Заложник

— Ты, мать твою, вообще охренел! — встретил парень приветственной речью своего похитителя. — Какого хера ты меня на целый день одного оставил? Арсений подошел к вопившему. — Что смотришь? — Шастун злился. — Я, если что, хочу есть и в туалет. В душ я хочу, отпусти меня! — голосил он. — Да, я об этом не подумал, — проговорил Попов, сняв с себя футболку и оставшись в одних трикотажных брюках. Парень нахмурился и отвел взгляд: — Слушай, оденься, а? — Я тебя смущаю? — Арсений скрестил накачанные руки, демонстрируя спортивную грудь и аккуратные кубики пресса. Антон лишь хмыкнул, но быстрым взглядом прошелся по обнаженному торсу мужчины. — Значит так, сейчас я сниму с тебя наручники, и ты сможешь сходить в ванную, — говоря это, Арсений обернулся в поисках ключей, и парень заметил выглядывающую из-за пояса рукоятку пистолета. — Но если рыпнешься, то я тебе ногу прострелю, понял? — и Арсений глянул на своего заложника. Тот покорно кивнул. Когда его руки оказались свободны, он потер запястья, встал и грациозно потянулся. Но тут же ойкнул и прижал ладонь к ушибленному затылку. — Где ванная комната? — тихо поинтересовался Антон. — Там, — Попов кивнул в сторону коридора. Парень медленно поплелся в указанном направлении и почувствовал, что ему в голову что-то прилетело. Обернувшись, он увидел, что это было полотенце, небрежно брошенное мужчиной в него. — Осторожнее, у меня голова болит! — парень поднял с пола полотенце. — Что-то ты не такой резвый, как с утра! — мужчина следовал за ним. — Подожди. Я сейчас приду в себя и расскажу тебе, какой ты мудак! — ухмыльнулся Шастун и, войдя в нужную комнату, попытался закрыть за собой дверь. Арсений перехватил ее и покачал головой. — Я что, должен мыться под твоим присмотром? — поинтересовался Антон и, получив в ответ кивок, добавил: — Ты — педик? — Заткнись! — прорычал мужчина. — А как еще объяснить твое желание пялиться на меня голого? — Не забывай, что ты здесь не гость, а заложник. И будешь постоянно под моим присмотром. — А куда я здесь могу деться? — парень вопросительно обвел взглядом небольшую комнату, без единого окна. Мужчина недовольно выдохнул. — Ладно-ладно! — Шастун начал стягивать с себя футболку. — Хочешь пялиться — пялься! — Было бы на что! — Попов оперся спиной об лудку, отвернувшись от парня ровно настолько, чтобы не видеть его, но выхватывать боковым зрением. — Как тебя зовут-то? — послышался голос Шастуна на фоне льющейся воды. — Арсений! — ответил мужчина и нахмурился собственной глупости. Какого хера он выкладывает ему всю правду? Но что-то в парне было такое, что подкупало Попова, и ему это очень не нравилось. — А, Сеня, значит, — по интонации было слышно, что Шастун улыбнулся. — Арсений! И никаких сокращений! — твердо проговорил мужчина и автоматически повернулся к собеседнику. Тот стоял в душевой кабинке, спиной к мужчине, аккуратно поглаживая светлые волосы, вымывая из них засохшую кровь. — Ты хоть кабинку закрой, — прохрипел Попов. Антон тут же глянул на него через плечо, и его игривая улыбка уколола Арсения. — Значит, есть на что посмотреть? — и парень грациозно выгнул спину, проведя ладонями по ягодицам. — Да пошел ты! — мужчина скривился и отвернулся. А Шастун захохотал. Громкий, чистый смех заполнил комнату, но мужчина лишь сжал губы, уже начиная жалеть, что связался с этим развязным пареньком. * * * — Иди на кухню! — Попов указал на дверь напротив, когда вымытый и одетый Антон стал перед ним. В светлой, просторной комнате была рабочая кухонная сторона, состоящая из напольных и настенных шкафов синего цвета, плиты с электронной панелью, двойной раковины и двухкамерного холодильника, а в противоположном углу, у окна, располагался аккуратный кухонный уголок. — Ого! — произнес Антон и подошел к окну. — Как уютно и со вкусом обставлено! — Спасибо, — процедил Арсений и быстро пристегнул его руку наручниками к батарее. — Ой, опять? — простонал парень. — Ты же не в гостях… — напомнил Попов. Антон тяжело вздохнул и сел на диванчик. — Я приму душ, потом приготовлю ужин! — Арсений пошел к ванной комнате. — А чего ко мне не присоединился? Попов остановился и резко обернулся. Губы Антона изогнулись в похотливой улыбке, глаза немного сузились. Арсения трухнуло, в груди, как от удара, пропал воздух, в глазах вспыхнул адский огонь. Он быстро пересек кухню и навис над не изменившемся в лице парнем. — Ты, геюшка недоделанный! Завлекай своих дружков! — в синих глазах полыхало пламя. — Я — натурал и гомофоб. — Гомофобия — первый признак латентности! — процитировал избитую фразу Антон, все еще улыбаясь. — Ты чего — бесстрашный? — губы мужчины дрогнули от нервного напряжения, а внутри кипела злость, которая норовила вырваться наружу неконтролируемой агрессией. — Ты такой классный, когда злишься! — восхитился Шастун, по-детски широко распахнув зеленые глаза и искренне улыбнулся во всю ширь рта. Лицо Попова вытянулось, злость рассеялась, как и не было ее, напряжение пропало. Еще секунду назад он хотел хорошенько врезать Антону, а сейчас он не знал, как поступить, так как был обескуражен этим выпадом парня. Поэтому просто стоял и пялился на милое лицо добродушного ребенка, двадцатитрехлетнего ребенка… Мужчина мотнул головой, чтобы вернуть ту суровость своему лицу, которая обычно появлялась, когда Арсению что-то ну очень не нравилось. Но глядя на обезоруживающую улыбку хотелось и самому улыбнуться. Нет, только не это! — Я не гей! — прорычал Арсений и вышел из кухни. — Я тоже! — крикнул ему вслед Антон. — Молодец, блять! — пробормотал себе под нос мужчина и скрылся за дверью ванной комнаты. * * * — А ты уверен, что это съедобно? — Антон вилкой ковырял жареную картошку в своей тарелке и удивленно смотрел на уплетавшего ужин мужчину. — Не нравится — не ешь! — проговорил Арсений. — Может, пиццу закажем? — парень отодвинул непригодную для него еду. — Мне кажется, ты не очень понимаешь, что значит быть заложником. — Ну я есть хочу. И курить — тоже. — Я не люблю запах табачного дыма! — Арсений убрал пустую тарелку со стола. Шастун состроил свою самую жалостливую гримасу. — Ты есть будешь? — Попов указал на нетронутую порцию. Заложник покачал головой, и картошка отправилась в мусорное ведро, посуда — в посудомойку. — Останешься здесь или в гостиную перейдешь? — Так я сегодня не поем? — удивленно вскинул брови Антон. — Видимо, нет! — развел руками Попов. Шастун демонстративно отвернулся к окну. Мужчина вышел из кухни и направился в зал. Прошло не более получаса. Арсений сидел у ноутбука, что-то сосредоточенно набирая. Затем потер лицо и прислушался. Сидящий на кухне голодный заложник не выходил из головы. И мысли о чем-либо другом просто не задерживались в ней. Попов тихо выругался и пошел к нему. — Антон, давай отправляйся в гостиную! — скомандовал Арсений. — Не хочу. Мне и тут хорошо, — он положил пристегнутую руку на подоконник, а сверху голову и смотрел куда-то вдаль. Попов прекрасно знал, что видно из этого окна, поэтому «куда-то вдаль» — это был либо высокий забор, которым огорожен дом, либо ночное небо. — Слушай, не дури, ты ж не будешь здесь до утра сидеть? — Арсения начал раздражать этот упрямый паренек. Шастун не ответил. — Был бы ты моим сыном, я бы тоже не платил за тебя выкуп! — не выдержал мужчина. Услышав это, парень дернулся и медленно повернул голову. Сколько же боли и непонимания было на его лице. Немного нахмуренный лоб, широко открытые от удивления глаза и губы, со слегка опущенными уголками. Попову показалось, что он понял, как выглядит отчаяние, и пожалел о том, что сморозил, не подумав. — Да пошел ты! — пробормотал Антон и вернулся в исходное положение на подоконник. Мужчина шумно выдохнул и ушел в гостиную, чувствуя себя последним придурком. Став посреди темной комнаты, он хотел дать сам себе по морде. Тот ошарашенный взгляд зеленых глаз засел в голове и не собирался оттуда выбираться, более того, он заставлял Попова чувствовать себя виноватым! Твою мать! Он, даже преступая закон, никогда не чувствовал это неприятное липкое чувство вины, мать его, ВИНЫ! А тут перед каким-то сопляком. Да как так-то?.. Вот и что было делать? «Извиниться!» — мелькнуло в голове, но тут же было отметено. Ага, сейчас! И опять этот взгляд перед глазами… Арсений с силой сжал кулаки. Взгляд упал на телефон, лежащий на столике. Схватив его, мужчина вышел из дома. * * * Физическая боль все же крадет часть моральной. И вот сейчас костяшки кистей Арсения ныли, а разорванная на них кожа не удерживала кровь, поэтому боксерская груша в гараже была ею перепачкана. Но это не сильно заботило мужчину. Главное, что в груди не так сильно сжимает, и выть уже не хочется, и всплывающий в голове взгляд зеленых глаз меньше трогает… Арсений быстро прошел на кухню и бросил на стол коробок с пиццей, сверху положил пачку сигарет. Шастун обернулся. Он не сразу поверил в то, что увидел, и глянул на Попова, тот заботливо поставил на подоконник пепельницу (сам не курит, а пепельница есть!) и приоткрыл окно. — Если ты ждешь особого приглашения, то напрасно! — с этими словами мужчина подставил руки под кран с холодной водой. От взгляда Антона не скрылся вид разбитых рук говорившего. — А из алкоголя ничего нет? — тихо поинтересовался парень. Хозяин дома хмыкнул, качнув головой. — Ты не прихерел? — бумажное полотенце, которым он пропитывал мокрые руки, стало розовым. Заметив выжидающий взгляд Шастуна, Попов подошел к холодильнику и, достав оттуда две бутылки пива, одну поставил перед пленником. Сам сел напротив и сделал глоток. Парень отметил, что пицца была с его любимой начинкой, а сигареты — любимой марки. «Как Арсений узнал? — пронеслось у него в голове. — Хотя, если он выкрал меня — значит следил… Но до таких мелочей!» — холодок пробежал по спине от осознания масштабов проделанной работы похитителя пред самим похищением. — Я закурю! — предупредил парень. Арсений лишь пожал плечами и указал на пепельницу. — Ты же не любишь запах табака, — прищурился Антон и заметил, как взгляд собеседника стал отрешенным, в одно мгновение отключилось в нем сознание. Парень отвел взгляд и закурил, но так как привык он сигарету держать правой рукой, а она была пристегнута, то пришлось утолять никотиновый голод, держа ее в левой руке. В итоге процесс был сбивчивым, и со стороны это выглядело забавно. Утолив один голод, парень приступил к утолению другого. Пицца быстро исчезала по кусочкам из коробки. Заметив, что Попов внимательно следит за ним, Антон протянул очередной взятый кусок. Мужчина медленно перевел взгляд на еду и, вернувшись к лицу Шастуна, слегка покачал головой, сделав очередной глоток пива. Его мысли были посвящены отцу того, кто сейчас ужинал перед ним. Попов должен был уже сообщить Шастуну-старшему о краже сына, назвать сумму выкупа сегодня вечером, но слова Антона про принцип папы и про то, что он уже неоднократно был похищен, не давали покоя, и уверенность в правильности совершенного понемногу слабла. — Эй, Арсений, ты меня слышишь? — эта фраза вывела мужчину из раздумий. — Что? — вернувшись в реальность и допив пиво, спросил он. — Спасибо за ужин, говорю, — Шастун затянулся. Попов кивнул и убрал со стола. — Сейчас неплохо было бы мотнуть в клуб… — В клуб, может быть, и неплохо, а мы идем в гостиную! — мужчина снял наручники и жестом показал Антону потушить окурок. А в полутемной гостиной на диване уже лежала подушка и плед. — О, какой сервис! — немного захмелевший парень не торопился садиться. — Смотри, если мне понравится, то я и жить у тебя останусь, — и мило улыбнулся. — Нахер ты мне сдался? — хмуро ответил Арсений. — Ну сдался же, раз выкрал, — парень как-то странно посмотрел на мужчину, заискивающе, что ли. Или выпившему Попову так показалось. — Садись! — указал на диван он. — Можно пока без наручников? — закапризничал Антон. — Они меня аж бесят! Это поразило Арсения. Он ни разу в жизни не крал людей, но в его представлении заложники выглядели и вели себя как-то иначе, совершенно не так. Мужчина не смог подобрать слова, чтобы выразить свое недовольство, поэтому, схватив парня за локоть, толкнул на нужное место и пристегнул к подлокотнику. Антон недовольно фыркнул, но промолчал. Арсений сел в кресло и, поставив ноутбук на колени, начал что-то набирать, радуясь тишине. Но продлилась тишина не долго. — А кем ты работаешь? — вдруг спросил парень. — Не твое дело! — отрезал Попов. — Ты — писатель. — Ага, — мужчина надеялся, что на этом вопросы закончатся. — Ты пишешь роман? Нет, ни хрена не закончились. — Ага. «Ладно, не получается его заткнуть, буду АГАкать!» — решил Арсений. — О ком? Тут, блин, не АГАкнешь! — Об одном слишком разговорчивом парне, которому отрезали язык, — мужчина мельком взглянул на Антона, а тот, в свою очередь, изобразил театральный испуг. — Сюжет у тебя хреновый, значит ты не писатель, — подытожил Шастун. — Тогда кто? Повисло молчание. — У тебя есть дом, хорошая мебель, и одеваешься ты неплохо — значит хорошо зарабатываешь! — продолжил Антон, не став дожидаться ответа. — Ты — банкир! Нет. Банкиры не воруют людей ради выкупа. Попов приложил ладонь к губам, так как они начали расползаться в улыбке. Он уже лишь делал вид, что занят, а сам внимательно слушал своего заложника. — Возможно, твой банк разорился, и тебе понадобились деньги… — рассуждал вслух Шастун. — Нет! Если бы все банкиры воровали людей, чтобы вытянуть из банкротства свои банки, у нас бы полгорода в заложниках сидело… Ты — частный предприниматель! Нет! Ты — модель! — хлопнул в ладоши Антон и широко улыбнулся. — Я прав? Эта версия заставила Арсения вопросительно взглянуть на говорившего: — Чего это? — Ну у тебя все данные: смазливое лицо, красивое тело, — и Антон указал на обнаженный торс мужчины. — Ты опять за свое, геюшка? — с этими словами Попов встал и, вынув из шкафа-купе свежую футболку, надел ее. — Ну почему сразу геюшка? — деланно обиделся Шастун. — Просто есть красивые мужчины, а есть не очень… — Я не хочу этого слышать! — оборвал фразу Арсений. — Кем ты работаешь? — упрямо повторил Антон. — Я — безработный! — сдался Попов. — У безработных нет столько денег, чтобы жить, как ты, — не унимался заложник. — Слушай, отъебись! — не выдержал Арсений. — Что ты ко мне пристал? — Мне скучно, — протянул парень. — Телевизор посмотри. — Я не смотрю телек — от него тупеют. Внутренне мужчина удивился, но внешне этого не показал. — И как же ты развлекаешься? — В клубы хожу! — Ага, от телевизора — тупеют, а в клубе, блять, вечера поэзии проходят! — Ну, я же не сказал, что там мы развиваемся. Для получения знаний я в институт хожу. — Не ходишь, — Арсений глянул на реакцию парня. — Хожу! — встрепенулся тот. Попов покачал головой. — Ой, ну, подумаешь, несколько раз проспал-прогулял… А ты откуда знаешь? Следил за мной, что ли? Легкая самодовольная улыбка коснулась губ Арсения. Парень ненадолго завис, глядя в лицо мужчины, но вскоре продолжил: — А в клубах я отдыхаю, пью, танцую… — Ты хорошо двигаешься! — произнес Попов и сам обалдел от сказанного. Но не он один. — Чего? — серьезно переспросил парень. — И после этого я — геюшка? — и звонкий смех Шастуна заполнил комнату. — Я не оценивал твои внешние данные! — попытался оправдаться Арсений. — Просто сказал, что ты… — Ага, хорошо двигаюсь! — и опять звонкий, заразительный смех Антона разлился по комнате. — Иди на хуй! — с улыбкой произнес Попов. — Вот-вот. Закапывай себя глубже в голубую яму! — Слушай, реально не смешно! — мужчина попытался придать серьезность лицу, но безуспешно. Где-то с минуту еще парень задорно смеялся. А Арсений с улыбкой за ним наблюдал. — Кхм, так на чем мы остановились? — Шастун стал серьезнее. — А! Кем ты работаешь? — Мы это уже обсудили, — произнес устало Арсений. — Послушай лучше музыку. В Антона прилетел пульт. — Ладно, — согласился последний. Сразу послышалась русская станция с каким-то новым русским рэп-хитом. Который, к сожалению, знал и подхватил парень. И умоляющий взгляд Арсения не действовал на парня. Но вскоре «великолепная композиция» закончилась. И дикторы на радио начали общаться. Но как бы они обошлись без Антона? Он принимал активное участие в обсуждении современной музыки. Не обращая внимания на присутствующего здесь Попова. Мужчине показалось, что парень не в себе. Но логика в его словах прослеживалась, значит он не под чем-то. То, что Антон провел целый день дома, пристегнутый к дивану, не говорило о том, что он не мог глотнуть «таблетку счастья», которыми редко, но баловался в клубах и для обнаружения которых похититель не потрудился проверить карманы заложника. Арсений уже не надеялся вернуться к работе и просто выжидающе смотрел на парня: в конце-то концов, он когда-нибудь угомонится. Но в планы Шастуна это, видимо, не входило. Заиграла Hevia — BusindreReel, и у мужчины появилась надежда, что ближайшие четыре минуты Антон помолчит, так как эта ирландская композиция не имела слов. И парень, действительно, ничего не стал говорить. Попов слегка улыбнулся и вернулся глазами к экрану ноутбука, но заложник тут же вскочил и начал танцевать. Танцевал он и правда хорошо, но пристегнутая к дивану рука не давала ему возможности выложиться по полной, как он умел… и как нравилось мужчине. — Сядь, иначе руку повредишь! — посоветовал похититель. Но Антон и не думал этого делать, пытаясь двигаться более естественно, хотя ему и нелегко это было делать. Мужчина поймал себя на том, что он подзавис на танцующем парне, и ему, черт возьми, нравились его телодвижения — об этом свидетельствовала непроизвольная улыбка, которую он осознал и тут же стер с лица. Танцующий взвизгнул и, на секунду остановившись, потер пристегнутое запястье и снова в пляс, но уже не так резво. У мужчины появилась идея снять с парня наручники (куда он отсюда денется?), но здравый смысл не давал этого сделать. Хотя, если освободить его руку, то парень покажет все, что умеет (а он умеет и еще как!). А если он, все же, решит сбежать — тогда придется применить к нему силу, чего Арсений никак не хотел. Но так парень может повредить руку… «Да пошло оно все!» — мысленно выругался Попов и, подойдя к парню, снял с него наручник. Антон остановился и удивленно уставился на Арсения. Но выражение его лица начало медленно изменяться: в глазах появились искорки, улыбка коснулась губ. Парень шагнул к мужчине и продолжил танцевать, касаясь его разными частями своего тела. Попов застыл. Он много раз, в клубе, наблюдал такой танец Шастуна с его друзьями и подругами и (да что скрывать) не раз представлял себя на их месте, но сейчас он, от неожиданности, нахмурился и оттолкнул от себя заложника, вернувшись к креслу и ноутбуку. Композиции менялись, Антон танцевал, Арсений занимался своим делом, изредка на него поглядывая. В приглушенном свете бра, висящих по периметру гостиной, парень великолепно смотрелся: его танец не был профессиональным, он даже на любительский не смахивал, но что-то было в его движениях — плавность, непосредственность — которая нравилась мужчине, да и друзья Шастуна всегда были в восторге от него и его пластики. Парень был при деле (и главное — молчал!) и Попов погрузился в работу. Сколько он так просидел, усиленно думая, мужчина не знал, и голова начала побаливать от невозможности выполнить работу. — Я думал, он чем-то серьезным занят… — звонкий голос прозвучал у самого уха, и Попов вынырнул из своих мыслей. — А он шифры строчит! — секундная пауза. — Ты — тайный агент! В это же мгновение в подбородок Шастуна уперлось дуло пистолета. — Отойди к дивану, — сдержанно проговорил Арсений, не глядя на заложника. Тот быстро выполнил требование. — Так я прав? — задор в голосе Шастуна не пропал. Мужчина тяжело вздохнул: — Слушай, тебе можно смело смотреть телевизор, — Попов убрал оружие и глянул на парня. — Отупеть более твоего — невозможно! Антон захохотал и сел на диван, немного подавшись вперед, к Арсению. — Ты — программист и сейчас пишешь программу, да? — совершенно серьезно спросил парень. Попов кивнул, отметив про себя, что парень не такой уж лоботряс и бестолочь, каким изначально показался. — Как запястье? — Нормально, — слегка улыбнулся парень, повертев кистью. — А затылок? — продолжил интересоваться Арсений. — Да ничего, — Антон ощупал шишку на затылке и вмиг посерьезнел. — Зачем ты меня выкрал? — От любопытства кошка сдохла! — пробубнил мужчина, отставив в сторону ноутбук. — Как по-детски прозвучало! — наморщил нос парень. — Много будешь знать — скоро состаришься! — предложил Арсений. — Ты скатился в ясли! — съязвил Шастун. — Иди на хуй, так по-взрослому? Заложник серьезно смотрел на мужчину. — Зачем ты меня, мать твою, выкрал? — Ты забываешься! — Попов почувствовал резкую смену настроения Антона и, встав с кресла, подошел к нему. Парень сидел далеко от подлокотника, поэтому мужчина схватил его за руку и потянул к наручнику, Шастун пытался сопротивляться, но Арсений резко дернул его и быстро пристегнул к дивану. — Доброй ночи! — прохрипел мужчина. — Иди к черту! — в глазах Антона было столько злости, что программист больше не хотел в них смотреть. — Сладких снов! — мужчина, по ходу, взял свой ноутбук и, выходя из гостиной, глянул на своего заложника. Тот сидел, опустив голову и обхватив ее руками. Арсений ушел в спальню и поудобней устроился в своей мягкой кровати, но мысли о странной резкой смене настроения Шастуна не давали ему уснуть еще около получаса.