~Сто раз да~

Прошел год с тех пор той ночи, когда вы впервые позволили себе быть вместе по-настоящему.

За этот год многое изменилось.

Кайл завершил свой новый музыкальный проект, который стал настоящим хитом, а его голос и талант наконец-то признали на международном уровне. Тина продолжала работать в индустрии красоты, развивая собственный бренд и одновременно поддерживая Кайла в каждом его начинании.

Ваши отношения стали крепче, хотя и не без трудностей.

Были моменты ревности и недопонимания - особенно когда работа уводила Кайла в долгие туры, а Тина в поиски новых клиентов и проектов. Но каждый раз вы находили способ возвращаться друг к другу - через искренние разговоры, совместные поездки и маленькие сюрпризы.

Вас связывали и большие радости: вы отметили первую годовщину вместе, устроив тихий вечер при свечах; вы вместе переехали в новый дом - просторнее, с видом на фьорд, где могли мечтать и строить планы.

Однако, в конце года появилась новая волна испытаний: крупный музыкальный конкурс, куда Кайла пригласили не только как участника, но и как наставника для молодых талантов. Это означало ещё больше ответственности и стресса, а для Тины - новый вызов - балансировать между поддержкой и своими амбициями.

И всё же, несмотря на сложности, вы оба знали одно: что за этот год научились доверять и любить сильнее, чем когда-либо.

Аэропорт был полон шума и людей с чемоданами, но вы, несмотря на ранний рейс, чувствовали особое волнение.Вы летели в Париж.На фестиваль, куда Кайла пригласили как специального гостя с сольным номером. И, в этот раз, он настоял, чтобы ты поехала с ним - не как помощница, не как «девушка в тени», а как часть его команды. И его жизни.

- У тебя всё? - спросил он, бросая взгляд на твой чемодан.- Всё. Кроме нервной системы, - усмехнулась ты.

Он нежно взял тебя за руку:- Тогда будешь держаться за мою.

Полет прошёл быстро. Париж встретил вас весенним ветром и мягким солнцем. Отель был в старинном здании с балконами, и с него открывался вид на город.

Кайл репетировал почти сразу. Ты - рядом, с косметичкой, блокнотом, кофе и миллионом дел. Но он всегда, между песнями и настройкой звука, бросал на тебя взгляд - такой, каким смотрят только на того, кто стал домом.

Вечером, за день до выступления, вы вышли на террасу. Город светился.Кайл стоял рядом, укутанный в пальто, и смотрел вниз на огни.

- Помнишь, как мы были на грани? - тихо спросил он. - Когда ты собиралась уехать.Ты кивнула.- Помню каждую секунду.- Я тогда думал: если ты уйдёшь - я исчезну. А теперь мы в Париже. Вместе. Перед сценой.

Ты улыбнулась:- В этом году ты не один.

Он вдруг достал из кармана крошечный чехол - тонкое серебряное кольцо с гравировкой внутри: "Впервые - но навсегда."

- Не предложение. Не ещё. Просто обещание. Что, куда бы я ни поехал - ты всегда поедешь со мной.

Ты дрожала от ветра... или от эмоций.- Хорошо. Только если сцена будет наша на двоих.

Он взял тебя за руку.- Договорились.

Номер Адама был немного больше моего - он, как продюсер, всегда выбирал себе апартаменты с кофемашиной и хорошим видом. Мы сидели у небольшого столика, пили кофе - крепкий, почти горький, как он любит - и молчали. Париж за окном начинал зажигаться огнями, где-то снизу играла уличная музыка, и всё это казалось почти нереальным.

Я выдохнул и поставил чашку на стол.- Адам... мне нужно тебе кое-что сказать. Только не перебивай сразу.

Он поднял бровь.- Ты уволишься из музыки и уйдёшь в гончарство?

Я усмехнулся.- Почти. Хуже. Или... лучше.

Пауза. Я достал из внутреннего кармана коробочку и положил на стол.- Я хочу сделать Тине предложение. Здесь. В Париже.

Адам замер. Потом медленно, с выражением драматичного одобрения, откинулся на спинку стула.- Ну ни хрена себе... Ты серьёзно?

- Как никогда. Я... давно знал, что она - та. Но в последнее время... не могу объяснить, Адам.Когда она рядом - я спокойный. Когда нет - будто чего-то не хватает.Это не про сказки. Это про реальность, с которой я хочу просыпаться каждый день.

Адам взял коробочку, приоткрыл.- У тебя вкус, брат. Минималистично, но красиво. Как она.

Я кивнул.- Думаю сделать это после выступления. Когда будем на балконе. Там, где всё началось. Где мы просто стояли и смотрели на город. Без сцен. Без толпы. Только мы.

Адам улыбнулся и хлопнул меня по плечу:- Ну что, Кайл Алессандро. Звучит как идеальный план. Только одно скажу - не тупи. И если будешь нервничать - просто представь, что это сцена. Только главная публика - она одна.

Я тихо усмехнулся:- Она всегда была моей единственной публикой. Просто раньше я этого не понимал.

Адам всё ещё крутил в руках коробочку, глядя на кольцо с профессиональной и одновременно дружеской оценкой. Он прищурился и вдруг сказал:

- А почему бы тебе не сделать ей предложение в тот момент, когда начнёт зажигаться Эйфелева башня?

Я замер.- Что?

- Ну ты подумай. Париж. Ночь. Свет. Ты и она. Это даже круче, чем сцена. Это... кинематографично, понимаешь? Башня начинает искриться, город замолкает, и тут - ты встаёшь на одно колено.Бам.Кино.

Я улыбнулся всё шире, а потом с энтузиазмом хлопнул ладонью по столу:- Точно! Вот оно! Спасибо тебе, гений ты наш продюсерский.

Адам поднял чашку кофе, как за бокал шампанского:- За то, чтобы в этот раз искры летели не только из башни, но и в её глазах. Только не забудь заранее найти хорошую точку - с видом. И не забудь коробочку. Не как в прошлый раз с микрофоном.

Я фыркнул:- Ну уж это я точно не забуду.

Я вернулся в номер. Тина лежала на кровати, листая журнал, волосы рассыпались по подушке, и солнце скользило по её щеке. Она даже не посмотрела в мою сторону - просто бросила:

- Кайл, пошли гулять по Парижу.- Мы ж только что с репетиции...- Пошли-пошли. Отказ не принимается.

Я рассмеялся - это её "пошли-пошли" всегда работало.Даже если я был выжат как лимон после концерта - она могла заставить меня выйти в дождь, на мост, в толпу, просто чтобы увидеть, как улица светится.

Я кивнул, потянулся за курткой.- Только давай ты сегодня не потеряешься возле лавки с макарунами, как в Амстердаме?- О, ты ещё это помнишь?- Помню, как бегал по улицам, звонил Адаму в панике, а ты потом оказалась в книжном магазине с кошкой на коленях и даже не заметила, что тебя полгорода ищет.

Она засмеялась, уже натягивая пальто.- Ну, Париж - не Амстердам. Я, может, сегодня тебя потеряю.

Я посмотрел на неё, и на секунду дыхание сбилось.Потому что я понял: вот она, та самая прогулка.Именно сейчас, именно сегодня. Эйфелева башня. Искры. Кольцо в кармане.

Она подошла, взяла меня за руку и вытянула к двери.- Кайл Алессандро, ты выглядишь подозрительно спокойно. Не замышляешь ли чего?Я улыбнулся.- Только быть рядом с тобой.

А в груди - сердце билось не от слов, а от мысли:ещё несколько часов... и, возможно, она скажет "да".

Мы шли по мосту через Сену, она вела меня за руку, будто знала маршрут лучше гида. Волосы Тины развевались на ветру, а глаза светились так, как будто это не просто город - а её сцена.

- Как тут прекрасно, - сказала она, вскинув голову и вдыхая весенний воздух. - Всё, даже воздух здесь пахнет кино.

Я улыбался, смотрел не на город, а на неё.- Ты сама - как фильм. Французская мелодрама с элементами комедии.- Ты намекаешь на моё чувство юмора или на мои истерики?

- На твоё умение сделать даже самый серый день... вкусным.

Тина рассмеялась, потом резко остановилась, указав пальцем вперёд:- О! Пошли туда! Круассанная! Посмотри, она настоящая - с лепниной, вывеской, как в 60-х!

- Мы ж только что ели.

- И что? Это Париж. Тут круассаны - как дыхание. Их нельзя считать за еду. Они - смысл.

Я послушно пошёл за ней, всё ещё держа в кармане куртки маленькую коробочку.Она не догадывалась.Она смеялась, заказывала два круассана с миндальной пастой, спорила с продавцом на ломаном французском и подмигивала мне, когда получила скидку.

- Видал? - сказала она, откусывая хрустящее чудо. - Париж меня любит.

- А что насчёт меня? - спросил я, глядя на неё.Она прищурилась, пожала плечами, нарочно задумчиво:- Ну... подумаю, как ты себя поведёшь у башни.

Я засмеялся. А внутри... сердце колотилось всё сильнее.Скоро. Очень скоро.

Мы сели на лавочку рядом с лавкой, где пахло карамелью и выпечкой. Я держал круассан в одной руке, а другую - она всё ещё не отпускала. Даже когда жевала, даже когда делала вид, что обижена на мой "сарказм".

- Миндальный вкус как у твоей наглости, - усмехнулась она, откусывая.- Значит, сладкий?- Я этого не говорила.

Вдруг перед нами, будто возник из воздуха, появился пожилой мужчина с тележкой-мороженым, в белом фартуке, с безумными глазами и широкими усами, как у мультипликационного шеф-повара.Он театрально остановился перед нами, поставил тележку, выпрямился и сказал с акцентом:

- Mamma mia!Эти двое! Эти двое - как солнце и луна! Как гром и штиль! Как инь и янь!

Мы оба замерли с круассанами во рту, переглянувшись.Он продолжал с пафосом:- Как клубника и взбитые сливки! Как эспрессо и рассвет! Вы не просто пара - вы баланс Вселенной! Я, Франсуа Луи Гастон Жан Батист Бертран, это вижу!

Тина закашлялась от смеха.- Простите... вы кто?

- Я? Я - мороженщик. Но в душе - поэт. И у вас сейчас такое сияние, что я не мог пройти мимо.

Он открыл тележку и достал два рожка. Один - с клубничным, другой - с лавандовым.- Для вас. За счёт любви.

Мы в изумлении взяли мороженое.- Спасибо, - сказал я, всё ещё не веря, что это происходит.- Не благодарите, - мороженщик приложил руку к сердцу. - Просто... любите друг друга. Пока горит Эйфелева башня. Пока есть утро. Пока бьются сердца.

И он исчез так же внезапно, как появился - катя тележку, напевая что-то на французском.Мы ещё минуту сидели в тишине, пока Тина, наконец, сказала:- Это Париж. Здесь, если тебе не скажут, что вы судьба - день прожит зря.

Я посмотрел на неё.А потом - на небо, где уже начинали загораться первые огоньки башни.

Мы гуляли долго. Гораздо дольше, чем планировали.Я всё время смотрел на часы, затем - на небо, потом снова на неё.Башня должна была зажечься в девять.Оставалось полчаса. А я... не мог. Просто не мог выдохнуть это "сделай это уже".

А она - скакала по улицам, будто ребёнок, попавший в огромную коробку с подарками.- Кайл! Смотри, вот тут продают серёжки, как у той актрисы!- Кайл! Дай мне сделать фото! Нет, стой, теперь ты встань под фонарь!- Кайл! Ты видел эту собаку в кофте с багетом?!

Я не знал, смеяться или терять сознание.Сердце билось в висках, в кармане - кольцо, в голове - сотни фраз, ни одна из которых не казалась достойной.

Мы прошли по узкой улочке, потом по мосту, потом она увидела уличного художника и затащила меня к нему.- Нарисуй нас! - приказала она на английском, потом попыталась объясниться жестами.Он кивнул и начал рисовать.

- Ты понимаешь, что мы тут как два туриста из кино? - хихикала она, пока художник что-то шептал себе под нос.- Да... только ты как будто в комедии, а я - в триллере про мужчину, который носит кольцо в кармане три часа и не может решиться.

- Что?- Ничего, - усмехнулся я. - Просто думаю, как ты умеешь быть счастливой... в любой момент.

Она посмотрела на меня, глаза блестели от огней витрин и счастья.- А ты умеешь делать так, чтобы я хотела делиться этим счастьем.

Чёрт, подумал я.Если сейчас не сделаю - башня может взорваться, я упаду в обморок, и Адам приедет и всё сделает за меня.

Но вместо этого я только вздохнул и сказал:- Пошли к башне. Её скоро зажгут.

Она обрадовалась, взяла меня за руку и потянула вперёд, по набережной.А я шёл, чувствуя, как с каждым шагом дрожат пальцы.

Скоро. Очень скоро.

Ты заранее написал Адаму:"Будь на месте за 10 минут. Будет та самая сцена. Сними. Только не дыши громко."

Теперь вы с Тиной медленно подходили к подножию Эйфелевой башни.Солнце уже скрылось, небо посинело до глубокого фиолетового, а воздух был наполнен запахом весны и звучанием уличных музыкантов.

Люди собирались вокруг, кто-то фотографировал, кто-то просто стоял, вдыхая магию момента.Ты чувствовал, как потеют ладони.Сердце билось - не просто часто. Оно било в грудную клетку, как будто просилось наружу.Ты сжал в кармане коробочку. Пальцы дрожали.

Ты чувствовал, как земля буквально уходит из-под ног. Не от страха - от осознания того, какой это момент. Ни сцена, ни свет рампы, ни миллионы просмотров не могли сравниться с этим.

Ты держал кольцо в руке, а вокруг всё будто замедлилось.Тина стояла в полушаге от тебя. Её волосы чуть развевались от прохладного парижского ветра. Глаза блестели - и не только от огней башни.

Ты говорил:- Тина, - выдохнул ты. Она повернулась.- Ты самый близкий мой человек. Мой компас. Моё вдохновение.Когда мы познакомились, я и подумать не мог, что однажды я... влюблюсь в тебя по уши.Когда мы познакомились, ты была просто огонёк в толпе. А теперь ты - свет всего моего мира.Ты говорил и сам не верил, что голос держится.А внутри - всё сжималось и пульсировало.

Ты опустился на одно колено.И в этот момент - как по команде - Эйфелева башня вспыхнула сотнями огней.Она заискрилась, словно чувствовала, что именно сейчас, именно здесь - совершается чудо.

Тина прикрыла рот рукой.- Кайл...

- Тина, - сказал ты. - Ты выйдешь за меня?

Вокруг вас начали собираться люди. Кто-то ахнул, кто-то достал телефон.Но ты не слышал ничего, кроме её дыхания.Не видел ничего, кроме её лица.

Она не ответила сразу.Сначала - шаг назад.Ты подумал, что она испугается.Что скажет "это слишком неожиданно".Что вспомнит все ссоры, расстояния, страхи.

Но она сделала шаг вперёд.Упала тебе на колени и прошептала:

- Я согласна. Конечно, да. Да, Кайл, сто раз - да.

Ты встал, крепко обнял её, и в этот момент толпа вокруг вспыхнула аплодисментами.Мужчина с гитарой, стоявший недалеко, заиграл мелодию из «Amélie».Одна женщина протянула Тине платочек. Кто-то крикнул на французском:- Vive l'amour!(Да здравствует любовь!)

Из-за дерева вышел Адам с камерой и широкой ухмылкой. Он хлопал вам с одной рукой, а другой снимал:- Это было чертовски киношно, брат! Я это выкладываю. Нет, я это отдаю Netflix!

Ты сжал Тину за талию, прижал к себе, пока она всхлипывала от счастья и говорила, как ты её напугал.- Серьёзно, я думала, ты просто хочешь селфи под башней!

Ты засмеялся, впервые за весь день легко.

И в этот момент - под светом башни, среди сотни незнакомцев, которые стали невольными свидетелями вашей истории - ты почувствовал,что это был самый правильный выбор в твоей жизни.