Часть 252 Сам я с этим не справлюсь

Сыкун Сяо закатил глаза.

Гу Юань с трудом удержался, чтобы не сделать то же самое, и сказал: — Ваше Высочество, с принцессой‑супругой теперь ему придётся справляться самому. Мы же пока ничем помочь не можем. Может, стоит сначала решить вопрос с продовольствием?

Сыкун Сяо пожал плечами: — С продовольствием всё непросто. Зимой ни пшеницу, ни рис не вырастишь. Остаётся лишь старый способ — охота в лесу чудовищ. Но проблема в том, что наши солдаты предназначены для защиты страны, а не для охоты. Это выглядит как насмешка.

Во всём Одиннадцатом секторе пригодных для земледелия земель мало. Большинство людей живут за счёт охоты. Обычно до зимы они должны были завершить сезонную охоту и накопить запасы. Но в этом году в лесу чудовищ случилась внезапная «ярость» — из глубины вырвались звери высшего уровня опасности. Люди испугались и почти никто не решился идти на охоту. Так что нынешняя зима для многих простолюдинов обещала быть тяжёлой.

А Мо Цзяхуа, став правителем Одиннадцатого сектора, не мог спокойно смотреть, как его народ страдает.

— Помочь можно разово, но не навсегда, — сказал он. — Меня беспокоит не то, что охота не удастся, а то, как потом распределить добычу. Сколько каждому? Кто имеет право делить? Это огромная работа. Если ошибёмся, выйдет больше вреда, чем пользы.

Сыкун Сяо, подумав, развёл руками и сдался: — Я всего лишь воин. Такими делами занимаются чиновники. У меня нет опыта, не ищите меня, у меня от этого голова кругом.

— А ты? — повернулся он к Гу Юаню.

— Я тоже не мастер в этом. У каждого своё дело. Это не моя область, — нахмурился Гу Юань. Раньше он был лишь командиром корпуса и заботился только о том, чтобы армия сама себя обеспечивала. Но население Одиннадцатого сектора слишком велико, и тут всё куда сложнее.

Гу Юань посмотрел на Мо Цзяхуа, и вдруг его осенило: — Ваше Высочество, а если найти специалиста?

Мо Цзяхуа на миг задумался: — Ты имеешь в виду... Фэн Вэйжэня?

Сыкун Сяо хлопнул в ладоши: — Точно! Этот парень с тех пор, как оказался у нас, только ест, пьёт, спит — и ничего не делает. А вы ещё держите его в живописном месте. Если бы я не знал, что вы так преданы принцессе‑супруге, я бы подумал, что Фэн Вэйжэнь — ваш настоящий любовник.

Мо Цзяхуа холодно взглянул на него и обратился к Гу Юаню: — Фэн Вэйжэнь — твоя забота. Уговори его.

Гу Юань кивнул: — Хорошо.

Но едва он произнёс это, его терминал пискнул. Гу Юань взглянул на экран и ухмыльнулся недобро.

Мо Цзяхуа прищурился, сердце неприятно дрогнуло. Ему показалось, что сейчас случится что‑то нехорошее.

Гу Юань с усмешкой сказал: — Доктор Цяо прислал сообщение: он сейчас взорвётся. Новая любимая Его Высочества устроила у него скандал. Цяо Жань сказал, что если принц не придёт, он сам начнёт бить пациента.

Сыкун Сяо тоже рассмеялся: — Этот Ли Шаоай умеет создавать проблемы. Но в чём‑то он прав: скрытые сверх‑люди очень трепетно относятся к лицу. А тут у него вдруг три глубоких пореза — неудивительно, что он бесится.

Мо Цзяхуа поднялся, поправил воротник: — Пойду посмотрю.

Спустившись вниз, он ещё не дошёл до дверей лечебной комнаты, как услышал пронзительный крик Ли Шаоая: — Говорю вам, если на моём лице останется хоть малейший шрам, я вам этого не прощу!

— Успокойтесь, мы делаем всё возможное, чтобы вас вылечить.

— Смотрите, чтобы старались! Иначе я изуродую ваше лицо так же!

Голос Цяо Жаня прозвучал лениво и холодно: — Ты смеешь угрожать мне? Такого пациента я лечить не стану. Ищи другого врача. К тому же я не пластический хирург, так что твои претензии здесь бессмысленны.

Ли Шаоай только открыл рот, как в комнату вошёл Мо Цзяхуа.

— Что за шум? — он подошёл к Ли Шаоаю, бросил взгляд на его лицо и нахмурился: — Почему всё так серьёзно?

На лице Ли Шаоая зияли три глубокие раны. Кровь уже не текла, но кожа была разорвана, края вспухли и почернели, делая его вид жутким.

Увидев Мо Цзяхуа, Ли Шаоай инстинктивно прикрыл лицо рукой. Глаза его мгновенно наполнились слезами, и он всхлипнул: — Ваше Высочество, они даже не хотят лечить меня хорошими средствами! Всё из‑за того Лин Фэйтонга, он — подлая отрава, он меня отравил!

Мо Цзяхуа слегка нахмурился. С одной стороны, его раздражало, что Ли Шаоай осмелился оскорбить Лина. С другой — он сомневался: отравление не было в стиле Лина. Не то чтобы Лин не умел пользоваться ядами, но ради такого противника он вряд ли стал бы опускаться до этого.

Мо Цзяхуа перевёл взгляд на Цяо Жаня, сидевшего в стороне и наблюдавшего за сценой.

Тот поднялся и холодно сказал: — Я не знаю, как это произошло. Но лицо действительно поражено ядом. У меня нет таких возможностей, чтобы вернуть его в прежний вид.

Ли Шаоай уже собирался взорваться, но Мо Цзяхуа опередил его: — Сделайте полный анализ. Проверка крови.

Цяо Жань бросил взгляд помощнику. Молодой ассистент обратился к Ли Шаоаю: — Господин Ли, пройдёмте, возьмём кровь.

Под строгим взглядом Мо Цзяхуа Ли Шаоай нехотя поплёлся за ассистентом в лабораторию.

Цяо Жань, раздражённо скривившись, посмотрел на принца: — Ваше Высочество, у вас вкус становится всё страннее. Как вы могли увлечься таким пустым и недальновидным человеком?

Мо Цзяхуа спокойно ответил: — Что поделать. Когда пресыщаешься деликатесами, иногда хочется простой каши.

Они встретились глазами. И оба неожиданно рассмеялись.

Цяо Жань понизил голос: — Ваше Высочество, в последнее время у вас не было никаких странных ощущений? Может, стоит пройти обследование?

Мо Цзяхуа приподнял бровь: — Гу Юань, этот болтун, что тебе наговорил?

Цяо Жань вздохнул: — Я ведь ваш личный врач. Если он что‑то узнал о вашем состоянии, он обязан был рассказать мне. Так что скажите прямо: что вы чувствуете?

Мо Цзяхуа спокойно ответил: — Ничего особенного. Я думаю, Мо Цзянань ещё не очнулся. Даже если очнётся, ему понадобится три–пять лет, чтобы прийти в норму. За это время я успею его уничтожить.

Цяо Жань дёрнул уголком рта и безэмоционально сказал: — Уничтожать его — ваше дело. Но как врач я обязан знать, в каком состоянии ваше тело. Так что вам всё же стоит пройти обследование.

— Ладно, — после паузы согласился Мо Цзяхуа. — Когда Тонг-тонг вернётся, тогда и сделаю. Максимум через месяц‑два.

Цяо Жань хотел бы уложить его в диагностическую капсулу прямо сейчас, но понимал: обследование займёт минимум два дня, а у принца ни желания, ни времени нет. Подождать пару месяцев он ещё может.

...Когда Мо Цзяхуа отчитывал Инь Чанхуна, он нарочно не закрыл дверь, чтобы не оставлять тому «сохранённого лица». В результате многие солдаты в госпитале видели часть сцены.

Позже, собрав услышанные фрагменты воедино, они пришли к выводу: раз у нового фаворита принца лицо оказалось изуродовано, то Инь Чанхун, как телохранитель, неизбежно виноват.

Таким образом, действия Мо Цзяхуа были не только наказанием для Инь Чанхуна, но и предупреждением для остальных: Ли Шаоай занимает в его сердце особое место.

В связи с недавними утечками военных секретов, вокруг которых поднялась паника, стало очевидно: некогда любимый Мо Цзяхуа Лин Фэйтонг окончательно лишился милости и превратился в прошлое.

А вот юноша, которого принц вытащил буквально из груды мёртвых, напротив — взлетел на вершину.

Лин Фэйтонг находился в лагере Юслида уже четвёртый день. С тех пор как Цзи Лун привёл его сюда, он больше ни разу не встретил ни одного высокопоставленного человека из Свободной армии.

Если бы не щедрое угощение и забота, он мог бы подумать, что его держат как пленника под мягким арестом.

За эти дни он внимательно присмотрелся к главному лагерю. Он не был уверен, что это действительно штаб, но увиденное впечатлило: Свободная армия за несколько лет сумела выстроить строгую систему.

Лин заметил невероятно суровые уставы и дисциплину, а также множество высокотехнологичного оружия. Но больше всего его заинтересовали разговоры солдат о боевом мехе Юслида.

— Мех Истинного Короля может и в небеса взлететь, и в землю уйти. Сила невероятная. — Он превращается в металлическое существо, похожее на насекомое. Ужас какой! — Сила? Да он ни разу не проиграл! — Это уровень «Терминатора». Как только его мех появляется, армия противника уничтожается мгновенно. — А Факалон Далтон? Его Белая армия уже давным‑давно разгромлена нашим Истинным Королём. Теперь он при встрече только и делает, что обходит стороной.

— Ах, ты про того принца из столицы? Да он ничего не стоит. Молодой, горячий, всё время только и делает, что идёт против нашего Истинного Короля. Честно говоря, до конца этой зимы он точно будет повержен — наш Король найдёт способ его уничтожить.

Лин Фэйтонг сидел на широком подоконнике, закинув одну ногу на столик и опершись подбородком на руку, глядя наружу.

Он пока не мог точно сказать, является ли это место главным лагерем, но был уверен: это не логово Юслида.

Звероподобные существа предпочитают мрачные и сырые пещеры, а здесь было слишком светло и сухо, солнце падало прямо и ярко.

Никто не приходил к Лину, но он и не спешил. Он удобно устроился на подоконнике, наслаждаясь теплом солнца, и жил беззаботно.

Однако было ясно: Цзи Лун приложил столько усилий, чтобы привести его сюда, явно не ради того, чтобы он жил как сытый и ленивый «домашний червяк».

Было лишь половина утра, когда в дверь Лина Фэйтонга постучали.

Он открыл — и увидел лицо, которое прежде встречал в секретных документах: Ван Цзэс, самый сильный генерал под началом Цзи Луна.

Ван Цзэс прищурился, разглядывая Лина так, будто хотел просканировать его насквозь.

Лин, лениво облокотившись о дверной косяк, сказал с нарочитой небрежностью: — Чего смотришь? Красивых никогда не видел?

Выражение лица Ван Цзэса стало странным. Похоже, за всю жизнь он не встречал столь бесстыдного человека. Лишь спустя несколько секунд он произнёс: — Ты меня соблазняешь?

Лин: «...»

Он даже хотел сдаться.

— Нет, — уголки его губ дёрнулись. — Не поймите неправильно, у меня нет таких привычек.

— Вот как, — Ван Цзэс усмехнулся с лёгкой развязностью. — А я думал, раз уж ты сумел приворожить Мо Цзяхуа, то наверняка умеешь обращаться с людьми.

Лин подумал, что Ван Цзэс сильно заблуждается насчёт Мо Цзяхуа, но объяснять ничего не стал.

В душе он закатил глаза: — Ты вообще кто?

Ван Цзэс уставился на него и сказал: — Не верю, что ты не знаешь, кто я.

— А я и вправду не знаю, — спокойно ответил Лин. — Если бы знал, зачем бы спрашивал? Зачем тратить слова впустую?