину и тем более не собирался откровенничать с этой девчонкой.Когда я добрался до дома, настроение стало еще хуже. Высадив Мину, я просто поехал дальше. Мне нужно было послушать музыку, проветриться и попытаться унять боль, саднившую в груди. Казалось, кто-то сжимал мне сердце, и, вместо того чтобы успокоиться, я только еще сильнее выходил из себя.Все это было из-за Дженни. Она была виной всему.Зная, что это неправда, я все же предпочитал верить этому, ведь правда, черт возьми, обжигала меня слишком больно.Правда заключалась в том, что я бы очень хотел вернуть тот день в парке. Мне хотелось снова оказаться возле пруда, где я решил, что она заслуживает страданий. Я бы все сделал иначе. Вместо того чтобы оттолкнуть ее, я бы зарылся лицом в ее волосы и позволил ей вернуть меня назад. Ей бы даже не пришлось говорить что-то или делать. Достаточно было бы просто заполнить собой мой мир.Но в тот день я ненавидел ее сильнее, чем любил. И теперь я не мог смириться с тем, что натворил. Я не мог смириться с тем, что теперь она ненавидела меня, что мама не хотела иметь со мной ничего общего, что отец каждую субботу напоминал мне о том, какой…К черту! К черту всех!Я зашел домой, хлопнул дверью и швырнул ключи на другой конец комнаты. Внутри было по обыкновению тихо, как в церкви, только Мэдмэн цокал когтями по полу.Он тут же принялся теребить мои джинсы, требуя внимания.– Не сейчас, приятель, – бросил я и прошел в кухню.Мэдмэн не мог меня успокоить. Мне хотелось что-нибудь разбить. Распахнув холодильник, я заметил, что мама оставила на двери записку.«Ушла на всю ночь. Закажи пиццу. Люблю тебя!»Я снова захлопнул дверь. Вечно ее нет.Вцепившись руками в холодильник, я прислонился головой к холодному металлу. «Это неважно», – говорил я себе. Все было в порядке. Родители у меня были так себе, но кому с ними везет? Я оттолкнул Дженни, но вокруг вертелось полно других девчонок. Я понятия не имел, как, черт возьми, жить дальше, но мне было всего девятнадцать – или почти двадцать.Все. Было. В порядке.Я сильнее сжал кулаки, желая поверить в ложь.А затем я понял, что стою в одиночестве на кухне, вцепившись в холодильник, и убеждаю себя, что жизнь хороша.Черт.Я принялся колотить по стальной двери. Каждый мускул тела отдавался болью, пока я снова и снова лупил ладонью по холодильнику. Мэдмэн взвизгнул и убежал поджав хвост. Все барахло, которое мама хранила на холодильнике, попадало и разбилось, но я не останавливался, обеими руками толкая стального гиганта.«Мне было не больно, когда рядом был ты».Она промывала мне мозги. Почему я не мог просто забыть ее?Я остановился, уронив руки. Я вдыхал и выдыхал, но воздуха все равно не хватало. Развернувшись, направился к лестнице. Раз мама ушла на всю ночь, можно было беспрепятственно вытащить бутылку. Она была алкоголичкой, и потому я прятал выпивку. Но сегодня мне нужно было расслабиться. Я не мог справиться с болью. Я не мог ее вынести, а потому мне хотелось отключиться.На пути к лестнице я заметил, что передняя дверь открыта. Черт. Наверное, она не захлопнулась, когда я зашел. И Мэдмэн, конечно же, удрал.Сильным пинком я захлопнул дверь.Замечательно. Пусть убирается.Зайдя в свою комнату, я залез в тайник в шкафу и вытащил оттуда бутылку. Мы воровали выпивку из подвала Чимина, где его отец устроил целый склад алкоголя для корпоративных вечеров и сборов – почти не появляясь дома, он не замечал пропаж. Припасенное для наших посиделок спиртное мы хранили у меня. Я стащил с себя толстовку и рубашку, скинул ботинки и откупорил бутылку. Глубокими глотками я поглощал обжигающий алкоголь, чтобы прогнать ее голос из своей головы.Я не мог понять, какого черта было со мной не так. Когда она уехала во Францию, было дерьмово, но потом стало лучше: я сконцентрировался на гонках, работе и учебе. И я знал, что она вернется. Но теперь казалось, что она была дальше от меня, чем тогда, когда жила в другой стране.Подойдя к окну, я тут же замер. Желудок перевернулся. Двигаться не хотелось.Там была она.Она танцевала.Закрыв глаза, она прыгала.Я чуть не рассмеялся, когда она подбросила в воздух ободок с рожками и принялась громко подпевать. Мне ужасно хотелось обнять ее.Боже, я чертовски хотел вернуть ее!Но что я сказал бы ей? Рассказать все я не мог.Это было чересчур.Я снова поднес бутылку к губам, закрыл глаза и проглотил желчь.Мне нечего было сказать ей. Того мальчишки, которого она знала, когда нам было по четырнадцать, уже не было. Они покинули меня. Она покинула меня. Я остался один, как и пророчил этот козел.Я почувствовал сильный укол ненависти. Чувство это пронизало каждую клетку моего тела, пока нервы не натянулись так сильно, что мне захотелось сорвать с себя кожу, чтобы только вдохнуть.Я швырнул бутылку в другой конец комнаты. Ударившись о стену, она упала на пол.Черт возьми!Выбежав за дверь, я спустился по лестнице и словно обезумел. Я переворачивал стулья, срывал со стен картины, разбивал керамику и хрусталь. Все, что любила мама. Мне было все равно. Я мог прибраться до того, как она вернется домой назавтра или дней через пять. Вещей не будет, но она смирится с этим. Ведь больше меня и всякого барахла эта женщина любила только одно – саму себя.Следующие два часа я был как в тумане. Я разбил каждую фотографию, с которой улыбался ей, каждую статуэтку, которая создавала впечатление домашнего уюта.Когда я закончил, дом был разгромлен. Но я чувствовал небывалый подъем духа. Никто не мог ранить меня, если я не мог ранить их.Обливаясь потом, я измученно выполз на заднее крыльцо, прихватив с собой бутылку «Джека», и дождь охладил меня. Не знаю, как долго я сидел там, но наконец-то у меня получалось дышать, и это было здорово. Наверное, я вел себя по-детски, разбивая все это барахло. Но теперь я снова взял себя в руки и сидел на улице, выпивая и наслаждаясь спокойствием в своей голове.– Тэхен?Я повернул голову на звук, и у меня тут же перехватило дыхание. Господи Иисусе… Нет, нет, нет…Она здесь? В коротких тортиках и простой майке?Я снова отвернулся, надеясь, что она уйдет. Мне не хотелось сорваться на нее. Или сделать какую-нибудь глупость. Я наконец успокоился, но в голове моей все еще был кавардак – я не мог сейчас общаться с ней.– Тэхен, Собака лаяла на улице. Я позвонила в дверь. Ты не слышал?Черт, она была так близко. Я чувствовал тягу к ней. Мне хотелось стать еще ближе. Хотелось оказаться в ее объятиях и не покидать их, пока я не забуду вчерашний день.Она обошла меня, и в пальцах закололо. Они желали ее. Только ее.Я на мгновение поднял глаза, не в силах сопротивляться желанию.Проклятье. Она промокла до нитки. Я снова отвел глаза, понимая, что произойдет, если я этого не сделаю. Влажная майка прилипла к ее телу, и она попыталась прикрыться, скрестив руки. Ноги блестели от капель, шорты открывали загорелые бедра.– Тэхен? Почему ты не отвечаешь! – крикнула она. – Дом разгромлен.Я снова попытался взглянуть на нее. Зачем? Кто знает? Каждый раз, когда я видел ее, мне хотелось растворить в ней свое сердце. Разве это могло пойти нам на пользу?– Собака сбежала, – выдавил я. Какого черта?– И ты закатил истерику? Твоя мама знает, что ты сделал с домом?И тут между нами снова встала стена. Моя мама. Дженни смотрела на меня так, словно я не мог себя контролировать. Словно я был слаб.Мне больше не хотелось причинять ей боль, но и подпускать ее к себе у меня не было желания.– Какая тебе разница? Я же ничтожество, правда? Неудачник? Родители меня ненавидят. Разве это не твои слова?Да, так проще. Оттолкнуть ее.Она заговорила со мной, и я, как всегда, отбрил ее, но это было неважно. Я заткнул ее, не дав ей сказать ни слова. Я всегда так делал. Я не нуждался в ней. Я был сильным.Дженни прошла за мной внутрь, и я старался не замечать ее, вытирая пса. Но затем она снова вывела меня из себя, попытавшись вылить остатки выпивки в канализацию.– Твою мать! – Подбежав к ней, я принялся вырывать бутылку виски у нее из рук. – Это не твоего ума дело. Вали отсюда.Мне не хотелось, чтобы она видела меня в таком состоянии. Она не должна была беспокоиться обо мне. Я этого не заслуживал. И я не нуждался ни в этом, ни в ней самой!Я дернул бутылку, и тело Дженни соприкоснулось с моим.Она была самым прекрасным созданием, которое я когда-либо видел. А гнев делал ее еще сексуальнее. В глазах ее пылал огонь, полная нижняя губа блестела от дождя. Мне хотелось остановить это мгновение. Хотелось выплеснуть на нее всю свою энергию. И не только одним способом.Она ударила меня, и голова моя дернулась. На миг я остолбенел.Черт! Она меня ударила!Я уронил бутылку – к дьяволу ее! – и поднял Дженни на кухонную стойку. Я не понимал, что делаю, и не владел собой. Внезапно я перестал переживать из-за этого.Она встретилась со мной взглядом, ни на секунду не отводя глаз, и всем телом подалась ко мне. Мне не стоило так ее обнимать. Не стоило переходить эту черту. Но впервые за три года я сжимал Дженни руками и не собирался ее отпускать. Чем больше я смотрел на нее, чем легче она позволяла прикасаться к себе, тем сильнее я чувствовал, что принадлежал ей. Она была моей владычицей.И, боже, одновременно я ненавидел это и обожал.– Ты растоптала меня сегодня.– Отлично, – отозвалась она, и я сильнее сжал ее в объятиях, после чего снова дернул ее к себе.– Хотела сделать мне больно? Ты от этого кончила? Приятно было, правда?– Нет, я не кончила, – слишком спокойно ответила она. – Я не почувствовала ничего. Ты ничто для меня.Нет.– Не говори так.Неужели я навсегда оттолкнул ее! Она все еще была со мной, разве нет?Она наклонилась ближе, и я почувствовал сладость ее дыхания.– Ничто, – с издевкой повторила она, и в то же мгновение я ощутил возбуждение. – Теперь отпусти…Я впился губами в ее губы, услышав сладкий стон. Черт возьми, она была моей – и точка. Ее запах, кожа – все это заполнило мой мир, и я больше не мог трезво смотреть на вещи. Голова кружилась. Казалось, что я погрузился под воду, в тишину и невесомость. Боже, как же она была прекрасна.Я облизал ее нижнюю губу, попробовал на вкус то, что до смерти желал получить все эти годы. Мне хотелось охватить ее всю. Все происходило слишком быстро, но я не мог контролировать себя. Казалось, теперь мне хотелось возместить все потерянное время.Грудь ее была прижата к моей, ноги обхватывали мою талию. Между поцелуями я старался перевести дыхание. Мне хотелось именно этого – как же я не понял раньше? Она не сопротивлялась, и я улыбнулся, увидев, как она маняще вытянула шею. Я еще сильнее стиснул ее руками и притянул к своим бедрам, чтобы она ощутила, как сильно я хотел ее.Она обхватила меня ногами, и я провел руками по ее коже, восхищаясь ее теплом и мягкостью. Я не дал бы ей шевельнуться, пока не коснулся бы руками или губами каждого сантиметра ее тела.Когда я поцеловал ее в шею, она притянула меня к своим губам и подарила мне наслаждение ответным поцелуем. Я знал, что она этого не заслуживала. Я понимал, что она заслуживала большего. Но все, о чем я теперь мечтал, было раствориться в этой девушке или провести всю жизнь в попытках. Я был недостаточно близко к ней, я целовал ее недостаточно быстро. Мне хотелось большего.Я прикоснулся губами к впадинке у нее под ухом и вдохнул ее запах, отчаянно желая ее. Теперь, когда наши тела сплелись, я чувствовал себя свободнее, чем когда-либо.– Тэхен, стой.Она отдернула голову, но я не останавливался. Нет уж. Ты. Я. И чертова кровать. Прямо сейчас.Я уже готов был поднять ее на руки, когда она прокричала:– Тэхен! Я же сказала, стой!После этого она оттолкнула меня.Я сделал шаг назад, вернувшись к реальности. Все тело ныло от желания. Я стоял и пытался понять, что сказать ей, чтобы она вернулась ко мне, но она не дала мне этой возможности. Спрыгнув со стойки, она выбежала из дома.Проклятье.Я понятия не имел, что делать дальше, но в одном был уверен на сто процентов.Это должно повториться.