lovesong

Полтора дня.Амелия выключила телефон, потом включила.Прочитала только новости. В телегу не заходила.Не хотелось. Там всё - слишком живое.Слишком он.

Она снова вернулась на площадку.Работа - это щит.Поток, рутина, бесконечные просьбы и поправления света.Здесь никто не задаёт вопросов, только:- Ам, ты можешь?- Ам, поправишь?- Ам, звук норм?

Никакого «а ты как?», и это - лучшее, что могло быть.

Гримёрка №3.

У неё дёрнулось в груди, когда ассистентка назвала номер.

- Просто проверь, всё ли в порядке перед интервью.

Обычное задание.Обычная дверь.Обычная табличка с номером.

Но внутри... было нечто.

Запах: освежитель, лёгкий запах кожанки, кофе и...Он.Призрачно, будто бы остался.

Амелия зашла. Механически проверила гримёрный стол, кресло, свет.И тут увидела кепку.Чёрная. Потёртая.Знакомая до судорог.

Дима.

Всё в теле дёрнулось. Но лицо не изменилось.

Она достала телефон. Сделала фото.

Набрала коротко, будто это деловая переписка.Но с таким тоном, что даже экран почувствовал холод.

Ам: Кепку оставил. 3 гримёрка.Ам: Что, приезжать за ней или как?

Ответ не сразу.

Дима: Удивлён, что ты вообще мне написалаДима: Или так сильно соскучилась по моим вещам?

Ам: Не льсти себе.Ам: Она просто в кадре мешалась.

Дима: О, то есть моя кепка снова портит твою картинку?Дима: Как в старые добрые?

Ам: Не настолько добрые, чтобы это вспоминать.

Дима: Ты всё ещё острая на язык. Скучал.

Ам: Я нет.

Пауза. Долгая. Она положила телефон, думала, что всё.

Через пару минут:

Дима: Заберу.Дима: Жди.

Она фыркнула.«Жди»? Указал, блядь. Как будто я что, ассистент у него?Но осталась.

Он вошёл через полчаса.Без стука.Просто толкнул дверь и зашёл.

- Привет, - произнёс почти лениво, будто ничего не было.

- Забирай. - Она кивнула на кресло.

Он посмотрел на неё.Никакой улыбки.Никакой боли.Чистое напряжение.

- Всё такая же.- А ты всё тот же.- В смысле?- Лезешь туда, где тебе не рады.

Он взял кепку, натянул на голову, посмотрел в зеркало, прижал козырёк.Потом - в её сторону.

- А может, ты не рада, потому что всё ещё хочешь?

- Или потому что я вспоминаю, как ты исчезал, как курил всё подряд, как мне приходилось стирать с себя запах твоих срывов.

Он подошёл ближе. Но не вплотную.Просто чтобы слышать дыхание.

- А ты не думала, что я возвращаюсь потому, что хочу стереть всё это?- А я не прошу возвращаться.- Но и не выгоняешь.

Они стояли в двух шагах друг от друга.Воздух дрожал.

- Я смотрел интервью вчера, - сказал он.- И?- Ты там смеялась.- Ну и что?- Ты почти не улыбаешься так. Только когда врёшь. Или когда тебе больно.

Она сжала зубы.Пауза.

- Всё, что ты говоришь, - не имеет значения.- Почему?- Потому что ты разрушил. Всё.- А если я хочу построить заново?- Поздно.

Он кивнул.Медленно.

- Тогда я просто заберу кепку.- Вот и забери.

Он подошёл к двери.Положил руку на ручку.Пауза.Не обернулся.Но сказал:

- Ты всё равно напишешь.

Она осталась в комнате.Вцепилась в стол.Руки дрожали.

- Блять, - прошептала.

Но внутри что-то стучало.

*«Ты всё равно напишешь».*«Ты всё равно напишешь».«Ты всё равно...»

И она знала - он прав.

---

- У тебя съёмка через двадцать минут, модель всё ещё не приехал, - сказали Амелии с утра.- А стилист?- Отменился. Мы вызвали тебя.

- Кто клиент? - спросила она, идя к студии.

- Не помню, кто-то из музыкальных. Новый проект, хайповые лица. Тебе придётся руками его править, позы подсказывать. Ты же умеешь...

- ...править руками. Да уж, умею.

---

Амелия вошла в студию.

Свет - белый.Фон - серый, пустой.Оборудование расставлено. Техники шепчутся.Фотограф проверяет угол.И в центре, облокотившись на колонну, стоит он.

Дима.

Майка тёмно-синяя, на груди - потёртая печать.Татуировки лезут из-под ткани, как змеи.Штаны висят низко, как будто плевать на форму.Сигарета в пальцах. Жарко. Глаза прищурены.

Он поворачивается. Видит её.В глазах - пауза. Без удивления. Без эмоций.Как будто ждал.

- Здрасьте, - буркнул он.- Прямо как в школе, - ответила она.

- В каком смысле?- Когда к доске выходишь, а училка та, которую не можешь забыть.

Он усмехнулся. Повернулся обратно. Не подошёл.

- Стилист ты, значит?- Нет, домоуправ. Пришла выгонять тебя отсюда, - холодно.

Он не ответил. Только снял майку. Просто. Без театра.Спина - вся в линиях, крестах, старых тату.Мышцы напряжены. Свет скользит по ним.

- Ты всегда так раздеваешься при женщинах, которых довёл до истерики?- Ты же не истеришь.- Я внутри вся киплю. Просто не для тебя.

Она подошла.Он стоял в пол-оборота.Она касалась его плеча. Поставила ровно.Потом рукой поправила локоть.

- Не зажимайся.- Я не зажимаюсь.- Тогда расслабь шею. Как будто тебе всё равно.- А мне не всё равно.

Она остановилась. Молча.Он повернул голову:

- Видишь? Даже твои пальцы дрожат.- Это от неприязни.- А у меня от воспоминаний стояк.

- Ты придурок.- Но ты пришла.- Работать.- Трогать.

Она глубоко вдохнула. Пальцы у шеи его поправили цепь.Он поймал её запястье. Не крепко. Просто держал.Смотрел в упор.

- Я думал, ты сломаешь меня тогда.- Я сломала себя, не тебя.

Он отпустил.Встал прямо.Развёл плечи.Смотрел в точку за камерой.

- Скажи, как лучше стать.- Повернись ко мне левым боком. Опусти подбородок.- Ниже?- Ниже. Глазами - в сторону. Как будто тебе похуй.- А не похуй.- Притворись.

Она провела пальцами по его груди - медленно, как будто разглаживая ткань.Он вскинул брови:

- Прямо на съёмке?- Просто хочу, чтобы ты выглядел хоть раз лучше, чем ты есть.

Он усмехнулся.- Тогда тебе надо делать меня с нуля.

- Поздно.

Через пятнадцать минут съёмка закончилась.Фотограф что-то бормотал про «сырую эстетику» и «уверенность в себе».Дима сел на коробку сбоку. Достал бутылку воды. Отхлебнул.

Амелия вытирала руки влажной салфеткой.Проходя мимо, он тихо сказал:

- Ты злишься, но всё ещё здесь.- Потому что я не убегаю, когда вижу тень.- А я теперь - тень?- Ты - проблема.

- Сложно быть проблемой, когда так хочется быть решением.

Она остановилась. Резко.

- Прекрати.- Что именно?- Говорить со мной так, будто ничего не было.- Но было. И ты это знаешь.

Пауза.

- Ты никогда не знал, как быть рядом.- Я учусь.- Я больше не твоя школа.

Он встал. Подошёл.

- Знаешь, что самое странное?- Что?- Ты всё ещё пахнешь, как тогда.

Она смотрела на него.Пусто. Холодно. Но сердце било слишком громко.

- У тебя две минуты. Исчезни. Пока я не ударила.- Ударь. Может, я проснусь.

Он ушёл.

Она осталась.Руки сжаты.Ладони горят.

Тепло от его кожи всё ещё на пальцах.

«Блядь, что он делает со мной...»