ГЛАВА 14.«Скучала?»

От лица Ликуси.

— Ликуся Руслановна, а можно я подойду к доске?— С формулой по биохимии?

Голос Никиты звучит громко. Слишком уверенно.Я кидаю взгляд — сидит, как всегда, вальяжно: нога на ногу, футболка с распахнутой курткой, на губах полууголок.

— Подходи, — коротко бросаю.— Покажи, на что способен.

Класс гудит.Он встаёт, медленно. Движется как кот — слишком плавно, слишком свободно.Пока идёт, его глаза не отрываются от моих. Словно вызов.

— Только формулу, Никита. Без фокусов.

Он берёт мел.Пишет. Но не ту формулу, что я просила.Пишет слово.

"Ты"

Я сжимаю руки.

— Что это?

— Это ты, Ликуся Руслановна, и твой эффект на центральную нервную систему.— У меня из-за тебя адреналин выше нормы.

Класс взрывается. Кто-то свистит, кто-то хохочет.Я вздыхаю:

— Вон из класса.

Он бросает мел. Подходит ближе. Не уходит.

— Я выйду. Но ты знаешь, что я прав.— И ты меня не остановишь. Ни словами. Ни уставом.

— С катушек съехал?

Он наклоняется, почти шепчет:

— Я видел, как у тебя дрожали пальцы, когда я на прошлой неделе задержался в классе.— Я заметил, как ты гладишь волосы, когда нервничаешь.— И как быстро дышишь, когда ловишь мой взгляд.

Он отступает. Медленно, будто демонстративно.

— Хочешь — накажи меня.— А хочешь — покажи, что я прав.

После урока я захожу в учительскую. В голове гул, в руках напряжение, в груди — что-то не то.Там — Вера Павловна.Иронично поджимает губы:

— Что-то твой любимчик сегодня разыгрался. Опять с тобой сцепился?

— Переходный возраст, — сухо отвечаю.

— А ты аккуратней.— С такими, как он, главное — дистанцию держать. А то у нас уже были случаи. Помнишь я говорила тебе про — Ольгу Игоревну?

Я киваю, но не смотрю в глаза.

Блядь. Блядь. Блядь.Всё плывёт.

Вечер.Я сижу дома. Разбираю тетради. Вся дрожу.На телефоне — уведомление.

Никита:

«Завтра ты будешь снова в этом классе.Я буду там.И если ты снова задержишься — я пойму, что ты хочешь.»

Я печатаю:

«Не пиши мне. Это запрещено.Мне могут выдать выговор.»

Он:

«А мне — по хую.Я не могу не думать о тебе.»

«Ты во мне.В голосе. В руках. В мыслях.Я хочу тебя, Ликуся.И ты это знаешь.»

Я отключаю экран. Сердце бьётся, как барабан.И я понимаю: если я завтра снова приду — он не остановится.

А я не уверена, что захочу его остановить.

Школа.

Школа, В вечернем свете выглядит иначе.Пусто, коридоры глухие, только где-то на втором этаже мигает лампа.Я пришла за журналом — забыла после уроков. Обычно я не возвращаюсь. Но сегодня как будто тянуло.

Всё тихо. Только скрип половиц.Я поднимаюсь по лестнице, держа ключи.Поворачиваю в коридор — и замираю.

Он.Сидит на подоконнике у кабинета.Ноги вытянуты, куртка расстёгнута, сигарета в пальцах.Увидел — усмехнулся.

— Добрый вечер, Ликуся Руслановна, — тянет, как будто издевается.— Не ожидал, что вы одна придёте…

— Ты какого хрена здесь делаешь? — резко.— Уроки кончились четыре часа назад.

— Захотел... остаться. Подумать.

Он встает, стряхивает пепел прямо на пол.Подходит ближе. Медленно. Не как ученик — как хищник.

— Скучала?

Я отступаю на шаг.

— Уходи, Никита.— Пока ещё есть шанс не влипнуть.

Он наклоняется ближе:

— А ты думаешь, я боюсь?— Я, блядь, с ума схожу от того, как ты смотришь.— Как у тебя губы сжимаются, когда я рядом.— Как ты дышишь. Жадно. Запретно.— Ты сама провоцируешь, слышишь?

Он почти шепчет мне в лицо. От него пахнет сигаретами и чем-то тёплым. Мужским.

— Ты уверена, что не хочешь? — его голос хриплый.— Или ты просто боишься, что тебе понравится слишком сильно?

Я ударяю ладонью по груди. Резко.

— Уйди. Я твоя учительница.— У тебя ЕГЭ, оценки, будущее.

Он хватает мою руку. Не сильно. Просто — держит.И смотрит в глаза.

— А у тебя? У тебя что? Только эти ебаные журналы, пустые вечера и холостая квартира?

Я задыхаюсь. Он прав. Сука, он прав.

— Я хочу тебя, Ликуся.— Прямо здесь. Прямо сейчас.— Но если скажешь "нет" — я уйду.— Последний раз. Без вопросов.

Молчание.Сердце долбит в висках. Рука в его ладони горит.Он ждёт.

— Уходи… — шепчу.— Пожалуйста.

Он смотрит ещё секунду. И отпускает.Разворачивается. Идёт прочь.

А я стою посреди кабинета. Грудь ходит ходуном. Колени дрожат. И всё внутри орёт: “Ты пиздец как хочешь его.”