Глава 6

С тех пор как мы пришли на новое место, многое изменилось. Джунгли здесь были другими — тише, осторожнее. Ветви не свисали так низко, как прежде, трава не была такой густой, и воздух казался свежим, но всё же чужим. Я всё ещё чувствовал запах тревоги, что тянулся за нами с того утра, когда мы ушли из сердца джунглей.

Новая пещера была небольшой, но уютной. Тень от деревьев накрывала её почти весь день, и только к рассвету первые лучи солнца пробивались сквозь листву и касались холодных камней. Отсюда был виден дальний склон горы — покатый, усыпанный каменными уступами, с высокими зарослями травы, где можно было спрятаться и не быть замеченным даже зорким соколом.

Бахрад ушёл рано. Я проснулся от звука его тяжёлых шагов — он осторожно ступал по камням, не оборачиваясь. Его тень на мгновение проскользнула вдоль стены, и я снова остался рядом с матерью и Лайрой, прижавшись к её тёплому боку.

— Куда он пошёл? — сонно спросила Лайра, уткнувшись носом в лапу.

Мать чуть шевельнулась.— Проверить тропы. Нужно знать, кто ещё здесь.

Я приоткрыл глаза. В лесу всегда кто-то был. Волки, пантеры, змеи. Но сейчас я знал — нас интересовали не они.

Когда солнце склонилось к горизонту, в пещере снова раздался знакомый хруст — шаги отца. Он появился, тяжело дыша, но с рыбой в зубах и запахом свежей крови на шерсти. На этот раз — не своей. Он бросил добычу к склону и вытер лапой морду. Шайна поднялась и молча подошла к нему. Их носы соприкоснулись, словно в молчаливом приветствии.

— Спокойно? — спросила она.

Бахрад кивнул.— Пока да. Но запахи уже другие. Некоторые тропы чужие. Придётся быть настороже.

После еды, когда солнце почти исчезло за кроной деревьев, отец подозвал меня. Он стоял чуть в стороне от логова, где начиналась узкая тропка, ведущая вдоль склона.

— Идём.

Я встал и подошёл. В груди кольнуло — не страх, но напряжение. Мы сели рядом, и он посмотрел вперёд, туда, где густая трава раскачивалась под лёгким ветром.

— Ты стал старше, Сархан, — начал он. Его голос был ровным, почти мягким. — А с возрастом приходит не только сила. Приходит ответственность. За тех, кто рядом. За то, что ты знаешь.

Я молчал, чувствуя, как тёплый воздух скользит по шерсти.

— Ты вышел один. Без спроса. — Его глаза были спокойны, но твёрды. — Это могло стоить тебе жизни.

Я кивнул.— Я просто хотел понять... кто они. Люди.

Он на мгновение отвёл взгляд.

— И понял?

— Они не такие, как мы. Они чужие. И страшные.

— Страшные, потому что убивают не от голода. — Бахрад слегка сжал когти на лапе. — Хотя, кто знает, на что способны эти существа. Но больше потому, что хотят показать другим, что могут. Убить ради головы. Ради шкуры. Ради забавы и истории, которую они потом расскажут у себя в своих бетонных пещерах.

Мы замолчали. Лес вокруг начинал успокаиваться. Где-то вдалеке ухнул филин.

— Слушай, сын. — Голос отца стал тише. — Наступит день, когда ты поймёшь, что не каждый бой нужно начинать с рычания. Иногда нужно выждать. Иногда — промолчать. А иногда — рыкнуть так, чтобы услышали даже за деревьями. Но каждое своë действие нужно обдумывать и понимать, чего оно будет стоить.

Я запоминал каждое слово.

Когда мы вернулись в пещеру, ночь уже начала опускаться на склоны. Мать лежала, вытянувшись на боку, а Лайра спала, прижавшись к её животу. Я лёг рядом. Бахрад опустился с другой стороны, обвив нас хвостом.

— Папа, — вдруг прошептала Лайра, не поднимая головы. — А почему гора называется как ты?

Я услышал, как мать тихо выдохнула. Бахрад промолчал, а потом сказал:

— Потому что однажды она стала местом, где началась битва.

Лайра подняла голову. Я тоже вслушивался.

— Много сезонов назад, когда я был чуть старше тебя, — начал он, — люди пришли в Каханаар. С огнём, с железом, с ловушками. Они хотели уничтожить джунгли. Ради забавы. Ради власти. Тогда было много зверей. Много таких, как мы. И волки. И пантеры. И даже те, кого ты боишься — крокодилы, змеи. Мы объединились. Потому что поняли: если не встанем вместе, нас и нашего дома просто не станет.

Он говорил негромко, но каждое слово будто врезалось в скалы.

— Эта гора стала местом, где мы дали отпор. Сражались не только зубами и когтями. Сражались сердцем. Плечом к плечу. Буйволы сметали палатки людей, слоны топтали их хижины, птицы предупреждали нас, где они идут. Старый ворон Кайан... Он был со мной тогда. Высоко, над деревьями, он видел всё и передавал вести.

Мать тихо прикрыла глаза.

— Мы потеряли многих. Но мы выстояли. И тогда, когда всё закончилось, другие назвали эту гору моим именем. Не потому что я герой. А потому что я первый встал. Я первый, кто объеденил всех животных в этом лесу.

Я смотрел на него и чувствовал, как в груди пульсирует что-то новое. Как будто старая кровь джунглей впервые шепчет мне.

— Ты расскажешь больше потом? — спросил я.

— Расскажу. Когда придёт время.

Ночь накрыла нас тёплым покрывалом. За пределами пещеры всё стихло, только ветер колыхал высокую траву у подножья горы. Я прижался к матери, чувствуя биение её сердца. Лайра дышала рядом, тихо, спокойно.

Я вновь долго не мог уснуть. В голове всё звучал голос отца. Словно гора и правда жила, и её дыхание было частью этой истории.