23. Трофей для победителя

Чувствую на себе пристальный взгляд и открываю глаза, чтобы увидеть перед собой напряженное лицо Артура. В памяти все еще живы воспоминания о сне, из-за которого я так намокла, что даже оставила небольшое пятно на простыне, поэтому по коже проходятся мурашки, стоит мне только взглянуть в его темные глаза. В этот момент внутри вспыхивает невыносимое желание прикоснуться к нему, которое я усилием подавляю, поерзав на постели. Мне совсем не хочется, чтобы Майский воспользовался моей слабостью, особенно после всего, что он сделал ночью.— Ты шептала его имя, — произносит он низким рычащим голосом, наклоняясь над кроватью и обхватывая меня за подбородок. Какая удача, что он услышал только одно имя. Впрочем, в этом нет ничего удивительного, ведь на моменте с Дэном у меня уже был занят рот. — Видимо, этот ублюдок действительно много значит для тебя, раз ты видишь его даже во сне.— Я ведь и твое имя шептала, — фыркаю, ведь он попросту не мог этого не слышать. Но выражение лица мужчины остается хмурым. — Какое тебе вообще дело до моих снов? Может, я просто вспоминаю всех, с кем когда-либо спала.— Никогда раньше не замечал за тобой такой привычки, — парирует Майский, и я усмехаюсь. Он не так уж и часто делит со мной постель, на моей памяти это, кажется, только третий раз. — Да и все явно не ограничилось бы только двумя именами.— Тоже верно, — соглашаюсь, ведь знаю, что это разозлит его еще больше. А это по-прежнему приносит мне извращенное удовольствие. — Тем более, что твое имя я бы явно вспомнила в последнюю очередь...Смешок обрывается, когда его рука опускается к моему горлу, и я инстинктивно сглатываю, зная, что последует после этого. Но Артур задерживает ладонь у моей шеи, словно бы действительно боится причинить мне боль.— Я собираюсь встретиться с ним, — произносит вдруг Майский, резко отстраняясь. Я делаю неровный вдох, касаясь пальцами горла, к которому он так и не притронулся. — Нам нужно прояснить все раз и навсегда. Можешь поехать со мной, если хочешь.— Хочу, — произношу спешно, пользуясь возможностью хотя бы ненадолго покинуть его мрачный готический замок. Мне здесь даже дышать тяжело. — Я уже говорила, что с удовольствием понаблюдаю за тем, как вы поубиваете друг друга.— Собирайся, — бросает мне Майский, даже не взглянув на меня. Он забирает с прикроватной тумбочки свои часы и быстро покидает комнату, оставляя меня в одиночестве.Мне требуется около получаса, чтобы привести себя в порядок — принять душ, переодеться, замаскировать мешки под глазами и засосы на шее. Сколько бы Артур не повторял, что никогда не причинит мне боль, на моей коже уже нет места, где не осталось бы его следов страсти — засосы, синяки, царапины — мне потребуется вечность и литры консилера, чтобы скрыть каждый из них.Когда я спускаюсь вниз, Майский уже ждет меня, привычно одетый в черные строгие брюки и идеальную белую рубашку, закатанную до локтей. Он окидывает долгим взглядом простую черную водолазку под горло и такого же цвета джинсы, которые я украсила ремнем с пряжкой в виде первой буквы моего имени. В глазах мужчины проскальзывает одобрение, ведь он наверняка ждал, что я спущусь вниз в вызывающе коротком платье, чтобы лишний раз его спровоцировать. Но у меня нет ни сил, ни желания конфликтовать, да и такое платье наверняка осталось дома, ведь среди вещей в чемодане я его не обнаружила.— Заедем на заправку? — спрашиваю, когда мы усаживаемся в машину. В качестве редкого исключения Артур сам садится за руль, а я устраиваюсь на пассажирском сидении рядом с ним. — Я есть хочу, — объясняю в ответ на его вопросительный взгляд, ведь я на самом деле уже второй день ничего не ела. Если кто-то спросит мое мнение о диетах, то я скажу, что можно просто поселиться у высокомерного богача, который считает, что девушку нужно кормить только угрозами и своей спермой, очевидно, чтобы восполнить недостаток белка.— Ты могла дома позавтракать? — хмурится он, закатив глаза. Машина тем временем выезжает за ворота, и я откидываюсь на спинку сидения, приготовившись к долгому и невыносимо скучному путешествию.— Я и слова не успела сказать, как ты потащил меня к машине, — напоминаю, скрещивая руки на груди. Артур качает головой, но ничего не отвечает, а молча следит за дорогой.— Я не ем на заправках, — произносит мужчина, наконец, когда его Porsche вклинивается в поток на основной дороге. Он останавливается на светофоре и переводит на меня хмурый взгляд. — По дороге есть хороший итальянский ресторан.Я закатываю глаза, усмехнувшись. Конечно, это ведь сам Артур Майский, владыка готического замка. Куда уж там ему до еды на заправках, если он постоянно пьет мою кровь.— Значит, посмотришь, как это делаю я, — хмыкаю, скрестив руки на груди. Свет светофора сменяется на зеленый, и машина снова трогается вслед за потоком. — Я хочу сэндвич! С жареным луком и двойной порцией сыра. Могу я хоть раз поесть нормально?Майский молчит, но уже спустя пару минут пути он сворачивает с трассы в сторону ближайшей заправки. Я победно улыбаюсь, не обращая никакого внимания на его неизменно хмурое выражение лицо.— Закажи мне еще колу и картошку, — прошу, когда мы подходим к кассе. Майский выглядит так, словно бы я затащила его не в придорожную закусочную, а как минимум на помойку, где ему нужно пообедать в окружении бомжей и крыс. Он брезгливо морщится, поглядывая на заказы других посетителей. — А я пока отлучусь в дамскую комнату. Не скучай.В туалете я первым делом достаю мобильный телефон, чтобы набрать Пашу. Звонить ему из дома Артура было плохой идей, ведь я почти уверена, что там всюду глаза и уши. Мне приходится долго слушать гудки, во время которых успеваю проклясть и Майского, и Ермолова.— Да, детка, — наконец, отвечает Паша, и я закатываю глаза. Все-таки мне не нравится, когда он так ко мне обращается. Это одновременно пошло, а еще служит лишним напоминанием о моем возрасте. Я ведь младше него почти на два десятка лет. — Я как раз еду на встречу с твоим не любовником.— Ты серьезно? — с моих губ срывается стон, и я прислоняюсь к стене с белой кафельной плиткой. В трубке слышится негромкий шум мотора. — Ладно он на мне помешан, но тебе зачем в это ввязываться?— Ты ведь знаешь, что я не тот человек, который бежит от проблем, — фыркает Ермолов, и мне хочется снова закатить глаза. Очень жаль, ведь это становится и моей проблемой тоже, а мне и своих хватало. — К тому же... почему ты уверена, что я не повернут на тебе? Я расторг помолвку.Я умолкаю на несколько секунд, обдумывая его слова. Поразительно, что при моем явном нежелании обременять себя чем-то серьезным, уже двое моих любовников решили бросить своих невест ради меня.— Как это трогательно, - бормочу себе под нос, крепче стискивая в руке телефон. Ну что за паршивый день? – Но ты ведь понимаешь, что даже если вы устроите дуэль за меня, я все равно не буду никому принадлежать? Я уже говорила Артуру и повторю тебе: если вы просто поубиваете другу друга, то мне будет только легче. Поэтому в твоих интересах развернуть свой чертов джип и свалить из города.— Детка, давай ты не будешь горячиться, - Паша говорит это успокаивающим тоном, но я почти уверена, что он усмехается. Я закатываю глаза. – Мы просто поговорим как два взрослых адекватных человека.— Адекватных? Это явно не про Майского, - замечаю, вспоминая горящие от злости глаза Артура. В глубине души я надеюсь, что Ермолов захватил с собой еще кого-нибудь, а лучше автомат и ящик патронов. Хотя бы будет эпично. – Уверена, он порвет тебя прямо у меня на глазах, едва ты успеешь сказать «привет».— Понял, обойдемся без приветствий, - отзывается мужчина, и я шумно выдыхаю. Конечно, он не может обойтись без дурацких шуток. – Так ты тоже будешь там... И в чем ты одета?Его тон звучит одновременно насмешливо и слегка соблазнительно, что заставляет меня покачать головой. Неисправим. Даже на пороге смерти.— В черное... с траурной лентой на груди, - говорю раздраженно, бесцельно осматриваясь вокруг. Майский наверняка уже нервничает, что я пропала.— Тебе идет черный цвет... особенно чулки, - голос Паши звучит мечтательно, и у меня в памяти помимо воли вспыхивают обрывки нашей прошлой близости. Кажется, я как раз была в черном белье. – Я уже с нетерпением жду этой встречи, детка. Увидимся на месте.

Заканчиваю разговор и убираю мобильный обратно в карман джинсов, чтобы вернуться к Артуру, который уже ждет меня возле машины с теплым сэндвичем в руках. Настроения нет, но аппетит просто зверский, поэтому я усаживаюсь на капот и откусываю от булки большой кусок. Майский смотрит на меня, не отрываясь, но вопреки ожиданиям, я вижу в его глазах вовсе не отвращение, а интерес.— Поделиться? — спрашиваю с дразнящей улыбкой, хоть я не особо люблю делиться едой. Но увидеть Артура, который с аппетитом поедает сэндвич на заправке, это что-то из разряда фантастики.Я протягиваю ему сэндвич, от которого осталось меньше половины, но он только качает головой, продолжая неотрывно смотреть на меня.— У тебя соус вот здесь, — замечает он, указывая на уголок губ. Я тянусь, чтобы стереть его, но Майский опережает меня, подаваясь вперед и слизывая соус языком.По телу проходятся мурашки от ощущения его жаркого дыхания на коже. Разделавшись с соусом, Артур не спешит отстраняться, проходится языком по всей нижней губе, а затем сжимает между своими губами, чуть прикусывая и оттягивая ее, постепенно увлекая меня в неторопливый чувственный поцелуй. Я совершенно забываю о сэндвиче в своей руке и инстинктивно подаюсь вперед, прижимаясь к нему теснее и обнимая свободной рукой. Губы Майского продолжают мягко ласкать мои, а руки перемещаются на талию, сжимая властно и одновременно бережно, словно бы ему не приходилось держать ничего ценнее меня.— Мой голод можешь утолить только ты, — выдыхает он мне прямо в губы, чуть отстраняясь, а затем снова прижимаясь ко мне поцелуем. На этот раз прикосновения уже более жаркие, глубокие, настойчивые, и я даже не обращаю внимания, когда остатки сэндвича выпадают из руки, ведь все мои мысли занимает близость Артура. В этот момент мне как никогда сильно хочется ощутить жар его тела, и я обхватываю его бедра ногами, чтобы ощутить выпирающий член через ткань брюк мужчины и моих джинсов.— Я могла бы удовлетворить твою потребность, — шепчу чуть охрипшим голосом, когда он снова прерывает поцелуй. Запускаю руку ему в волосы и пропускаю пряди между пальцами. — Прямо здесь и сейчас.— У меня есть еще одно неоконченное дело, — напоминает Майский, скользнув по мне потемневшим взглядом. По его лицу видно, что он колеблется, но затем мужчина все же отстраняется. — Как только я его решу, то возьму тебя прямо на капоте машины.— Я хочу здесь и сейчас, — повторяю, выделяя каждое слово. Но он лишь качает головой в ответ, и я чувствую почти физическую боль от этого отказа. Чертов Майский снова все испортил. — Что ж, раз так, то я отдамся победителю.Спрыгиваю с капота и собираюсь уже направиться к пассажирскому сидению, но Артур вдруг разворачивает меня к себе и обхватывает за подбородок так, что его пальцы надавливают на щеки. Я морщусь.— Ты будешь отдаваться только мне, — рычит он, прижимаясь к губам коротким, но болезненным поцелуем. Серые глаза горят от ярости. — Ты только моя, помнишь? Навсегда...Ничего не отвечаю, и Майский отстраняется, позволяя мне вернуться в машину. Он садится за руль, и некоторое время мы едем в тишине, пока дорогу не перекрывает джип Паши. Я выхожу из машины следом за Артуром, но остаюсь возле его Porsche, в то время как мужчины направляются друг к другу на встречу. Прямо как в дурацком гангстерском кино.Они едва успевают поравняться друг с другом, как рядом со мной останавливается огромный бронированный автомобиль. Из него выскакивают несколько парней с оружием, один из которых хватает меня и прижимает дуло пистолета к виску. Я не успеваю даже опомниться, как оказываюсь внутри салона машины, водитель которой везет меня в неизвестность...