42

*** Отец проводил меня взглядом, когда я подошел к нему. Он выглядел испуганным. Я никогда не видел его таким. Он был храбрым человеком, одним из самых сильных людей, которых я знал. Теперь он выглядел так, словно одно мое слово могло сломить его.— Отец, — тихо сказал я.Я коснулся его тонкой руки, безвольно лежащей на одеяле. Выражение его лица смягчилось, и он медленно повернул свою руку так, чтобы обхватить мои пальцы, слабо сжимая их.— Джейден, — это слово прозвучало хриплым шепотом. Я наклонился к нему, чтобы лучше слышать. — Я только... только хотел того, что считал лучшим.— Я знаю.Он был не прав, но и я тоже был виновен в неправильных решениях в своем прошлом.— Мне очень жаль. Ты простишь меня?Прощение не было моей сильной стороной. Я не был уверен, что смогу простить отца так скоро после этих событий, но у него оставалось не так уж много времени.— Да.Это не было ложью. В конце концов, я его прощу. Не сегодня, а через несколько месяцев или лет.Он на мгновение закрыл глаза, и из них выкатилась слеза. Я никогда не видел, чтобы мой отец плакал.Я наклонился вперед и осторожно обнял его. Он снова сжал мою руку, еще слабее, чем прежде.— Можешь... позвать?Я кивнул и пригласил сестер и мать войти.Отец умер через два часа в окружении своей семьи. Джулия оказалась права. Примирение с отцом освободило не только его, но и меня.

***— Как там наш мальчик? — спросил я, как делал каждый вечер, возвращаясь домой.Сегодня я не успел на ужин — редкий случай. Джулия должна была родить через несколько дней. После похорон отца и предупреждения Луки Феликсу, все успокоилось. Теперь мы могли смотреть вперед, в будущее.— Хорошо, — тихо сказала она, дотрагиваясь до своего живота. — Но я всегда голодна, и мне ужасно хочется чего-нибудь сладкого.Я уткнулся носом ей в ухо.— Совсем как мне.

Джулия фыркнула.— Нет, это не такая жажда. Хотя я бы тоже не возражала, — она одарила меня застенчивой улыбкой, которая дошла до самого моего члена.К счастью для меня, сексуальный аппетит Джулии ни на йоту не уменьшился во время беременности. Если это было возможно, он стал еще более ненасытным.Даниэле и Симона сидели рядом на диване и смотрели по телевизору один из своих любимых каналов на Ютубе.Лулу свернулась калачиком рядом с ними.— Даниэле, Симона, вы можете посмотреть еще одно видео после этого. Нам с вашей матерью надо кое-что обсудить наверху.Лицо Даниэле сморщилось, давая понять, что он уловил ложь. Он уже не был ребенком. По крайней мере, это означало, что он и Симона не будут нам мешать. Крепче обняв Джулию, я повел ее наверх.— Ты очень нетерпелив, — сказала она с легким смешком.— Я же сказал тебе, что жажду чего-то сладкого, и мы оба знаем, что ты сладкое искушение, которому я не могу сопротивляться.

Джулия закатила глаза, расстегнула платье и бросила его на пол спальни.— Это было банально.— Встань на колени на кровать.— Ты ведь понимаешь, что у меня на груди висит около девяти килограмм, верно?Несмотря на свои слова, она сделала так, как я просил. Это была моя любимая поза есть ее. Она застонала еще до того, как я прикоснулся к ней, и вовсе не от удовольствия.— Думаю, мы должны отменить секс.Я помог ей подняться на ноги, и лицо Джулии исказилось. Я застыл на месте.— Ребенок? — спросил я, мой голос был спокоен, хотя я не чувствовал этого. Все внутри меня скрутилось и перевернулось.— Да.Я обнял Джулию за плечи, чтобы она не упала. Я так нервничал, что впервые в жизни мои руки не были твердыми.После того как я помог Джулии одеться, я позвонил Элию и сказал Даниэле позаботиться о Симоне, и повез нас в больницу, все время шепча слова утешения. Я даже не был уверен, что именно говорил, едва замечая улицу впереди нас, но благополучно добрался до пункта назначения.

Я никогда не присутствовал при родах. Мэдс не позволила мне стать свидетелем момента рождения ребенка. Я не настаивал, потому что хотел, чтобы она и наш ребенок были в безопасности во время родов. Я не хотел, чтобы она спорила со мной.На этот раз все было по-другому. Во всех отношениях. Джулия хотела, чтобы я был рядом с ней, нуждалась во мне. Я держал ее за руку, несмотря на каждую новую волну боли, ощущая, как ее тело содрогается от этой силы, восхищаясь ее силой и способностью дарить мне свою прекрасную улыбку всякий раз, когда она получала передышку. Видеть ее в агонии было худшим, что я мог себе представить, но был благодарен ей за то, что она позволила мне стать свидетелем этого.— Еще, тужьтесь, — подбодрила ее врач после почти пятичасового труда.Джулия сжала мою руку, ее лицо сморщилось. Она устала и вспотела.Пол был залит жидкостью, моя одежда пропиталась потом и ее кровью. Это был полный беспорядок, и все же самый прекрасный момент в моей жизни.А потом раздался крик.Я напрягся, задержав дыхание, и в то же время Джулия обмякла от облегчения. Я смотрел на красное, потное лицо Джулии, всего несколько мгновений назад искаженное болью, а теперь наполненное блаженством, которое я едва мог понять.Ее глаза застыли на комочке, который держала доктор, но я не мог оторвать взгляда от моей жены, от женщины, которая спасла меня и моих детей от темной тропы. Джулия бросила на меня ошеломленный взгляд, и, наконец, я оторвал свой взгляд от нее, чтобы увидеть маленького ребенка, который принес ей такое блаженство.Он был весь сморщенный и перепачканный кровью, и тут что-то щелкнуло. Это блаженство на лице Джулии... оно переполняло мою грудь, заставляло меня чувствовать почти головокружение от его силы.Доктор подошла к нам и положила нашего сына на руки Джулии. Габриэле был прекрасен. Я обнял Джулию за плечи и поцеловал в висок, преисполненный такой благодарности, на какую никогда не был способен. Ее улыбка была чистой любовью, безудержной радостью. Я был бы счастлив только с двумя детьми, но теперь, когда Габриэле лежал в объятиях Джулии, теперь, став свидетелем его рождения, я знал, что это сделает нашу жизнь еще более совершенной.

Джулия

Одной схватки было определенно достаточно, и поэтому я была очень благодарна, что у нас уже было трое детей, двоих из которых мне не пришлось выжимать из себя. Я любила Даниэле и Симону всем сердцем, и то, что Габриэле присоединился к нашей маленькой семье, ничего не изменило. Тем не менее, я была рада испытать беременность, а не столько реальное рождение несколько раз. На следующий день после того, как я родила, Симона и Даниэле посетили больницу вместе с Элией.Они оба уставились на спящую фигуру Габриэле в его кроватке, будто он был инопланетянином.

Я подавила улыбку.Джейден коснулся их плеч. Его одежда была помята после ночи, проведенной в больнице, а щетина выглядела гораздо более неряшливой, чем он предпочитал, но глаза светились гордостью.— Теперь у вас есть маленький братик, за которым надо присматривать. Это означает, что вам придется прекратить все время бороться, иначе это расстроит ребенка.

Даниэле с сомнением посмотрел на отца, глядя прямо сквозь него.Хорошая попытка. — Ты сказала, что он будет мило выглядеть, но он весь в морщинах, и с его головы слезает кожа, — сказала Симона, сморщив нос.Джейден вздохнул.Рассмеявшись, я встала с кровати и медленно подошла к ним, несмотря на боль в нижней части тела.— Он новорожденный. Вот как они выглядят. Думаю, он невероятно милый.— Разве я не была милым ребенком? — спросила она.— Да, — одновременно ответили мы с Джейденом.Даниэле нахмурился.Я обняла его за плечи и прошептала:— Я люблю тебя, — он улыбнулся, отбросив все мрачные мысли беспокоившие его. — Я рада, что у тебя есть братик, а не сестра, как хотела Симона.— Ты должен поблагодарить своего отца за это.Джейден прищурился, когда Симона и Даниэле посмотрели на него, ожидая ответа. Ухмыляясь, я подошла к нему.— Может, тебе стоит поскорее поговорить о пестиках и тычинках.

— Я говорил с Даниэле, а Симоне не нужно ничего знать, пока ей не исполнится шестнадцать или семнадцать.Я закатила глаза.— Мне было семнадцать, когда мы обручились.— Не напоминай мне об этом.Он поцеловал меня в губы, заставив наших детей скорчить гримасы отвращения.— Все сработало очень хорошо.— Да, — согласился он, глядя на нашего спящего новорожденного сына.

***Во второй половине дня в гости пришли мама, папа и Кристиан. Я видела своих родителей на похоронах Мансуэто, но мы только обменялись публичными любезностями. После нашей ссоры мы ни разу толком не разговаривали. Наверное, они обиделись на меня за то, что я попросила Луку пригрозить им. Вот почему я была удивлена, увидев их.Джейден завис у окна, не поздоровавшись ни с одним из моих родителей, когда они вошли. Однако он пожал руку Кристиану, что заставило меня улыбнуться.Мой брат повернулся ко мне и неловко обнял, потому что я держала Габриэле на руках.

— Поздравляю. И от Коринны тоже. Она бы пришла, но ее часто тошнит.Его жена была беременна их третьим ребенком.— Спасибо, — прошептала я.— Мама с папой больше не доставят тебе хлопот. Я поговорил с папой и дал ему понять, что ему нужно взять себя в руки, если он не хочет потерять тебя и меня.Меня захлестнула волна благодарности. Кристиан сжал мое плечо, прежде чем отступить назад, освобождая место для мамы и папы.Мама подошла ко мне, ее глаза наполнились слезами.— Ох, Джулия.Ее радость была искренней, и это притупило мое негодование. Это был новый этап в моей жизни, и я не хотела быть обременённой багажом из прошлого.Я улыбнулась.Она обняла меня, стараясь не раздавить Габриэле. Она погладила его по щечке и взяла его маленькие пальчики в свою ладонь.— Боже, я и забыла, какие маленькие дети.Папа ждал в нескольких шагах позади нее, выглядя неловко, но его глаза тоже были полны эмоций.Я улыбнулась ему, и он шагнул вперед.— Поздравляю.— Ты меня не обнимешь?На его лице отразилось облегчение, и он, как и мама, нежно заключил меня в объятия. Он действительно не знал, что делать с Габриэле, но все же погладил его по головке, прежде чем отступить назад.Взгляд Джейдена словно застыл.— Надеюсь, вы прислушаетесь к предостережению Луки.— Джейден, — тихо сказала я. — Мои родители больше никогда не заговорят об этом. Так ведь? — я выжидающе посмотрела на них.Если бы они любили меня, если бы хотели, чтобы я и их внук присутствовали в их жизни, они бы забыли то, что сказал им Мансуэто.Папа вздохнул и кивнул.— Если ты так хочешь, мы унесем эту тайну с собой в могилу.— Так оно и есть.Все было решено. Мы больше не упоминали об этом, и когда Симона и Даниэле присоединились к нам позже, мои родители обняли их и обращались с ними почти так же, как если бы они были их внуками. Это было доказательством того, как сильно они боялись потерять меня... и гнев Луки, но я сосредоточилась на первом, а не на втором. Жизнь была определенно более приятной, если вы предпочитали концентрироваться на позитиве, а не на негативе. И мне было за что быть благодарной. Любящий муж, разумно воспитанная собака и трое замечательных детей.