23

***Я попытался вспомнить, когда в последний раз делал что-то, что доставляло мне удовольствие и не касалось моей работы.— Только не говори мне, что тебе ничего не нравится, кроме работы. Должно же быть что-то еще, чем ты наслаждаешься, кроме пыток и убийств.Такая рискованная в своих словах. Это был глоток свежего воздуха. Я промурлыкал, крепче обхватив ее голову.— Я хорош в обоих.— Я в этом не сомневаюсь, — прошептала она, дрожа. — Я люблю рисовать и заниматься пилатесом.Мои пальцы на ее шее разжались.— Рисовать?— Да, рисовать. Натюрморт, пейзажи, животных. Я не очень хорошо разбираюсь в человеческом теле, но пытаюсь это улучшить. Вот что было в огромном пакете. Мои холсты.Я не обратил особого внимания на вещи Джулии. Возможно, мне следовало проявить элементарный интерес к жизни моей жены, прежде чем втягивать ее в эту неразбериху, которая была моей собственной.

— И пилатес помогает мне оставаться в форме, и так же это хорошо для моего психического здоровья, — она замолчала. — Ты смотришь на меня так, будто я несу чушь.— Это не так, — сказал я. — Ты просто продолжаешь меня удивлять. — В хорошем или плохом смысле?— Хорошем.Она пожала плечами.— Это хорошо.Так оно и было. Но хорошие вещи всегда имеют свою цену.— Ты рисовала с тех пор, как переехала сюда?— Нет, я была занята обустройством, а дети и Лулу держат меня в напряжении, — она задумчиво склонила голову набок. — И мне необходима комната, чтобы рисовать. Испарения нужно сдерживать.— Рядом с моим кабинетом есть свободная комната. Из неё открывается прекрасный вид на сад и прямой выход на террасу.Лицо Джулии просветлело. Она наклонилась и положила подбородок на скрещенные руки у меня на груди.— Спасибо.— Как обстоят дела между тобой и моими детьми?Ее губы сжались, но я не был уверен почему.— Что случилось?— Ничего, — ответила она, хотя это было очевидно. — Мы с детьми все больше узнаем друг друга. Думаю, что смогу завоевать доверие Даниэле через Лулу, и сегодня Симона позволила мне держать ее без слез.— Насчет собаки...Джулия снова резко села.— Я не хочу отдавать Лулу и не стану запирать ее в комнате. Это несправедливо по отношению к ней. И вообще, что у тебя с ней?— Кроме того, что она не очень хорошо обучена?— Вряд ли это ее вина. Неужели Мэдс никогда не занималась с ней?Я напрягся.— Собака появилась в тяжелое время.— Думаю, Лулу хороша для этой семьи, и она мне действительно нравится.— Тогда оставь ее, но тренируй.— А Элия останется моим телохранителем?— Конечно, он хороший кандидат.— Потому что он не интересуется женщинами.Я прищурился, гадая, как именно она узнала об этом. Она не поняла выражения моего лица. Беспокойство исказило ее лицо.— Ты ведь знал, верно?— Конечно, именно поэтому ему позволено быть твоим телохранителем.Джулия фыркнула.

— Доверие?Я мрачно улыбнулся, потом смочил большой палец и прижал его к маленькому розовому бугорку, который дразнил меня с самого начала между этими пухлыми губами.— Мы будем работать над этим. Но даже если я доверяю тебе, это не значит, что я буду доверять любому мужчине рядом с тобой.Я погрузил большой палец между ее складок, собирая ее влагу, прежде чем снова провести им по клитору.Джулия откинулась назад, упершись руками в мои бедра, давая мне лучший доступ и прекрасный вид. Ее улыбка стала дразнящей, когда мой член коснулся ее нижней части спины.— Не такой уж он и старик, а?Я закружил большим пальцем быстрее, наслаждаясь тем, как двигаются бедра Джулии, следуя за моим пальцем. Мне было чуть за тридцать, и я определенно не был стар, хотя и чувствовал это в последние несколько месяцев, особенно по сравнению с Джулией.— Мне нужно многое восполнить.Любопытство мелькнуло в ее взгляде, заставив меня пожалеть о своих словах.— Отсоси мне, — приказал я, прежде чем она успела спросить. Она приподняла бровь, скривив губы в притворном негодовании. Черт, она была чертовски хороша.— Сначала скажи мне, чем тебе нравится заниматься. Хобби.— Кроме того, что есть твою киску?Она покачала головой, открыв рот для бесспорно дерзкого ответа, но я схватил ее за бедра и развернул к себе. Она вскрикнула от удивления, ее горячее дыхание коснулось моего члена, а задница приподнялась передо мной. Я предупреждающе шлепнул ее по заднице, а потом укусил. Джулия дернулась с сдавленным придыханием.— Я устанавливаю правила в этом доме, сладкая, особенно в этой постели.По ее спине пробежала дрожь. Я начал массировать ее попку, наслаждаясь видом ее возбуждения.Она схватила мой член и резко втянула его в свой рот, заставив со стоном меня дернуться. Так же неожиданно, как она взяла меня в рот, она отпустила меня.— Скажи мне одну вещь, — мягко потребовала она, прежде чем снова глубоко взять меня в рот.Я сильно сжал ее задницу в знак предупреждения.

— Отсоси у меня. Не разговаривай.Я притянул ее половые губки к своему рту. Ее стон завибрировал на моих яйцах, прежде чем она засосала их в рот.— Одна вещь.Она просунула руку между нашими телами. Коснулась моей груди, затем ее пальцы дотронулись моего подбородка. Я отстранился посмотреть, как Джулия просовывает в себя два пальца. Я прямо и почти кончил. Ее язык выскочил наружу, слизывая мою предварительную сперму.— Quid pro quo. (прим. пер: Услуга за услугу.)Я усмехнулся, а затем резко выдохнул, когда ее зубы задели чувствительную нижнюю часть моего члена, а ее пальцы продолжали погружаться в ее киску.— Раньше я играл в бильярд, — проворчал я. Я так отчаянно нуждался в ее губах, так отчаянно нуждался в ее пальцах, чтобы продолжать трахать эту сладкую киску, я бы рассказал ей все в тот момент.Она торжествующе улыбнулась через плечо. Я бы этого не допустил. Я прижался ртом к ее киске, мой язык боролся с ее пальцами за доминирование. Она громко застонала, и это прекратилось, когда я снова прижал ее рот к своему члену, мои пальцы запутались в ее шелковистых волосах. Я рванул вверх, глубже, чем раньше. Она изо всех сил старалась принять меня, но не отступала. Ее пальцы вонзились в ее киску, а мой язык дразнил ее и ее складки, ее клитор, каждый восхитительный сантиметр, до которого я мог дотянуться. Она начала дергаться на мне, постанывая по всей длине члена. Я продолжал толкаться в ее рот. Я хотел продлить это, но с ее телом, распадающимся на мне, ее пальцами, преследующими ее оргазм, вкусом на моем языке, я не мог сдержаться. Я напрягся, мои пальцы на ее шее задергались, и мои толчки стали резкими, когда я кончил сильнее, чем когда-либо прежде. Ощущение ее горячего рта вокруг моего члена, когда она пыталась проглотить, было совершенством. Джулия опустилась на меня, ее пальцы ослабли, и я тоже лежал на матрасе, опустошенный, а сердце бешено колотилось в груди. Через мгновение Джулия отстранилась и закашлялась.Блядь. Я удерживал ее, кончая ей в рот. Я даже не спросил, согласна ли она на это. Я слегка приподнялся, но Джулия все еще лежала, прижавшись щекой к моему бедру и тяжело дыша. Я отвел ее волосы в сторону, чтобы видеть ее лицо.Ее глаза были закрыты, щеки покраснели.— С тобой все в порядке?Ее веки открылись, и уголок рта приподнялся.— Да, а ты?Я смотрел на девушку, лежащую на мне, на женщину, мою жену, удивляясь ее странности. Это было не то, что я когда-либо ценил, и все же я был здесь, неспособный сопротивляться ее телу и очарованию. Я провел большим пальцем по ее рубиновым губам. Она поцарапала мою кожу зубами и одарила меня застенчивым взглядом.— Ты должен научить меня играть в бильярд.— У меня есть бильярдный стол в лаундже, где курят.— Только не говори мне, что ты куришь сигары. Мой отец и дяди тоже курят, и дед тоже. Это напомнит мне о них, если я почувствую их запах на тебе.Это последнее, чего я хотел — напоминать моей восхитительной молодой жене о старых жутких мужчинах в ее семье, и был почти уверен, что она знала. Это была хорошая вещь, в любом случае я не люблю сигары.

— Если тебе не нравится запах, я не буду их курить.Она прищурилась, потом улыбнулась.— Почему у меня такое чувство, что они тебе никогда не нравились?Она оттолкнулась и подползла ко мне, прижавшись щекой к моему плечу.— Ты научишь меня?— Это будет не первое, чему я тебя научу, так почему бы и нет? — сказал я низким, властным голосом.Она закатила глаза. Жаль, что я не могу сказать, что это меня раздражает.— Мы можем сыграть раунд прямо сейчас?— Уже поздно. Мне нужно рано вставать.— Давай. Еще и одиннадцати нет. Развлеки свою молодую жену.— Хорошо, — сказал я к собственному удивлению.Джулия играла правильными картами, и знала это, и все же я не чувствовал себя обманутым ею. Она делала это не для того, чтобы улучшить меня или по еще менее благородным причинам, она была просто... ее причудливой личностью. Я вскочил на ноги, прихватив с собой Джулию. Она запечатлела благодарный поцелуй на моих губах и выскользнула из постели, полная такой энергии, что это было восхитительно. Трудно было устоять перед ее энтузиазмом.

Я соскочил с кровати и выпрямился, подавив ухмылку от ее оценивающего взгляда. Джулия никогда не пыталась скрыть, что ей нравится мое тело. Я подобрал с пола пижамные штаны и натянул их на бедра.Джулия надела ночнушку, схватила радионяню и бросилась к двери, протягивая руку. Покачав головой и усмехнувшись, я взял ее за руку и позволил ей утащить меня вниз. Я не мог вспомнить, был ли я когда-нибудь таким спонтанным. Возможно, в подростковом возрасте, но казалось, что прошла целая жизнь.Глаза Джулии расширились, когда мы вошли в лаундж, который редко работал — только когда мой отец или деловые знакомые настаивали на курение сигар. Слабый запах дыма все еще держался, но он не был особенно заметен, потому что Сибилла всегда творила чудеса с освежителем воздуха.Поначалу я иногда играл в бильярд сам или с Фаро, но даже это казалось вечностью. В последнее время работа заполняла каждую секунду моего бодрствования, пытаясь остановить людей от разговоров о Мэдс, создавая новые  инциденты, чтобы поговорить о них. Но моя грубость в работе едва ли привлекла необходимое внимание, отвлекая от сплетен вокруг смерти моей жены — в конце концов, это были старые новости.Джулия все поняла. Кроме четырех кресел перед камином, здесь стоял профессиональный бильярдный стол. Джулия бросилась к кию и взяла один из них.— Покажешь мне?Блядь, да. Я страдал бессонными ночами, занимаясь менее интересными вещами, чем обучение Джулии игре в бильярд.

***Джулия склонилась над столом, пытаясь попасть в восьмерку. Ее язык был зажат между ее губами в концентрации. Моя грудь была прижата к ее спине. Я отправил большую часть шаров в их соответствующие лузы, и снова моя рука направила руку Джулии, когда мы отправили восемь шаров в лунку. Джулия усмехнулась, скривила лицо и с энтузиазмом поцеловала меня в губы.Крик Симоны послышался из радионяни, напоминая мне, что наша жизнь не может быть наполнена только ночами игры в бильярд и секса. Я выпрямился, груз ответственности вернулся на мои плечи, а вместе с ним и беспокойство, что это ненадолго. Джулия схватила радионяню, и мы направились в комнату Симоны.Как обычно, крики Симоны усиливались с каждой минутой, и чем дольше она плакала, тем труднее было ее успокоить. Джулия включила свет и вошла в спальню, но я ждал в дверях, желая посмотреть, как она себя чувствует.Джулия наклонилась над кроваткой и подняла мою дочь, прижимая ее к груди. Я всегда вытаскивал ее из постели, когда она плакала. Симона замолчала и уставилась на мою молодую жену. Я ждал неизбежного взрыва, еще более сильного приступа рыданий, чем раньше, но Симона только тихонько вскрикнула.— Тссс. Ты самая милая крошка, которую я когда-либо видела.А потом Джулия наклонилась и поцеловала мою дочь сначала в левую щечку, потом в правую.— С самыми прелестными пухлыми щечками, какие я только могу себе представить.Мое сердце глухо стучало в груди, неровное стаккато отдавалось в ушах. Я не мог пошевелиться. Симона потянулась к челке Джулии и дернула ее, но моя жена только рассмеялась и выдохнула воздух, отчего ее волосы взметнулись вверх, а глаза Симоны расширились. Потом она хихикнула.Симона хихикнула.Джулия подняла голову и улыбнулась — беззаботно, счастливо, с надеждой. Я повернулся и вышел.— Я приготовлю смесь, — настаивал я. Хотя я и хотел, чтобы она этого не делала, Джулия последовала за мной вниз. Она наблюдала за мной все время, пока я готовил смесь. Я чувствовал, что ее вопросы витают в комнате между нами. Она не спрашивала, только продолжала ворковать с моей дочерью.Когда бутылочка была готова, я подошел к ней. Она наклонилась ко мне.— Почему бы тебе не покормить ее, пока я держу?Я смотрел в эти голубые глаза, чувствуя себя так же, как тогда, когда стоял на дюнах перед своим пляжным домиком глядя на океан.