Глава 33

ЛИСА. Мягкие шаги эхом разносятся по тихому пентхаусу, заставляя меня резко открыть глаза и заставить мое сердце подпрыгнуть к горлу. Черт. Я заснула. Я смотрю на часы на прикроватной тумбочке, и у меня внутри расцветает гнев. Несмотря на обещание Чонгука  скоро вернуться домой, уже почти полночь. И я вырубилась, ожидая его в сексуальном неглиже, как дура. Не обращая внимания на то, что мне потребовались часы, чтобы найти единственное, что у меня было, с кружевными длинными рукавами.

Шаги приближаются, и я замираю. Мне следовало броситься к шкафу, чтобы переодеться, но теперь уже слишком поздно. Он поймает меня и увидит, что я не сплю. Поэтому вместо этого я забираюсь под одеяло и закрываю глаза за мгновение до того, как он входит в комнату.Чонгук подходит ближе, мускусный аромат бергамота и кедрового дерева проникает в мои ноздри. Я заставляю свои веки оставаться закрытыми, несмотря на ощущение его теплого дыхания у моего рта. Затем он делает нечто настолько неожиданное, что мои глаза распахиваются, несмотря на все мои усилия. Его губы касаются моих, очень нежно, как легкий поцелуй крыльев бабочки.Наши взгляды встречаются, и весь воздух вырывается из моих легких.Его щеки окрашивает пунцовый оттенок, и несправедливо, что он выглядит таким красивым с этими острыми скулами, полными губами и идеальной оливковой кожей. Даже эта пятичасовая тень только добавляет ему брутальной привлекательности.

— А, ты проснулась.

— Я не спала, — огрызаюсь я и натягиваю одеяло повыше, чтобы спрятать короткую ночнушку. — Ты меня разбудил.

— Я прошу прощения. — Он откашливается, но не двигается, все еще склонившись над моей стороной кровати.

— Почему ты так долго не возвращался домой?

Он ложится на кровать рядом со мной, ухмыляясь. — Ты скучала по мне, Огонек?

— Конечно, нет.

— Лгунья. — Его ухмылка становится только более неприятной. — Ты знаешь, я начинаю понимать, когда это происходит. Когда ты лжешь, у тебя на лбу пульсирует крошечная жилка. — Он тянется ко мне, но я отбрасываю его руку.

— Итак, где ты был? — Я вцепилась в одеяло, крошечная часть меня в ужасе от того, что он скажет. Что, если он был с другой женщиной? Я практически принудила его к этому дурацкому открытому браку.

— Произошло кое-что срочное, с чем я должен был разобраться.

— Это было из-за стрельбы?

Его губы сжимаются в тонкую линию, прежде чем он, наконец, кивает. — Да.

Я чуть не подпрыгиваю, прежде чем вспоминаю, что пытаюсь скрыть свой скандальный ночной наряд. — Что ты выяснил?

— Почему бы нам не поговорить об этом завтра? Ты сказала, что тебе нужно поговорить со мной?

Я качаю головой, не в настроении сейчас обсуждать наши отношения. — Нет, это может подождать. Скажи мне.

Его плечи опускаются, и он переводит дыхание. — В городе появился новый игрок. Или, скорее, новое ответвление старого, я полагаю…

Мои брови сходятся на переносице, когда я пытаюсь расшифровать этот загадочный ответ. — Что это значит?

— Данте считает, что это La Sombra Boricua. Они действуют в наших ключевых районах, сжигая склады и подкупая наших поставщиков.

Мои мысли возвращаются к годам обучения испанскому языку. — Пуэрториканская мафия?

Он кивает. — Эсмеральда долгое время возглавляла преступный синдикат из своего дома на острове. Раньше она никогда не создавала никаких проблем. Несколько месяцев назад у нас произошло небольшое недоразумение, и я думал, что все улажено. Я оставил Нико разбираться с этим, но, похоже, глава ее местного подразделения предпринимает самостоятельные шаги.

Пуэрториканская мафия никогда не была крупным игроком. После многих лет работы с моим отцом, возглавлявшим Четыре моря, а затем с моим братом, взявшим на себя инициативу, я бы знала, если бы что-то изменилось. Возможно, я не хотела быть вовлеченной в семейный бизнес, но было невозможно не услышать подробности за эти годы.

— Кто?

— Мы полагаем, что это домработница моего брата, Бланка.

ЧОНГУК. — Экономка? — Лиса упирается.

— Безумие, я знаю. — Я сам до сих пор не могу в это до конца поверить. Девушка Нико поймала ее несколько месяцев назад, когда она рылась в его компьютере, и с тех пор он положил на нее глаз, но эта женщина профессионалка.

Она ерзает под одеялом, и я ловлю вспышку красного кружева.

— С чего бы пуэрториканской мафии хотеть меня убить?

— Я не думаю, что они хотят именно этого, кроме как для того, чтобы вызвать напряженность между крупными криминальными семьями. Если бы мы предположили, что это был Лей и его банда повстанцев, мы бы разорвали Четыре моря изнутри.— И это сделало бы нас более уязвимыми.

— Именно. — Моя рука подталкивает ее ногу, скрытую под одеялом, и она подпрыгивает от краткого прикосновения.

Одеяло сползает, обнажая ее плечи и рукава малинового кружевного пеньюара. Мой мозг замыкается на секунду, и вся кровь приливает к моему члену. Cazzo на ней сексуальное белье?Она натягивает шелковое покрывало обратно, но ущерб уже нанесен. Когда она написала мне, что хочет поговорить, я предположил, что это плохо.

— Ты пытаешься соблазнить меня, Огонек? — Я придвигаюсь ближе к кровати.

— Нет … — бормочет она.

— Тогда дай мне посмотреть, что на тебе надето. — Что бы это ни было, оно очень далеко от типичных маек большого размера, которые она надевает в постель.Она сворачивается в клубок, плотнее закутываясь в одеяло.

— Нет. Слишком поздно.

— Это несправедливо, — ною я. — Если бы я знал, что это то, о чем ты хотела поговорить, я был бы дома несколько часов назад. К черту стрельбу. — Непрошеная ухмылка расползается по моим губам.— Ты такая задница.

Мои пальцы ползут вверх по покрывалу и дергают за край. — Ну же, хотя бы дай мне посмотреть.

Лиса мертвой хваткой вцепляется в шелковое одеяло. — Ты упустил свой шанс.

— Не заставляй меня срывать с тебя одеяло, женушка.

Ее глаза вспыхивают. — Сделай это, и ты проведешь ночь в гостевой спальне.

Этот огонь в ее глазах заставляет мой член напрягаться под моими брюками, и я примерно в секунде от того, чтобы сорваться. Поднимаясь на ноги, я нависаю над ней, но она смотрит прямо на меня, дерзкая, как черт.

— Лиса, как твой муж, я требую, чтобы ты показала мне, что на тебе надето.

С ее сжатых губ срывается смех. — О, правда? Ты требуешь, да? — Она натягивает одеяло на голову, и дикое кудахтанье вибрирует под шелковой тканью. Как только затихает последний смех, она появляется вновь с дерьмовой ухмылкой. — Может быть, я и твоя жена, но я тебе не принадлежу, и ты, конечно, не можешь требовать, чтобы я делала то, чего я не хочу.

Merda, я не могу поверить, что собираюсь это сделать. Я уверен, что вся кровь отхлынула от моего мозга, потому что я никогда не делал этого ни для одной женщины, ни для одной киски. Но, черт возьми, я просто не могу выбросить свою жену из головы. Ее медовый вкус, те звуки, которые она издавала, кончая мне на пальцы, мысль о том, что я буду обладать ею первым, - это все, о чем я могу думать.Я падаю на колени, и прищуренные глаза Лисы расширяются.

— Пожалуйста, Огонек, покажи мне восхитительное, сексуальное неглиже, которое ты прячешь под одеялом, и я обещаю тебе ночь, которую ты никогда не забудешь.

Ее темные брови выгибаются дугой, и в этих полуночных глазах мелькает намек на возбуждение.Я складываю ладони вместе и пристально смотрю ей в глаза.

— Ti prego (пожалуйста). — Черт, теперь я умоляю о сексе? Когда это произошло?

Вздох раздвигает ее губы, и убийственно медленно она откидывает одеяло. Прозрачное рубиновое кружево ложится на ее молочно-белую кожу, и тлеющий жар опустошает мои вены. Даже маленькая белая повязка на ее груди не умаляет ее ошеломляющей красоты. Глубокий V-образный вырез спадает почти до пупка, лоскуток материи почти ничего не скрывает. Ее соски торчат под полупрозрачным кружевом, и мне требуется вся моя сдержанность, чтобы не взять один из них в свой слюнявый рот.

— Madonna, sei belissima (Мадонна ты прекрасна). Cazzo, Лиса, ты прекраснее, чем рассвет, поднимающийся над горизонтом и освещающий весь город.

Глупая улыбка растягивает ее губы, и я понимаю, как нелепо это звучит.Я не могу оторвать от нее взгляда, любуясь каждым дюймом фарфоровой кожи. Я провожаю взглядом кружево от изгиба ее плеча вниз по рукам, почти достигая кончиков пальцев. Опять же, я на мгновение осознаю, что она постоянно прикрывает руки, но яслишком отвлечен похотью, пульсирующей в моих венах, чтобы зацикливаться на этом.

— Итак, пока я снова не облажался, придя домой поздно, — шепчу я, едва узнавая мягкость и мечтательность в своем тоне, — что ты задумала на сегодняшний вечер?

Она пожимает плечами, пряди темных волос падают ей на лицо. Я инстинктивно тянусь к ней и убираю выбившиеся пряди за ухо. У нее перехватывает дыхание, когда наша кожа соприкасается, и я не уверен, сколько еще смогу сдерживаться, чтобы по-настоящему не прикоснуться к ней.

— Ты позволишь мне … — Я позволяю остальной части вопроса повиснуть в воздухе между нами, когда ее голова медленно опускается.

Этого едва заметного жеста достаточно, чтобы плотина прорвалась. Я прыгаю на кровать, прижимая ее к матрасу на четвереньках. Она смотрит на меня снизу вверх, и я не могу притворяться, что могу расшифровать клубок эмоций, вспыхивающих в бесконечной полночи. Я овладеваю ее ртом, обхватываю рукой ее шею сзади, чтобы впиться в эти пухлые губки, прежде чем она остановит меня. Вместо этого она стонет под моим языком, пока я опустошаю ее, удерживая себя нависшим над ее телом, чтобы не поранить.Больше всего на свете я хочу потереться о нее своим твердым членом, чтобы немного ослабить нарастающее давление, но если я упаду на нее сверху, то могу усугубить швы. Так что вместо этого мои бицепсы горят от того, что я нависаю всего в нескольких дюймах над ней. Я едва замечаю напряжение, пульсирующий жар, бушующий в моем теле, поглощает все мое внимание.Я так сильно хочу погрузить в нее свой член, это желание всепоглощающее. Я хочу заявить права на нее как на свою и только на свою. Какого хрена я согласился на открытый брак?

Мысль о руках другого мужчины на ней доводит меня до безумия. А я еще даже не трахнул ее. Как только я это сделаю, я уверен, что ничто уже не будет прежним.Лиса извивается подо мной, возвращая мои мысли к разгорающемуся между нами огню. Она выгибает бедра, отчаянно нуждаясь в том трении, которое мой член более чем жаждет обеспечить.

— Как твои швы? — Я шепчу ей в губы.

— Прекрасно, — выдыхает она.

Ее бедра покачиваются, встречаясь с моими, и от этого легкого прикосновения к ее киске у меня перед глазами пляшут звездочки. Ее руки обхватывают меня за талию.Cazzo…

— Ты уверена, что у тебя все достаточно хорошо…

— Черт возьми, Чонгук, просто трахни меня уже. — Ее темные глаза искрятся желанием. — Я ждала этого момента больше двадцати лет. Я готова.

— Dio, я люблю, когда ты требовательна. — Мои руки тянутся к пряжке ремня, но Лиса садится, отталкивая их.

— Позволь мне сделать это.

Черт, я собираюсь кончить именно из этого командного тона. Со всеми моими предыдущими партнершами я был главным. Никогда не думал, что мне понравится быть покорным…Ее тонкие пальцы быстро расстегивают мои брюки, затем снимают боксеры, и мой член высвобождается. Она долго смотрит на толстого жилистого ублюдка, и я в ужасе боюсь, что она передумает.У меня огромный член. И это не высокомерие, когда это правда. Я провел достаточно времени в раздевалке в Палестре, чтобы знать, что это факт. Мы с братом хорошо обеспечены. Должно быть, это наши гены или что-то в этом роде.

— Мы не будем торопиться, — шепчу я, пока она продолжает оценивать мой член.

Ее голова опускается, прежде чем ее пальцы обхватывают мой член, и дрожь пробегает по моему позвоночнику. Когда она проводит рукой вверх и вниз по моей длине, я срываю рубашку через голову и бросаю ее на пол. Я полностью обнажен, но на ней все еще рубиновая сорочка. Не то чтобы я возражал, но я бы предпочел увидеть ее всю целиком.Пока она продолжает поглаживать мой член, я тянусь к кружеву на ее плече и пытаюсь стянуть его вниз по ее руке. Она замирает, каждый мускул в ее теле напрягается.

— Не надо, — огрызается она.Я поднимаю на нее взгляд, хмуря брови. Под темной, непроницаемой поверхностью бушует буря эмоций.

— Но как я должен...

Отпустив мой член, она просовывает руку между ног и расстегивает две застежки. Кружевная ткань спадает, обнажая ее киску.

— Хм, думаю, это сработает. — Хотя я не могу отрицать разочарования от невозможности увидеть ее всю. Может быть, ей просто нужно подготовиться к этому. Ее тело идеально, чего ей стесняться?

Любопытные мысли улетучиваются, когда ее рука обхватывает мою и подносит к влажности между ее бедер. Шипение срывается с моих губ, когда я чувствую, насколько она промокла.

— Ммм, Огонек, ты уже промокла и готова для меня, как хорошая жена.